Алый след на мокром асфальте.

Проходит время и окончив полицейскую академию юный Джим вступает в ряды доблестных хранителей порядка Готэмского Департамента Полиции. По крайней мере, именно так он представлял работу своей мечты, когда ему впервые выдали заветный значок, однако в реальности юноша столкнулся с огромной, неисчерпаемой грядой недобросовестных копов и продажных комиссаров. Каждый из них снова и снова твердил молодому рекруту молчать и не поднимать носа, пока ему не прикажут обратное. Джим как мог боролся в этой неравной битве день ото дня, чтобы не прогнуться под условные "правила", которые были установлены задолго до его появления: арестовывать лишь тех – кого потребуется, освобождать тех – кого велят. Он давно бы сдался, будучи таким молодым и не заручившимся поддержкой коллег, если бы не его таинственный сообщник, который также терпеть не мог любого рода ухищрения в законе, как и сам Джим. Харви помогает новобранцу, однако, он не стремится вразумить его или доказать что-то, становясь отцовской фигурой, особенно после становления вампиром, когда жизнь перестала ограничиваться четкой чертой грядущей и неотвратимой смерти. По наводкам Квин схватывает ночами преступников и приволакивает их прямо к порогу участка к ногам молодого детектива. У него было множество рычагов давления, которых он не чуждался в отличие от законопослушного Джима Гордона. Квина не волновало, что будет с ними после: определение "живой" было очень расплывчатым для монстроподобного наемника, поэтому выживет ли кто-то после таких методов — уже не его забота. Будут ли у него все пальцы на месте или только половина? Тем более. Гордон закрывал глаза на слепой закон, если дело касалось безнадежных ублюдков, прочувствовав ту рыхлую почву под ногами, какой ощущалась работа в полиции. Поэтому методы Квина хоть и казались ему достаточно жестокими, тем не менее они были для него крайне результативными. Джим часто ловил себя на мысли, что служба проходит намного легче с вампиром, который умеет действовать так, как подобает в этом проклятом городе, а сейчас и вовсе готов помогать, если ему позволят покалечить ради удовольствия пару, тройку или десяток мерзавцев, выпивая после их кровь. Несмотря на чувство значимости рабочая с Джимом, Харви презирал, когда его жизнь зависела от прихотей других, поэтому он стремился поскорее выполнить свою часть соглашения и больше никогда не вступать в сделки с людьми. Он испытал такое глубоко забытое внутреннее чувство, ощутив себя полезным и нужным кому-то впервые за многие годы, все ещё оставаясь верным Фросту, чьи приказы имели меньшее благородство и служение высшей цели. Временами он задумывался, что именно им движет и ради чего он марает руки, помогая мальчишке. Одновременно вспоминая, что Дьякон никогда не относился к нему с особым уважением, всегда считая лишь прислужником, частью своей шестерки, хоть вампир без малого ценой собственной жизни доказывал ему свою преданность.

***

Одним вечером после заката солнца прогуливаясь слегка пьяным по городу, Харви захотел заглянуть к Джиму. Джим в тот день провожал остаток вечера после работы в гостиной. Вампир видел освещённое пятно его квартиры с улицы, стоя под окнами напротив дома перед тем, как неожиданно пробраться вовнутрь по той же пожарной лестнице. В вечерние часы Гордон принимал теплый душ, он смывал с себя остаток дня; грязь, по которой его волочили уличные бандиты, отбиваясь от рук правосудия и кровь, которую они пролили в попытке сбежать. Выходя из ванной комнаты, мужчина разминал свою прогнувшуюся от усталости расцарапанную спину и шею, вытирая полотенцем мокрые волосы, по кончикам прядей которых стекала вода. Он перевел свой взгляд в дальний угол и невзначай вздрогнул, видя, как на его постели черной тенью расположилось потасканное отребье с грязными короткими косами. Джим тотчас заставил его раздеться, прогоняя с кровати, как дворового пса, указывая на ботинки и засаленную в пятнах чужой крови куртку на его чистом и свежем пастельном белье. —И я рад встречи, Джим, — проскрипел он от недовольства, претенциозно затягивая сигарету, выбросив ее в открытое настежь окно. Хоть Харви как правило и был упрямцем, здесь он не отваживался перечить грозному тону хозяина квартиры, иной раз бы наплевав на подобные просьбы, если бы они были сказаны кем-то еще. Небрежно разбросав всю верхнюю одежду, Квин уронил её на пол, удовлетворяя прихоть привередливого любовника, раскидываясь поудобнее на его мягком матрасе, упираясь головой на изголовье кровати. Тогда юноша делает несколько шагов вперед и бесстыдно, оценивая Буллока, стягивает с себя полотенце, после усаживается ему на низ живота, наклонившись, чтобы поцеловать в губы. —Неплохое начало. А ты не такой послушный мальчик, каким кажешься, ты знаешь об этом? — пьяно заигрывает Квин, кратко описывая взглядом румяное после душа тело молодого друга. Харви понимает, что младший мужчина хотел того, чего он изначально глубоко отрицал в своих мыслях, увидев его перед собой без одежды. Его нужды были не так велики, он не мог вспомнить, когда, действительно, занимался сексом в свое удовольствие, а не ради тех кровожадных роковых женщин из клуба, с которыми ему посчастливилось провести ночь. Но юный полицейский? Было чем-то новым, и таким недоступным для него опытом, что он невольно выдал себя, уложив руки на тонко высеченную на фоне стены талию Джима. Квин его осматривал с неподдельным любопытством, он не стремился отрицать для самого себя каким изящным и атлетично стройным было тело у молодого Гордона. С их первой встречи он изменился; суровая работа привнесла строгую осанку и образцовые мышцы на предплечьях и руках. Джим занимался в спортзале с другими полицейскими несколько раз в неделю, чтобы, вероятно, его силуэт производил такое впечатление на всех окружающих, кому посчастливилось его раздеть взглядом или буквально. Отбросив все лёгкие эротические фантазии на его счёт, Харви стряхнул мальчишку со своих ног и откинул его на вторую половину кровати. —Мне кажется, тебе стоит подумать над своим поведением перед тем, как пытаться меня соблазнить, Бойскаут, — фыркнул рыжеволосый гость, складывая руки у себя на груди. —Я должен попросить дважды? «Или обязан сделать что-то взамен?» —прошептал над ухом возлюбленный, рукой оттягивая сеточку майки с живота Квина, двигая кончиками среднего и указательного пальца по его рыжей лисьей дорожке внизу живота. Харви глубоко вдыхает и широко улыбается, опрокидывая голову в сторону Джима. —Я уверен, ты не из тех, кто отказывается получить желаемое, верно? И кто я такой, чтобы этому препятствовать? — прохрипел в полголоса Харви, сдерживая слабый стон, застрявший в глубине глотки, опуская веки с пушистыми ресницами на слегка возбуждённый от томящегося ожидания член юноши. Чтобы прекратить мучения, Харви собственнически притянул его к себе, ещё раз оценивая идеально сложенного партнёра, как дорогую спортивную лошадь, на которую он собирался поставить все. Джим прильнул к нему, накрывая его мягкие и желанные губы своими, углубляя поцелуй, проникнув внутрь языком, сплетая их вместе. Руки Гордона хаотично двигались по всей раскидистой грудине мужчины, в одно мгновение заступаясь чуть выше, ловко стянув резинки с волос, пальцами распуская свитые в две косы рыжие локоны. После этого Джим трепетно расчёсывал их между своими пальцами, пока вся масса длинных медных волос не спала на оголенные, покрытые брызгами киновари плечи вампира. Харви стянул свои слабо держащиеся на бедрах боксеры, притягивая Джима лечь на его грудь, но юноша не поддался его ладоням и опустился к ногам старшего мужчины, многозначительно взглянув и в следующее мгновение опустив рот над головкой члена Харви, неторопливо обволакивая его своими пухлыми губами. Квин дрогнул, выгнувшись в пояснице, уложив руку Гордону на затылок, приминая его ближе, натолкнув к основанию. Член Харви сильно твердел во влажной среде рта с каждым толчком, пока Джим сполна наслаждался этим ощущением, двигая языком по всей длине, цепляясь им за каждую набухшую вену. Через некоторое время Харви приподнимает его голову, чувствуя, что им следует остановиться прямо сейчас. Он тянет Джима за плечи, кратко целуя в пазуху носа и раскрасневшуюся щеку, поглаживая по затылку, поблагодарив за это, оставляя ещё пару поцелуев на тонкой, но крепкой шее. Джим в этот момент ощущает его неуверенность и придерживает ладонями за грудь. —Я не хочу останавливаться, — протягивает полу-возбужденный блондин. —Тогда доверься мне, Джим, — шепчет Буллок, снимая с себя и так полупрозрачную сетку с нижним бельем, представая перед юношей обнаженным, стоя на коленях, упираясь ими в матрас возле него. Гордон в этот момент поднимает взгляд. —Ах, ты такой красивый! — выпаливает, не выдерживая Джим, выпрямляясь и осматривая, двигая ладонью по его татуировкам на плечах и грудине, видя, как свет отдаленного ночника скользит по плотному торсу вампира. —Разве? Может быть, — смущённо и скомкано отвечает Квин, готовясь наклониться и нависнуть над Джимом, —Ты тоже ничего, малыш. — ехидно отвечает Харви ему на ухо. В этот же момент он заботливо роняет Джима на живот, придержав за талию и наваливаясь над ним, описывает всю спину кругами, спускаясь руками к ягодицам и сжимая их в своих ладонях: —Последнее желание, Джимбо? —Просто возьми меня, пожалуйста, Харви-и, — протягивает он и сползает на простыни, укладывается поудобнее, упираясь в подушку руками. —Твое слово — закон, бойскаут, — отшутился рыжеволосый и облизнул от желания пересохшие губы. Он забрал предложенную Джимом смазку с прикроватной тумбочки и обильно смазал ей пальцы, поглаживая подушечками анальное кольцо, второй рукой оттягивая мягкую ягодицу. Харви не стал долго томить тело разгоряченного Гордона, одним внезапным, но плавным движением руки проталкивая палец до самого конца, затем также второй и третий, делая небольшие перерывы, наблюдая, как юноша уткнулся носом в наволочку, чтобы не издавать громких и стыдливых звуков. Джим принимал его легко, чуть подрагивая, податливо сжимал вокруг пальцев, пока Квин наклонившись над его спиной водил губами по влажному затылку, слабо царапая нежную кожу своей бородой, вызывая у Джима щекотливое чувство с шумом в ушах сравнимое с лопающимися пузырьками воздуха от глотка шипящей газировки в разгар душного летнего дня. Квин не стал медлить, через некоторое время смазывая всю длину своего крепкого члена прохладным гелем, придвигаясь к Джиму поближе, почти укладываясь на него и наконец ловко толкаясь вовнутрь. Головка проходит с небольшим трудом, Джим сразу сжимает его в себе и Квин даёт юноше время привыкнуть, пока его член постепенно оказывается полностью сдавленным тугими стенками девственного блондина. Харви опытно двигался в том темпе, который не приносил полицейскому сильного дискомфорта, лишь иногда заставлял встрепенуться и обрывисто и сладострастно простонать такую звучную для них обоих кличку. С наделённой вампиризмом сверхсилой он не изматывался и не уставал, чтобы быстро остановиться и обрушить все, что испытывал под ним юный Гордон, он двигался плавно и пылко, но порой давал себе волю напомнить бойскауту, с кем он имеет дело и выдавливал из себя дерзость, которая проявлялась в редких неожиданно грубых толчках, хлестких ударах по упругой заднице нахального полицейского или устремлении потянуть за волосы на мокром затылке. Он давно не разделял постели с людьми, и это далеко отличалось от близости с вампиром. Вспомнив про жалкие попытки Гордона пытать его солнцем, он выпустил когти на одной руке, которой упирался в простыню и провел ей по лопаткам паршивца, оставляя слабозаметные ссадины, не такие явные, как те, которые остались белыми офортами на плечах юноши с их первой встречи, однако даже они начинали слабо покусывать от попадания в них соленой влаги с кожи. Выступившие капли крови из незначительных порезов сразу бросились в глаза обращенному в вампира Харви: он бережно слизал их языком и прилёг на возлюбленного, оказывая давление на грудную клетку частью своего веса. Стал двигаться интенсивнее, приподымая таз своего любовника и обхватывая его рукой у основания, вторя своим собственным движениям, в конце концов заставляя блондина бурно выплеснуть все, что в нем теплилось так долго; Джим кончил и бессильно упал на кровать, вытягиваясь и зарываясь в объятия Харви. —Ты был очень нежным любовником, — на последнем пойманном глотке воздуха практически неслышно заключает юноша, пока его партнёр падает рядом с ним, упираясь локтем на подушку и отвечает лёгким поцелуем в висок. Харви утвердительно кивнул и рукой провел по затылку Джима, касаясь своим лбом к влажному лбу юноши, успокаивая свое дыхание с приоткрытым ртом пытаясь сказать: —Я не изувер и не хочу им быть, ты можешь быть уверен; пока ты жив — я буду за твоей спиной, Джим. —Как только я увидел тебя страх превратился в тоску… Я захотел всегда быть рядом с тобой. Я люблю тебя, — обрывисто пролепетал, как младенец юный Джим Гордон, укладывая ладонь на ниспадающую огненно-рыжую гриву Харви. —Мне так жаль это слышать. Должно быть, ты не послушался моего совета, — строго ответил тот и прижал его к себе за плечо, продолжая: Я тоже люблю тебя, лишь опасаясь, что когда-нибудь ты будешь изувечен из-за привязанности ко мне. —Ох, Харви, — тоскливо выдохнул юноша, прижимаясь сильнее к груди своего возлюбленного. Они долго не могли уснуть этой ночью, сплетая ноги между собой, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Тогда Джим, затронув висок у старшего мужчины, погладил, любовно касаясь пальцами щеки, убрав с его лица упавшие пряди. На что Харви полусдавленно вздохнул и в последний раз поцеловал юношу, тихо поднимаясь. Одевшись он бросил прощальный взгляд на своего сонного возлюбленного и ускользнул за оконным проемом.