Шанс на жизнь

Три… два… один… Холодный ветер заплетал волосы в узелки, снег накрывал её, словно одеялом, в глазах отражались огни мегаполиса. — Удивительно, — чуть слышно прошептала девушка, стоя на краю высотки в самом центре Токио, — все именно так, как было в моих мечтах. Тысячи людей смотрят только на меня, кричат и машут руками… а я так и не нашла во всем этом смысла. Или не хотела его найти… Да ты чёртова слабачка, Эмилия. На самом деле Эми уже давно не видела ничего «прекрасного» ни в людях, ни в окружающих её местах, никакое хобби не разжигало азарта внутри неё. Она смотрела на все через призму равнодушия. И неудивительно, не каждый сможет найти смысл жизни после того, как потеряет всю семью. Слеза стекла по ледяной щеки девушки, из-за чего она крайне удивилась. — Ну надо же, а я думала, что ты черства как забытая на дальней полке корка хлеба. Или так жалко себя? — усмехнулась Эми. Единственное чувство, сопровождающее её последние 3 года было ненавистью. Ненавистью к себе, такой слабой и бессильной, ненависть к человеку, расстрелявшего всю её семью в канун Нового года, ненависть ко всем людям, которые окружали её и жили счастливо. Её тошнило от рассказов одноклассников о том, как они провели Новый год с семьей, как съездили в питомник за щенком на прошлых выходных или просто смеялись с очередной глупой шутки одного из ненавистных ей одноклассников. Эмилия была опустошена. С момента гибели её семьи прошло ровно 3 года. Тогда, 31 декабря 2020 года в дом Эмилии постучала смерть. — Мама, я открою, — крикнул белокурый мальчик и вприпрыжку помчался к двери, — бабушка, дедуш… Вы не мои бабушка и дедушка… На мальчика семи лет смотрел страшный, высокий человек. Его лицо было скрыто балаклавой, широкие плечи окутывало пальто в пол, в руках был… что это? Пистолет? Сердце мальчика пронзил резкий удар, когда человек в черном сделал шаг ему навстречу, заставляя того отступить. Мальчик попятился назад, его сковал страх, он хотел закричать, но горло словно сцепили сотни рук, не позволяющие издать ни единого звука, даже вдохнуть на тот момент казалось Тору невозможным. Каждый шаг давался ему с огромным трудом, оцепеневшие ноги еле отрывались от пола, пока наконец он не столкнулся спиной с зеркалом, висевшим в прихожей. — Тору, милый, ну что вы так долго? Идите на кухню, у меня уже все готово, скоро остынет. Мама Тору и Эми с утра хлопотали по дому, к вечеру стол был заставлен множеством разных блюд. Сумико ужасно переживала, что кто-то останется голодным и наготовила столько, словно все это они понесут в бункер, в котором будут заточены лет 5, не меньше. Быстро поправив уложенные в пучок волосы и смахнув сахарную пудру с кончика носа мама пошла в коридор, чтобы встретить своих родителей. Пройдя несколько метров Сумико замерла. Выстрел. Секунда оцепенения и она уже бежит к входной двери. Путь, занявший буквально несколько секунд показался ей вечностью. И вот, наконец, её взгляду открылся небольшой коридор их уютного двухэтажного домика. Боль. Страх. Ужас. Все эти чувства больно ударили по сердцу, когда она увидела сползающее по стене тело её семилетнего сына Тору, в следующую секунду её глаза столкнулись с взглядом человека, принесший смерть в их дом. Ещё один выстрел. Из груди Сумико вырвался последний вздох, после чего её тело упало, словно карточный домик. На звуки выстрелов прибежал и отец Эми. Его ждала та же учесть, что и его самых родных людей. Четким выстрелом в лоб была отнята ещё одна жизнь. — Я ждал этого добрую половину своей жизни, Тэкео, — с злостью и явным презрением прошипел мужчина с пистолетом в руке, — Ну что, Тэкео, я почти выполнил свое обещание, данное тебе 20 лет назад. Осталась только девчонка. Мужчина прошел вглубь дома, осмотрелся на первом этаже и начал подниматься на второй. С каждой секундой смерть приближалась к Эмилии. Эмилия тем временем танцевала в своей комнате, музыка громкими звуками отдавала в наушниках. Тело девушки двигалось в такт новогодней песни, она с нетерпением ждала этого дня, ведь Новый год был её любимым праздником. Отец большую часть времени пропадал на работе, домой приходил поздно, а уходил рано. Настолько рано, что иногда Эми в попытках застать отца перед уходом вставала с первыми лучами солнца и бежала на кухню, надеясь застать там своего отца попивающим кофе и нервно застегивающим пуговицы на рубашке. Но Эми никогда не удавалось увидеть его там. Она искренне удивлялась этому, спрашивала у мамы, ночует ли папа дома вообще, на что мама лишь отмахивалась говоря, что он уехал буквально за несколько минут до того, как Эми проснулась. Очередная попытка застать отца дома с крахом провалилась. Что родители скрывают от девочки? Почему отца Эмилия видела от силы раз в неделю, и то на несколько часов?.. Преодолев все 12 ступеней мужчина направился к первой двери, распахнул её и не увидев в ней никого пошел дальше. Комната Эми была следующей. Ничего не подозревающая девушка двигалась в такт музыке, её волосы цвета белого золота мягко падали на её плечи, обвивали шею. Закрыв глаза она представляла себя на самой большой сцене Японии, представляла тысячи с восторгом смотрящих с на неё людей, их аплодисменты, которые были посвящены только ей. Эмилия всю жизнь мечтала стать певицей. Голос девушки можно действительно назвать ангельским. Отец оплачивал ей лучших преподавателей Японии, лучшую консерваторию, лучших хореографов. Если про голос можно сказать «талант», то танцы девушке давались с боем. Много крови, пота и слез было пролито на уроках по танцам, много лет ушло на то, чтобы подчинить себе свое тело, заставить его двигаться так же прекрасно, как звучал её голос. Но Эми не привыкла сдаваться, она упорно шла к своей мечте — дать сольный концерт. И все было хорошо, пока дверь в её комнату не распахнулась. В дверном проёме застыл силуэт мужчины. Он несколько секунд наблюдал за чарующими движениями ангела, именно такое сравнение пронеслось в его голове. Плавные движения, пусть даже и без музыки, завораживали убийцу семьи Эми. Почувствовав чей-то тяжелый, от чего-то навивающий страх взгляд девушка сняла наушники и устремила свой взгляд на него. Она посмотрела ему в глаза, в глубь его души. Он казался растерянным, но всего на несколько секунд. Дуло пистолета направилось прямо в её сердце. Раз. Девушка вспомнила свой первый день в танцевальной студии. Тогда она подумала, что её мечте не суждено сбыться, так как совладать со своим телом ей не удавалось. Тело казалось ей деревянным, в отражении зеркал она видела маленького запуганного зверька, на которого с укором смотрел собирающийся сожрать её с потрохами злобный зверь — её первый хореограф. Неужели все закончится здесь и сейчас? Первый хореограф Эми не видел в ней никакого потенциала. Голос — да, он прекрасен, но танцевать девочка не сможет, ей просто не дано. Два. Нежные руки матери с аккуратностью заплетали белокурые локоны в косу, рядом суетится младший брат, вот-вот за ними должен заехать отец и они поедут отмечать её двенадцатый день рождения. Именно этот день Эмилия помнила до мельчайших деталей, ведь тогда они провели чудесный вечер в ресторане, после которого на целых три дня отправились на море. Для семьи Эми это было чем-то из ряда вон выходящим, ведь отец постоянно пропадал на работе. Девочка была неимоверно счастлива, ей до боли не хватало дней, когда бы они были все вместе. Она, её младший братик, мама и папа. Её самые близкие и любимые люди. Три. Последний, четвертый выстрел прозвучал в доме семьи Акияма. Красные струйки крови пролились на белое платье ангела, в глазах потухла искорка, обмякшее тельце упало на пол, словно пушинка. — Ну вот и все, теперь мое обещание полностью выполнено. А девку даже немного жалко, на редкость красивая. Может стоило забрать её к себе, посадить на цепь и каждый день любоваться этим ангелом? Удивившись своим мыслям мужчина тут же одернул себя и выскочил из дома, сел во внедорожник и скрылся в темноте уходящего дня. На шум сбежались соседи, увидев ужасающую картину они вызвали скорую и полицию, которые прибыли на удивление быстро. Врачи начали прощупывать пульс каждого члена семьи. — Мальчик мёртв, — дрожащим голосом сказала фельдшер скорой, — женщина и мужчина тоже. Какой зверь сделал это с ними? Ещё и перед Новым годом. Врагу такого не пожелаешь… — У них есть дочь, найдите девочку, — срываясь на плачь вымолвила старенькая соседка, которая жила в доме напротив и частенько нянчила этих детей. Тут же один из полицейских с врачом ринулись на второй этаж, где и обнаружили девушку. — О Господи, — вырвалось из уст полицейского, повидавшего не мало ужасных преступлений. Врач упала на колени рядом с девушкой, выщупывая пульс на её шее. Ну же, милая, живи, пожалуйста, живи… — Она жива! Носилки, срочно, — прокричала женщина, доставая какой-то препарат и шприц из желтого чемоданчика. Девушку погрузили на носилки, поставили укол кровоостанавливающего препарата и повезли в больницу. Нужно спасти, спасти хотя бы её. Судя по кровоизлиянию, пуля попала прямо в сердце, но как? Как она могла выжить? Чудо, не иначе. В больницу срочно вызвали лучшего кардиолога, хирург уже готовился к операции. Белое платье с красными пятнами резали ножницы, хирург аккуратно вскрыл грудную клетку девушки, ловля себя на мысли о том, что её тело настолько хрупкое, что любое резкое движение может «сломать» её кости. Кардиолог подошел к операционному столу, начав осмотр сердца девушки. Спустя несколько минут он выдал свой вердикт. — Ей нужна пересадка сердца. Чудом можно считать уже то, что она выжила, если бы пуля прошла миллиметром правее, то она бы скончалась на месте. Но это сердце долго не выдержит. — Сколько времени у нас есть? , — решительно спросил главврач больницы, присутствовавший на операции. — Счёт идёт на секунды, пересадку нужно начинать немедленно. Я не могу сказать, когда её сердце остановится, я бы даже сказал, что оно уже должно было остановиться. Видимо, у Бога есть свои планы на эту девушку. В этот момент даже врачи, капитально отрицающие существование небесных сил почему-то засомневались в своих убеждениях, ведь девушка действительно должна была умереть, а она жива. Пока жива. Одному Богу известно, сколько ещё ударов сможет произвести её сердце. — Кодзима-сан, — в операционную ворвалась запыхавшаяся молодая медсестра, — к нам привезли молодого парня, закрытая черепно-мозговая травма. МРТ показало, что его мозг мёртв, но сердце продолжает биться. Его группа крови совпадает с группой крови Эмилии, — протараторила девушка, ловля на себе удивленные взгляды операционной бригады. — Его родственники здесь? — быстро спросил главврач Кодзима. — Да, его опекуном является его дедушка, он уже здесь. — Отведи меня к нему, нам нужно срочно поговорить. Пробежав несколько этажей главврач и медсестра оказались у палаты парня, подключенного к аппарату жизнеобеспечения. Рядом с кроватью сидел пожилой мужчина, его брови были нахмуренны, а стеклянные глаза смотрели куда-то вдаль. Кодзима быстро посмотрел результаты обследований и личную карту пострадавшего, после чего вошел в палату. — Господин Сано… Меня зовут Хиро Кодзима, я главврач этой больницы. Я искренне сожалею о случившемся, примите мои соболезнования. — Что ты несёшь, щенок? , — злостно прорычал Мансаку Сано, — ты его похоронил уже? На кой чёрт ты тогда нужен, если хоронишь живого человека? — Господин Сано, пожалуйста, выслушайте меня. Мне очень жаль, что с Шиничиро случилось такое. Да, Вы правы, его сердце ещё бьется, но его мозг мёртв. Без аппарата жизнеобеспечения он не сможет жить, более того, он больше никогда не придёт в сознание. Шиничиро уже не спасти, — сглотнув, и явно боясь произносить эти слова прошептал Кодзима, — но сейчас мы можем спасти другую жизнь, господин. К нам попала девушка 14-ти лет, ей срочно нужна пересадка сердца. В неё стреляли, она чудом выжила, но без пересадки она умрёт, счет идет на секунды. Пожалуйста, разрешите нам взять сердце Шиничиро и спасти жизнь Эмилии, — произнес врач немного тихо, но с явной решительностью в голосе. — Нет, и это не обсуждается. Я не дам вам потрошить моего внука. — Но, господи Сано… — Я СКАЗАЛ НЕТ, — Мансаку сорвался на крик. — Дедушка, — из темноты послышался нежный заплаканный женский голос, — Шиничиро уже не спасти. Ты слышал врачей, его мозг мёртв. Я уверена, что если бы Шиничиро мог, то он бы не раздумывая отдал своё сердце. — ЧТО ТЫ НЕСЁШЬ? — Пожалуйста, тише, мы же в больнице… — ЭММА, ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ОНИ ЗАБРАЛИ СЕРДЦЕ ТВОЕГО БРАТА? — Хватит. Ты прекрасно понимаешь, что Шин больше не очнется, — слёзы хлынули градом по её горящим щекам, — мне тоже очень больно его терять, но если его сердце может спасти чью-то жизнь, может продолжить биться в другом теле… Сердце Шина сможет жить и дальше. В палате наступила гробовая тишина. Слышалось лишь тяжелое дыхание дедушки Сано, который, казалось, вот-вот расплачется. — Эмма права, — без каких-либо эмоций произнес Майки. Его пустые глаза окутывала пелена слез, грозящаяся вырваться из его глаз, словно вода из прорвавшейся дамбы, — если бы Шин мог, то он бы дал шанс на жизнь кому-то другому. Мансаку сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего посмотрел на Кодзиму такими же пустыми глазами, как и у Майки. — Несите бумаги, я все подпишу. Тут же медсестра сорвалась с места и побежала подготавливать бумаги, в то время как главврач молча положил руку на плечо господина Сано, выражая своё сожаление и благодарность. Спустя несколько минут Шина перевезли в операционную Эми, началась операция по пересадке сердца. Операция длилась долго, Новый год врачи и медсестры встретили в больнице, борясь за жизнь маленького ангела. Спустя 12 часов операция подошла к концу, девушку перевели в реанимацию, медсёстры больницы не отходили от её койки, такой хрупкой казалась им девушка, что те были готовы сторожить её покой 24 часа в сутки, не давая и пылинке упасть на неё. Она была на волоске от смерти, и это действительно настоящее чудо, что её удалось спасти. Впереди девушку ждало долгое восстановление, но главное, что она жива.