Демон и Кот

      Утренний свет падал на постель и медленно полз по ней, подбираясь всё ближе к высовывавшейся из-под одеяла ступне. Длинные когти постоянно рвали бельё, поэтому простыня местами была заштопана аккуратными стежками. Шань пытался их подстригать, но они отрастали только быстрее.       Чувствительные ноздри дрогнули, уши повернулись, ловя тихое дыхание. Всё в порядке. Рядом. Осторожно двигаясь, кот приподнялся на колени и упёрся ладонями, прогибая спину вниз и вверх, широко зевая, когда его подмяло под себя сильное тёплое со сна такое же голое тело. Он поперхнулся воздухом — не то, чтобы испугался, это было привычно, тот, кого он называл вслух Скаем, а про себя — Тянь, обожал так делать. Первые минуты после пробуждения всегда были для них особенным временем. Когда все проблемы грядущего дня ещё не успели нагнать, а сновидения, спокойные или тревожные, уже отступили, и можно было ненадолго сосредоточиться на том, что происходило здесь и сейчас.       Неожиданно, его отпустили, поворачивая на бок, спины коснулись сухие губы невесомым поцелуем. Оба молчали, берегли тишину, в которой тонула комната. Демон часто был приставучим, напористым, но не сегодня. Его прикосновения были лёгкими, как крыло бабочки, и каждое посылало неожиданно острый импульс по телу. Вот кончик пальца задел пушистое ухо, нос, подбородок, сосок, провел щекочущую полоску поперёк рёбер, пощекотал ямку локтя. Подул в чувствительное местечко за ухом, порождая мурашки, и снова… Шань невольно выгнулся, ища более тесного контакта. Захотелось потереться самому, потому что то, чему его понемногу научил Тянь, теперь включалось само собой, от раза к разу только набирая силу. Он и не знал, что может быть с кем-то так хорошо. Что он будет задыхаться и исходить стонами, только что не плавясь на этой самой кровати, царапать когтями простынь так, что приходилось покупать новые — эти годились после только на тряпочки. Очень маленькие тряпочки.       Он ждал того момента, когда к игре подключится хвост — его колючие и ласковые прикосновения всегда нравились. Но этого всё не происходило, и Шань нетерпеливо подался к руке, которая сейчас мучительно медленно поглаживала его грудь и живот, никак не спускаясь ниже. Потерявшись в своих ощущениях, кот издал звук, сродни мяуканью, хотя сейчас находился в человеческой форме и скорее почувствовал, чем услышал смешок, вибрирующий в прижимающейся к спине грудной клетке. Не открывая глаз, он завёл руку за спину и попытался тоже потрогать своего мучителя, но тот поймал её и переложил назад.       — Лежи так, — голос звучал ласково, но твёрдо.       И кот немного расслабился, позволяя продолжить. Но расслабление длилось едва ли не секунду, пока острая стрелочка не проехалась по головке давно уже напряжённого члена, заставляя вздрогнуть, вытягиваясь стрункой. Да что же это — всего-то… всё тело казалось единым оголённым нервом, внутри мелко подрагивало.       Поцелуи прошлись россыпью по плечам, безжалостные пальцы — по бёдрам, вдоль паховой складки, по рыжей шёрстке в паху… Ну же, почти… рыжие хвосты заметались, живя своей жизнью, отдельно от воли хозяина, и эти движения вызывали сзади уже тихий смех:       — Малыш, щекотно!       — А не надо дразниться, — наставительно произнёс Шань и, утихомирив разбушевавшиеся части тела, уже более сознательно погладил ими, удовлетворённо слушая шумный выдох.       — Ну, ладно, — видимо, и без того не безграничное терпение демона, как и всегда, подошло к концу.       С этими словами его повернули на живот, по пояснице над хвостами несколько раз прошёлся влажный язык. Шань чуть не взвыл — это место у него было из самых чувствительных, и он невольно выгнулся сильнее, приподнимаясь, подтянув под себя коленки. Одна рука Тяня проскользнула под грудь, пощипывая, вторая упёрлась рядом, и по тому самому месту уже с чувством проехался скользкий член. Всё это сопровождалось довольным стоном.       — Вот таак…       Дыхание обжигало шею, ладонь блуждала то по груди, то дарила несколько тягучих медленных движений изнывающему члену, чтобы снова отпустить, не давая закончить сладкую пытку. Демон обожал подолгу тереться об него, доводя до изнеможения. Если он всё-таки кончал первым, то разворачивал рыжего на спину и тогда горячие губы и язык приносили практически мгновенную разрядку.       Но сегодня этого не понадобилось — перегретое ласками напряжение взорвалось одновременно, с хлопком взметнувшихся вверх крыльев, оставляя влажные пятна на белье и на коже, и они замерли, стараясь отдышаться, прижимаясь и вздрагивая.       — Вот это доброе утро! Спасибо, малыш.       — А могли бы ещё спать… — заворчал тот, выбираясь и оценивая ущерб разворошенной постели и находя взглядом улетевшие салфетки.       — Не могли бы. Сегодня у нас новое дело!       Шань застонал про себя. Хорошее настроение у его любимого демона всегда означало проблемы….