Алый след на мокром асфальте.

Так проходит день, он тянется час за часом испытывая терпение вампира. Квин тешит себя мыслью о скором побеге из жутко тесной и душной квартиры молодого полицейского, в которой на него давило все вокруг: ровно выкрашенные стены и мягкая мебель, старые ажурные обои и теплый свет ламп. Он тонул в этой обстановке. Нравилось ли ему это? Казалось каким-то нечетким воспоминанием из прошлого, но, несомненно, знакомым, словно спонтанным воспоминанием сна, который он видел несколько лет назад, вызванное непонятным катализатором. Он забыл, что такое дом, и начал забывать, насколько бывает сжатым пространство обычных квартир муниципальных домов в этом городе. Время от времени Джим, сидя напротив него, делает глотки крепко сваренного кофе, боясь заснуть, не спуская глаз с ночного гостя, пришедшего в его дом. Тот в свою очередь, наблюдая за юношей начинает подрагивать от голода, так часто описываемой жажды крови, которую испытывают все существа вроде него, он не питался с позапрошлой ночи, отчего ему мучительно и тревожно внутри, Квин в оцепенении запрокидывает голову к потолку и тяжело дышит, покрываясь испариной и процеживая воздух сквозь зубы, дожидаясь, когда комната зальется прохладной и густой пеленой ночи, запах которой он не спутает ни с чем. При ослабленном теле покрасневшие ожоги от солнца затягиваются медленно, слабо кровоточа и намокая от липкой сукровицы, они регенерируются с быстротой истощенного без живительной вязкой крови организма, не так мгновенно, как бывает, когда он сыт. Гордон, находясь рядом замечает, что вампир ведёт себя странно, молчаливо и податливо. Он осматривает Харви с ног до головы, голубые глаза бегают от оголенной мощной грудины и плеч до бледных рук, ниже к поясу, дальше по ногам к самим кончикам ботинок. Они привлекают его внимание на миг; затертые кожаные, поверх которых ремнями были прижаты к подошве стальные пластины с длинными, грязными от спекшейся крови шипами, похожими на шпоры. Гордон сглатывает ком в горле от их внушительного вида и поднимает голову обратно к лицу Буллока, он видит его скулы и нахмуренные от нестерпимой жажды брови со сжатыми в единую линию и высохшими от горячего дыхания губами. Джим старается быть храбрым и милосердным, как это подобает полицейскому, он приносит аптечку с кухни и промачивает его раны чистым бинтом с прохладной мазью. Будучи в забытье от жара в груди Квин, резко возвращается в реальность, замирая и концентрируя свой взгляд на блондине с голубыми глазами. Охлаждающая мазь успокаивает жжение, пока Джим накладывает ее на выступившую лимфу. Квин в это время смотрит на тонкие неуверенные пальцы, которые едва касаются его ключиц. —Если отрубить руку — она отрастет. Поэтому не лезь ко мне, раны затянутся, как только я выйду отсюда, — шикнул раздраженно он. Квин не стал озвучивать продолжение его планов, чтобы не травмировать мальчишку, который считал жизнь каждой букашки в этом городе значимой, отчего Квин только закатывал глаза и снисходительно кивал, смотря на него в упор, пока тот в свое удовольствие играл с ним в доктора. —Я принесу тебе плюшевого медведя, чтобы ты бинтовал ему лапы в следующий раз, — отшутился Квин, зарычав он оттолкнул Джима от себя подошвой ботинка, не коснувшись его тела шипами. Блондин свалился на локти и раздражённо поджал губы, произнеся: —Ты все ещё мой должник, Буллок. —А ты все ещё не корм для крыс в переулке, — саркастично прыснул ему в ответ вампир. Харви пытался отвлечься от раздражающего его голоса Гордона, он утопал в своих мыслях, задумываясь о том, что не имел дома с тех пор, как его обратил Фрост. С тех пор он не находился на одном месте больше дня, заметая следы и скрываясь от ультрафиолета в любом удобном подвале, клубе, заброшенной квартире или на богом забытых фабриках. —Чем ты живёшь сейчас, Харви? Я имею в виду, у тебя не осталось ничего и никого. Все связи оборваны, ведь никто даже не знает, что ты жив. Вечный скиталец без смысла в жизни, хм? —Скорее свободный от всего того, что люди так любят сооружать вокруг себя. Не обременённый заботой и ответственностью. Моя жизнь была скучной и до постыдного никчемной, я выходил на работу каждый день, затем возвращался в свою небольшую квартиру с одной спальней в Нерроуз, заливал в себя виски, смотрел телевизор и засыпал на диване до следующей смены в GCPD, — жаловался бывший напарник детектива, — Ни друзей, ни подруг. Работа отнимала у меня все. Даже сейчас вспоминать особо нечего, кроме того дня, как я умирал на мокром асфальте. Всю сознательную жизнь я боялся именно этого — упасть в холодном узком переулке сбитым пулей и в обрезке неба между домами разглядывать ртутные облака до своего последнего вздоха. Именно так я бы охарактеризовал свой самый сильный страх, напротив, я и мечтать не мог, чтобы умереть в достатке в теплой постели и рядом был бы кто-то, как красивая жена датчанка, например, которая оплакивала бы меня преданно держа за руку. Но, как я и предполагал, этого не произошло. С другой стороны, можно быть благодарным, что теперь я принадлежу сам себе, я не мертв, а мое тело ещё не едят черви, и мне не нужно ни за кого переживать. Джим опустил подбородок, задумался и сказал: —Ты не скучаешь по своей обычной жизни, где не надо вести охоту и выполнять приказы босса? Где у тебя были все шансы обрести счастье. —Нет никакой разницы, раньше, работая в полиции я был всего лишь напарником, что выполнял всю грязную работу своего старшего детектива и получал за это так мало, что копил долги за аренду квартиры, коммунальные услуги и все прочее. Теперь я не нуждаюсь в деньгах и это лучшее, что принесла мне эта жизнь. Счастье? Кто о нем слышал в Готэме? Найди мне этого счастливчика, и я скажу тебе, что он постоялец Аркхема. Джим на его слова лишь многозначительно кивал и рассказывал между тем о своих целях, о желании работать в полицейском департаменте, сделать этот город лучше, на что Квин внимательно следя за его губами нервно процедил: —Этот город нельзя спасти, пока его населяют такие, как Пингвин, Мэр, Фальконе, Марони, Виктор Зас. И те, кто похуже всех вместе взятых. Если так подумать, бойскаут. Я всего лишь жалкий мелкий бес, поэтому зря ты пытаешься выкручивать мне руки, когда где-то прячется настоящий дьявол, который убьет тебя раньше, чем ты скажешь слово "правосудие". —Тебе виднее, ты находился по обе стороны ада. Но если действовать постепенно и четко следуя плана, можно что-то изменить... —Ты правильно сказал, что я находился по обе стороны ада. Здесь нет границ добра и зла. Тут все пропитано одним лишь злом. Джим сжимает губы, поглядывая на вампира рядом в желании оспорить его слова: —Не бывает зла без добра, — пытается возразить Гордон, но Квин перебивает его неуместным едким смехом: —Ты должен быть реалистом, если все ещё хочешь стать копом, Джим.

***

Наступает ночь. Квин поднимается с пола на слабых ногах, с опаской выглядывая сквозь прикрытую штору спальни Джима. На улице сгущалась мгла, солнце давно завалилось за горизонт, часы пробили полночь. Незваный гость сорвался с места, распахивая окно с подъемом на пожарную лестницу, в его лицо тут же нахлынул поток воздуха, пропитанный смогом и нечистотами улиц. —Что ж, приятно было провести время, Бойскаут, но ты должен меня простить, меня ждёт обед между двумя соседними этажами — отшучивается Квин, оборачиваясь украдкой на Джима, бегло оглядывая его в последний раз, высунув ногу опираясь на ржавую ступеньку. Однако, юноша хватает его за кожаную потрёпанную куртку на плече в последний момент, не давая сбежать и притягивает к себе лицом, невинно прижимая Харви к своим губам, придерживая его за небрежно заплетенные рыжие косички на затылке, опустив руку ему на шею, осторожно поглаживая ладонью по щеке. Харви трепыхается, стараясь выбраться из хватки, пока Джим потирается носом об его щеку, но вслед за тем вампир шепчет ему прямо в губы: «Ещё не время, бойскаут, не сейчас.» Квин обнажает клыки и укладывает обе руки на щеки блондина. Становясь доминирующим, Харви хватает Гордона за пояс обеими руками и прижимает к себе, наталкивая на свое бедро, которое оказывается между ног у юноши, поддразнивая, заставляя того залиться румянцем. Они оба обрывисто дышат, Джим прижимается к нему лицом, укладываясь на грудь, но Квин поднимает его голову за подбородок большим пальцем и на прощание с жадностью облизывает его мягкие губы и шею кончиком языка, распробовав он напоследок ухмыляется и исчезает в оконном проёме. —У нас ещё будет время поладить. Квин покидает его жилище спускаясь по пожарной лестнице. Он передвигался крадучись, и для такого крупного мужчины шаги его были практически беззвучны, стараясь умерить лязг железа под своими ногами, вампир настиг жертву в окне так стремительно, что она не смогла даже поднять шум. Насытившись кровью на одном из этажей, вторгнувшись в спальню супружеской пары, он покромсал готовившуюся ко сну женщину первой, а затем также алчно и безрассудно покончил с ее возлюбленным в ванной комнате, оставляя длинную полосу кровавого следа от обуви на светлом ковролине, вываливаясь через оконный проем, покрытый вязкой жидкостью с головы до ног, пропав из виду в ночном пейзаже. Утром его друг Гордон видит целый отряд полиции в доме, спускаясь на занятия в академии, перед этим желая отметиться в участке, он встречает на лестничном пролете Альвареса и капитана Сару Эссен. Блондин оглядывает издалека место преступления за желтой лентой, но капитан позволяет ему заглянуть за нее, так как часто видела молодого рекрута на своем участке, кратко опрашивая в случае, если он мог что-то слышать, но встретила лишь выразительное молчание. Ни на секунду он не сомневается, кто это сделал, желая из-под земли достать рыжего мерзавца и допросить его, из-за чего на следующий день он проникает в клуб, где постоянно случаются подобного рода убийства. Харви расталкивает себе подобных, чувствуя запах Джима, сразу, как он пересек дверь ночного пристанища вампиров. —Эй! Эй!? Что ты здесь... Тебе нельзя сюда! Они сожрут тебя, как сладкий персик, ты видимо совсем заделался в смертники? — гаркнул ему Буллок, распихивая зевак на своем пути. —Черт возьми, Квин! — выкрикнул ему один из вампиров, которого он оттолкнул, и Харви в этот же момент саданул ему со всей силы по лицу: —Пошел ты, мать твою! — выругался вампир в ответ, переводя свое внимание на мальчишку в толпе. —Харви, что ты наделал вчера? —А что я сделал? Я говорил тебе, что проголодался. Ужин был на столе, как горячий ирландский пирог на подоконнике с приоткрытым окном, зачем мне было лишать себя удовольствия и не угоститься? Только не пытайся меня перевоспитать, хорошо? Я не твоя собственность, — злобно перекрикивал музыку Квин, — И вообще ты не должен быть здесь, никто тебя не защитит, ты никому не принадлежишь, чтобы отчитываться потом о смерти перед хозяином. —Мне это не нужно! Джим взвизгнул, как маленький щенок, но Квин его тут же заткнул: —Еще как нужно, ты видимо спутал место, потому что детский сад за углом закрывается в пять. — рыкнул Квин, — Хотя я знаю, что делать. Квин оглядывается по сторонам, взяв в руки свой нож из кожаной куртки и покрутив его в руке, чиркает самым острием Джиму по запястью, поднимая рукав толстовки, держа того второй рукой, чтобы он не мог вырваться. Кровь слабо выходит, на опухшей коже проявляется слабый начерченный знак. —Считай, что это твой временный пропуск в закулисье. Джим отдернул руку, слабо взвизгнув и уставился на выступающую кровь, замечая, что окружение вокруг начало сбиваться тенью вокруг него. —Зачем ты это сделал? — жаловался Джим, шикнув на вампира. —Спас твою жалкую жизнь, — протянул Харви, оглядываясь вокруг в какой-то момент оглушительно рыча в нечленораздельном визге, на языке незнакомом для юноши. Тогда, сгущающаяся толпа разбрелась и высвободила Джима из своего заточения, когда Харви притянул Гордона к себе. —Проваливай, бойскаут. — отрезал Квин, хватая за запястье и толкая в сторону выхода, — И не появляйся здесь больше. Джим вырвался из его крепкой хватки и схватился за пораненную руку, за которую вампир его сдавил. —Что это значит? Что значит эта метка? —Автограф, вот что. Теперь, если кто-то и захочет тебя сожрать, то будет иметь дело с твоим покровителем, то есть со мной. По крайней мере в среде вампиров тебя не убьют, не наломай дров среди людей. У них нет принципов и никого не остановит то, что ты не испугался и пролез к нам в клуб. —Мило, Буллок. Спасибо тебе за клеймо, — съязвил Гордон, — Я пришел за тем, что помимо тех людей, которых ты освежевал в моем доме, у меня есть ещё пару вопросов. Например, было совершено ещё одно убийство, неподалеку, на теле не нашли отпечатки твоих зубов, как на предыдущих. Это были влиятельные люди, за чью смерть кому-то придется ответить. —Пожалуйста. Но я тут причем? Возможно, это был я, возможно нет, ты думаешь мне есть дело до всех, кого я когда-либо зарезал? —Это был не ты. Слишком сложное для тебя убийство. Квин вытянул уголок губ, почесав бороду и положил ладонь Джиму на плечо: —Ха, теперь тебе кажется, что я могу только набрасываться на людей и откусывать им головы? Вампир бросает взгляд на бумаги с адресом и деталями дела: —Похоже на заказное убийство, но мы так не работаем. Наверное, это Зас, который фамильярничает с Пингвином после ухода Фальконе от дел. Это ведь не твое дело, малыш. Ты ещё даже не коп, займись своими делами, найди себе подружку, проведи ужин при свечах и займись с ней любовью, наконец, после всего. Зачем тебе лезть сюда, в эту пучину дерьма, м? —Если только ты не будешь этой самой подружкой, иначе я не отступлю от того, чтобы узнать, кто виновник в этой череде преступлений — Джим смеётся и прихватывает руками две рыжие косички Харви, играя с ними и накручивая на пальцы, — Они нелепые, ты знаешь об этом и что похож на школьницу? —Волосы в крови не мараются, — протянул вампир на нелестное замечание, отдергивая голову от Джима, — Это дело рук Меркури, девчонки Фроста. —Просто замолчи уже и поцелуй меня, животное! — перебил его Гордон. Тот хотел было возразить, но Джим прижался к груди, обвивая его шею и приподнимаясь на цыпочках в крепком объятии, до тех пор, пока Харви не прильнул губами к нему, выполняя желание голубоглазого парня. В своей манере он целовал грубо, не давая отстраниться, роняя Джима на кожаный диван, полностью накрывая своим телом и стискивая между ног, двигаясь широкой ладонью по грудной клетке Джима, чувствуя под ней бешено бьющееся сердце. —Вот зачем ты пришел сюда? Нашел повод ради этого? — протянул Харви, пытаясь отдышаться. —Отчасти ради этого, Квин. —Теперь ты так меня называешь, Бойскаут? — улыбнулся вампир, а ощущение от шипучих прикосновений Джима разливалось по всему его телу.