Шанс на жизнь

Солнечные лучи озаряли палату, нежно ложась на бледное лицо девушки. Под больничной рубашкой скрывался шрам, оставшийся после операции. Прошло уже около месяца, но Эми так и не приходила в себя. Врачи делали все возможное, но из комы девушка так и не выходила. Через немного приоткрытую дверь на неё смотрел такой же белокурый парень, который попал в эту больницу после очередной драки. Ничего серьезного, пару ран, которые медсёстры ловко обработали и отправили парня домой, но ноги будто сами привели его сюда. Приоткрыв дверь парень зашел в палату, сел напротив больничной койки девушки и смотрел на неё. Через несколько минут его одернула вошедшая медсестра. Она помнила Манджиро, именно она в ту ночь была свидетелем разговора главврача и семейства Сано. Медсестра лишь молча кивнула и вышла из палаты, оставив парня наедине с девушкой на несколько минут. Майки смотрел на бледное лицо девушки, изучал её черты лица. Маленький, чуть вздернутый носик, впалые щёки, пухлые, но сухие губы, родинка под правым глазом, длинные ресницы. Манджиро осматривал Эмилию с осторожностью, боясь нарушить её затянувшийся сон. Его рука непроизвольно потянулась к ней, он с осторожностью провел кончиками пальцев по её лбу, скулам, подбородку. — Ну чего же ты не просыпаешься? , — шепотом произнес он, — мой брат отдал тебе своё сердце, так что не умирай, хорошо? Шин был отличным парнем, и сердце его очень доброе. У него было много друзей, очень многие с трудом переживают его уход. Живи, я прошу тебя, живи. Он дал тебе шанс, не упусти его. После этих слов он ещё минуту смотрел на неё, мог и дольше, чем-то Эми притягивала его, очаровывала, что ли. Прервал Майки вошедший в палату Доракен. — Майки, — твёрдно произнес высокий друг парня, — нам пора. Доракен все это время наблюдал за Сано со стороны, давая тому время побыть рядом с человеком, который теперь носит сердце Шина в себе. Он понимал, что Манджиро хотел хоть немного побыть рядом с девушкой, сердцебиение которой показывалось на рядом стоящем с кроватью мониторе. Это было его сердцебиение. Сердцебиение его любимого брата. Если бы он мог, то сидел бы там сутки напролет, потому Кенчин решил все же прервать своего друга. Последний раз взглянув на девушку Майки с Доракеном покинули палату. Как только они вышли из больницы, на посту медсестер раздался звуковой сигнал. 312 палата. Палата Эми. Женщины с врачом побежали туда, вбежав в палату они обнаружили, что Эми пришла в себя. Она тёрла глаза маленькими ручками и мычала от боли, резко ударившей в её голову от пробуждения. Последнее, что она помнила было дуло пистолета, направленное на её грудную клетку и черные глаза, наполненные ненавистью и… сомнениями? — С возвращением, Акияма Эмилия. Сегодня Ваш второй день рождения, — с легкой печалью и улыбкой произнес врач, осматривающий девушку, — как Вы себя чувствуете? Вопросы разрывали её голову, боль затуманивала разум, Эми потребовалось несколько минут, чтобы сконцентрироваться и привести мысли в порядок. «В меня стреляли? Или это был лишь страшный сон? Почему так болит в груди? Где мои родители?» Врач, понимая её состояние начал разговор первым. — Эмилия, в Вас стреляли. Пуля попала прямо в сердце, поэтому нами была проведена операция по пересадке сердца. «Что? Это был не сон? Пересадка сердца? Кому? Мне? Что за шутки такие?». Эми уже хотела возразить мужчине, который то и дело светил фонариком в её глаза, что-то записывал и проверял показания на мониторе, но неизвестная ранее ей боль пульсировала прямо в районе её сердца, отчего Эми лишь с широко распахнутыми глазами продолжила слушать доктора, надеясь услышать от него больше информации. — Скоро сюда прибудет следователь, он задаст Вам несколько вопросов, чтобы помочь следствию в поисках преступника. «Так его не нашли…». Эми хотела спросить о многом, ситуация казалась ей непонятной, и вообще походила на сон, вот-вот она очнется у себя дома, братишка снова громко вереща забежит в её комнату и позовет открывать подарки под ёлкой, которые мама незаметно от него подложила туда, сказав, что Санта посетил и их дом. Но поток мыслей был прерван желанием задать тот самый вопрос. — Где мои родители? — немного хриплым от недавнего пробуждения и сухости в горле голосом спросила девушка. Лицо врача побледнело, улыбки спали с лиц медсестер. Эмилия не поняла этой реакции, поэтому задала тот же вопрос немного громче и настойчивее, ища ответ в глазах окружающих её людей. — Эмилия, Вам сейчас нельзя переживать… — ГДЕ МОИ РОДИТЕЛИ? , — уже с гораздо большей уверенностью произнесла девушка. — Мне очень жаль. Ваши родители и брат… — врач замялся, оттягивая этот момент настолько, насколько это возможно, — они погибли. В тот день выжили только Вы. Что? Что он только что сказал? Бред какой-то, этого не может быть. Эми ведь только сегодня помогала маме отвлекать брата, чтобы она успела подложить подарки под ёлку. Буквально несколько часов назад Эми готовилась к празднованию Нового года, она аккуратно завивала волосы плойкой, примеряла свое лучшее платье, помогала маме на кухне, они шутили и обсуждали планы на новогодние каникулы. Этого просто не может быть, почему ей говорят такие ужасные вещи? Если это шутка, то весьма неудачная, ведь семья была для неё всем. Она безумно любила свою маму, своего братика, даже вечно пропадающего на работе отца. Ближе них у Эми и не было никого. В школе у неё были друзья, но близкими она их назвать не могла, общение завязывалось только во время уроков. В свободное же время Эми занималась танцами, вокалом, играла с братом или прогуливалась с мамой по местному парку. — Что Вы такое говорите? Это не смешно, — с ноткой скептицизма и надеждой услышать, что все эти слова лишь глупая шутка промолвила еле живая девушка. — Прости, нам нужно тебя осмотреть, — нежно и грустно прошептала одна из медсестер, в её глазах Эми видела тонну сожаления и грусти, отчего девушке стало дурно. Неужели это правда? Медсестра аккуратно расстегнула больничную рубашку, оголив её тело. Под рубашкой скрывались бинты, которые медсестра начала с осторожностью разрезать, взору Эми открылся он. Шрам. «Значит, это правда? В меня стреляли? Вся моя семья мертва?» Скупая слеза скатилась по фарфоровой щеке девушки, нет, она отказывалась в это верить, это не может быть правдой. Все её любимые люди не могли оставить её на растерзание этому жестокому миру. Но боль и шрам отрезвляли, заставляя Эми поверить всему сказанному. Тишину разорвал раздавшийся стук в дверь. В палату просунулась голова женщины лет сорока, которая сообщила о том, что сотрудник полиции подъехал и готов опросить Эмилию. Врач одобрительно кивнул и сказал, что сам пригласит его после того, как они закончат осмотр. *спустя чуть меньше трёх лет* Девушка стоит на краю многоэтажки, перед ней открывается чудесный вид на Токио, в котором ничего чудесного она не видела. Следствие зашло в тупик, убийцу её семьи так и не нашли, да и вряд ли смогут, прошло уже достаточно времени. Преступник был умён, он не оставил ни единой зацепки для следствия, а единственный живой свидетель видел только глаза убийцы её семьи. Более того, совсем недавно скончались в автомобильной аварии её последние родственники — бабушка и дедушка Эми. Пока они были живы, Эми старалась учиться жить заново, или делала вид, что она действительно пытается это делать. Сердце Эми умерло в один день с её братом, мамой и папой. Она продолжала существовать лишь ради бабушки и дедушки, которые горько плакали по ночам и пытались всеми силами помочь девушке отойти от ужасного события, вновь зажечь искру в её глазах. Но случай унес и их жизни, а было ли это дело случая, или.? А в прочем, все это уже не имело для Эми никакого значения. Все равно они все мертвы. Их уже не вернешь. Теперь Эми осталась одна. Её воротило буквально от всего: от проходящих мимо неё счастливых семей, от приближающегося Нового года, от глупых рассказов одноклассников, которые она упорно старалась не слушать, но не получалось. Эмилия не понимала, почему именно с ней судьба обошлась так жестоко? Почему именно на её плечи упал груз горечи от потери родных людей, который с каждым днем угнетал её все сильнее и сильнее? Девушка привыкла бороться, с детства занятия танцами, дававшиеся ей так тяжело, прививали ей упорство, воспитывали в ней дисциплину и силу воли. Но тогда ей было ради чего стремиться, прикладывать немыслимые усилия. У неё была мечта. Но после смерти всех её родственников эта мечта потеряла свою значимость в жизни Эми. «Зачем мне эти тысячи восторженных глаз, если среди них не будет ни мамы, ни папы, ни братика, ни бабушки с дедушкой?». Сил у Эми оставалось только на одно — на принятие того самого судьбоносного решения. И вот, она уже стоит на краю пропасти. Она снова находится на волоске от смерти. Толпа собравшихся внизу зевак следили за девушкой, ожидая увидеть финал этой истории. Она действительно покончит с собой перед самым Новым годом? — Эй, Кенчик, — устало протянул Манджиро, — ну вот надо было тебе именно 31 декабря вспомнить о подарке для Эммы. Раньше то не мог купить? Я уже устал таскаться по магазинам, и вообще, я есть хочу! — Сколько можно жрать, Майки? Мы ели 30 минут назад и ты ныл от боли в животе, так как слишком много съел. А сейчас ты опять, блять, голодный? — Да, я опять проголодался. И вообще, не опять, а снова, — уже более оживленно прощебетал Манджиро, — слышь, Кенчин, а чего это там люди столпились? Чего-то кричат, снимают… Взгляд двух друзей устремился туда же, куда смотрела собравшаяся рядом с ними толпа. Они посмотрели на верхушку высотного здания, увидев на нем силуэт. Это человек? Прыгать что-ли собирается? — Ого, насколько же хуево должно быть, чтобы сигануть вниз прямо в канун праздника? Ещё и у всех на глазах, — почти равнодушно произнес Доракен, — пойдем, нечего тут смотреть. Если этот человек уже все решил, то его никто и ничего не остановит. Что-то внутри Манджиро яростно подталкивало его туда, на верх, к этому человеку. Бежать, срочно бежать туда, успеть спасти, обнять и больше никогда не отпускать, заполнить собой пустоту, заставить забыть все то, что толкнуло этого человека на такой отчаянный шаг. Майки не понимал, чем вызвано это чувство, поэтому с трудом оторвавшись от человека наверху он начал отходить от толпы, пока не услышал то самое имя. «Это же та девушка, кажется, Эмилия. Её семью 3 года назад зверски убили в их собственном доме. Да, прямо перед Новым годом. Она единственная выжившая». Ему не послышалось? Это была она? Девушка, носившая в себе сердце Шина? Не может быть, они ошибаются. Но что-то внутри него очень настойчиво заставляло его бросить все и побежать к ней. Он должен был успеть её спасти. Спустя пару секунд он уже сорвался на бег, расталкивая собравшихся прохожих. Кенчин последовал за ним. Майки бежал изо всех сил, он не мог позволить ей умереть. Какого хуя вообще она делает это? Шину, блять, сердце вырезали, дали ей жизнь, а она сама решила с ней расстаться? Конченая эгоистка, дедушка Сано ещё долго корил себя за то, что позволил буквально выпотрошить его внука, что делало боль утраты ещё сильнее. А потом Майки вспомнил, что девушке пересадили сердце без её ведома. Смог бы он сам жить после того, как потерял всю семью? Смерть Шина оставила глубокий шрам на душе Манджиро, а эта маленькая девочка потеряла всю семью… Нет, она не эгоистка, просто она утратила смысл жизни, не смогла справиться с этой болью, наверняка она осталась один на один со всеми трудностями, свалившимися на неё в один день. Успеть, только бы успеть. Майки готов был выплюнуть легкие, Доракен отстал от него достаточно быстро, Майки преодолел расстояние в десятки этажей так быстро, словно он был молнией. Кенчин очень этому удивился, ведь буквально несколько мгновений назад его друг изнывал от голода и усталости. Это из-за неё он так сорвался с места? Немыслимая ему скорость Манджиро поражала его. Майки вообще редко бегал. Убегать от проблем он не привык, если на белокурого парня надвигалась толпа гопников, то тот всегда оставался и дрался, укладывал десятки людей, но никогда не убегал. Такой уж он, непобедимый Майки. В то время как парень уже практически добежал до входа на крышу, девушка закончила все обдумывать, попросила прощения у своих родных и сделала последний глубокий вдох. Нога девушки оторвалась от крыши и вот-вот готовилась шагнуть в пустоту, она закрыла давно померкшие голубые глаза и шагнула вниз. От страха девушка потеряла сознание. Да, она действительно не видела смысла в своем существовании, боль якорем тянула её вниз, но страх перед высотой не отпускал её. Она не боялась смерти, но ужасно боялась высоты. И девушка не случайно выбрала именно такой способ ухода из жизни, напоследок она хотела почувствовать хоть что-то, пускай это и страх. Она хотела хоть на секунду почувствовать себя живой. В панике мозг отключился, толпа ахнула, некоторые закрыли глаза, не желая перед праздником видеть летящее вниз тело. Но прошло уже 10, 20, 30 секунд… И ничего. Никакого хлопка, никаких визгов слишком впечатлительных дамочек, никаких криков уже прибывших сотрудников полиции и скорой. Ничего. Только тишина. Толпа недоумевающе смотрела вверх, не понимая, куда делась девушка. Кенчин же к тому времени наконец добежал до крыши, проклянув каждую выкуренную им сигарету. Он с ноги выбил дверь, прошел через дверной проем и осмотрелся по сторонам. Справа он увидел Майки и, кажется, Эмилию. Они лежали на снежном ковре, Майки крепко, даже судорожно сжимал в объятиях девушку, такую же белокурую, как и он сам. На его глазах были слёзы. Сано Манджиро плачет? Быть такого не может. Доракен знал, что его друг в конце концов тоже человек, и внутри себя он хранит слишком много боли и переживаний, но Майки никогда не плакал при ком-то. Даже при смерти Шиничиро. Эмма позднее расскажет Доракену, что случайно увидела парня на могиле Шина, полностью разбитого, опустошенного и рыдающего. Орущего во всю глотку, бьющего кулаками каменную дорожку, ведущую к могиле его любимого брата. Эмма тогда так и не решилась подойти к нему, словно почувствовала, что Майки бы точно не хотел, чтобы кто-то видел его таким. Ему нужно было выплеснуть все эмоции, оставить их там, чтобы продолжить жить дальше. И вот сейчас Майки снова дал волю эмоциям, только с этой девчонкой он едва ли был знаком, видел её пару раз на больничной койке, без сознания. Так почему же всегда настолько сильный, непоколебимый Майки сжимает девчонку в своих объятиях так, словно это его жизнь висела на волоске от смерти. Почему он нуждался в ней, как в кислороде? Доракен вышел из оцепенения и подбежал к двум лежащим на крыше людям, но снова замер в метре от них. — Хей, Майки, ты… в порядке? — нервно сглотнул Кенчин, глядя на плачущего друга. — Да, Доракен. Теперь я точно в порядке.