Большая маленькая тайна

      Антон уверен в том, что он выиграл настоящий джекпот, когда перешёл в Спартак. Мечта детства о постоянной игре в Лиге осуществилась, команда и болельщики приняли как своего воспитанника, жизнь его наполнилась любовью и тихим счастьем. Хотя о последнем кто-нибудь с ним может быть и поспорит. Может быть даже он сам. Потому что тяжело назвать жизнь спокойной, когда живёшь с двумя здоровыми лбами, которые любят обсуждать всё на свете. Они не успевают ещё нормально проснуться, как тут же затевают новый диалог, выводя из себя Антона, друг друга и собак.       Но в этом есть своя особая романтика. Хоть и пришлось с этим долго свыкаться. И не только с этим.       Когда сходятся два взрослых человека — это проблема. Когда дела любовные касаются сразу троих — это катастрофа. Они ведь долго шли к тому, чтобы съехаться. Долго притирались друг к другу на расстоянии, даже несмотря на то, что уже давно знакомы. Многое обсуждали, искали компромиссы и решения появляющихся проблем. И к моменту, когда они всё же съезжаются, преодолев внутренние и внешние барьеры, всё оказывается не так, как предполагалось изначально. Никто от своего характера не отказался и это сильно портит реальность.       Георгий, будучи самым ответственным, продолжает контролировать всё, что может. Саша по своей душевной простоте продолжает косячить и этим нервировать Джикию. А Антон скорее боится влиться в эти отношения, потому что в какой-то думает, что ему в них нет места. Ведь эти утренние склоки про недопитый кофе и грязную кружку кажутся семейными и завершёнными. Даже лезть в них не хочется. Может быть поэтому в первое время он слегка теряется, даже замыкается в себе.       Но это не значит, что Антон не хочет бороться за эти отношения. Прошёл целый год, а чувства внутри него продолжают гореть. Они ведь покорили его и тяжело уже представить жизнь без искренних комплиментов ранним утром, шуток во время дневных тренировок, сладкого шёпота на ухо по вечерам. Он настолько сильно боится всё это потерять, что даже наступает собственной гордости на глотку, первым предлагая поговорить и всё обсудить. На тот момент они прожили вместе три недели и каждый чувствовал, что пора это сделать.       Разговоры были долгими, тягучими и трудными. Но они были нужны. Потому что Антон, хоть и зажмурился, но рассказал о всём том, что его тревожит. А Саша и Георгий признались — в первую очередь сами себе — в случившемся есть и их вина тоже.       — Я думал, что это будет так же, как в обычных отношениях, — говорил им Соболев, прикрыв уставшие глаза. — Но как-то не получается. Надо по-другому.       — Да, по-другому, — Георгий аккуратно сжимает ладонь Антона, который зажат между ними на диване. — Мы попробуем, мышонок. Только ты не молчи больше.       И он не молчит. Сам первым начинает разговоры по утрам, поддерживает темы в машине, вдруг готовит ужин, запрещая заказывать еду из ресторана и устраивая настоящее романтическое свидание в стенах дома. Сказать, что Саша с Гео приходят в восторг — это ничего не сказать. Они сами проникаются этой романтикой, сами вдруг начинают учитывать те мелочи, на которые раньше не обращали внимание. Саша вдруг с утра варит им кофе, для каждого свой и спокойно убирает чашки со стола. Георгий занимается привычной уборкой и с особой аккуратностью протирает пыль с чужих вещей.       Они долго идут к мысли о том, что их отношения, совершенно другие, должны выстраиваться из мелочей. Но они приходят к ней и напряжение в доме всё же спадает. Теперь здесь каждому спокойно и главная проблема лишь в том, что каждый хочет спать посередине на кровати.       — Давайте просто купим кровать побольше, — предлагает Антон за ужином.       — Нет, давайте просто купим Саше надувной матрас, — фыркает Гео, накалывая макароны вилкой. За это Соболев бросает в того скрученной салфеткой.       — Или ещё проще: будем спать на диване по очереди, — добавляет Саша. — А лучше вообще кровать выбросим и ляжем на пол.       — Зато проблем с осанкой не будет, — Зиньковский пожимает плечами. Но лезет в телефон, чтобы посмотреть на сайтах варианты кроватей.       — Да, потому что спина отпадёт, — Джикия хохочет тихо, кидая в Сашу собственной салфеткой.       По итогу, новая кровать была у них через неделю. И этот вариант оказался идеальным. Антон впервые понял фразу «спать в облаках». Он даже рад, что Георгий настоял на том, чтобы купить хороший матрас вместо того, который шёл в комплекте. Теперь можно было не волноваться за то, что кому-то не хватит места или будет болеть спина.       А ещё не страшно, что ножки вдруг затрещат в самый неподходящий момент. Обычно это сбивало весь настрой. Теперь же их ничто не отвлекает. Теперь можно наслаждаться друг другом полностью. Хотя так было и до этого. У них могли быть проблемы в бытовом плане, но в делах сердечных всё было хорошо. Антон буквально залюблен ими. Как и они Антоном. Нежные поцелуи по утрам, после которых губы горят огнём. Теплые объятья, которые не дают замёрзнуть даже в самую промозглую погоду. Пылкая ласка и похвала на ухо по ночам, заставляющая сходить с ума.       Антон никогда бы не подумал, что так падок на хвалебные слова в постели. Так же, как и Саша не знал, что ему нравится секс перед зеркалом. Или как Джикия не задумывался о том, что поцелуи в шею могут сводить с ума. Они уже пожившие эту жизнь, имеющие и до этого крепкие связи, не против узнать о себе что-то новое. Это подстёгивает, заставляет думать, что в этот раз всё может получится, несмотря на особенность их отношений. Каждый из них верит в это и отдаёт всего себя.       И, наверное, поэтому Антону не по себе, когда они не втроём. Как будто не хватает важной части, чтобы механизм, который они создали, работал безукоризненно. Он слегка тушуется по утрам, когда Гео нет с ними, потому что тот пожелал остаться у родителей или с детьми. Или, когда Саше приходится остаться на базе, чтобы пройти курс восстановления. Ему даже наедине с собой в какой-то момент становится неуютно. Не то, чтобы он ревновал. Глупо ревновать, когда вас в отношениях трое. Это скорее какая-то странная тоска. Но она развеивается стоит снова оказаться в компании Джикии и Соболева. Магия какая-то. Или его больная голова. Он ещё не решил.       Об этом тоже стоило бы сказать. Однако Антон всё никак не найдёт в себе силы. У них только вот всё пришло в норму, они наконец-то поймали баланс и тут снова он со своими тревогами. С такими мыслями ему скорее надо к психологу, но к командному не пойдёшь. Да и к обычному не запишешься на сессию. Ещё помнит о том, в каком они мире живут, а он человек медийный. Вот и приходится давить тянущее чувство внутри себя и думать о том, что со временем это пройдёт.       Только как-то не проходит. Зиньковский понимает это в тот момент, когда видит списки на ноябрьский сбор. Первая эмоция — неподдельная радость от того, что находит свою фамилия. Всегда приятно, когда тренерский штаб сборной выделяет тебя среди такого массива игроков Лиги. Вторая эмоция — лёгкая растерянность. Он вспоминает о травме Георгия и о том, что в сборной он будет только с Сашей. Конечно в списке ещё и другие товарищи по команде. Но это ведь другое. И Антон это прекрасно понимает.       Он думает об этом все эти две недели, пока не начинаются сборы. За это время он успевает кажется буквально всё: тренировки с утра до ночи, теория и индивидуальные встречи с тренером, забегает на интервью и даже гол забивает, такой нужный их команде. Так что не удивительно, что по приезду в сборную, медицинский штаб не допускает его до тренировок.       — У него перегрузка организма, — говорит Хайтин тренерскому штабу. Антон чувствует себя в этот момент провинившимся мальчишкой. — Лишняя нагрузка только навредит. Я бы рекомендовал отправить его обратно на базу. Пусть Вековищев с ним разбирается.       — Я могу тренироваться, — чеканит парень. Карпин одаривает его хмурым взглядом.       — Нет, Антон. Я не могу так рисковать. Получишь травму, мне потом голову снесут за тебя. Я тебя не допускаю.       И любой другой на его месте расстроился бы. Но Зиньковский чувствует странное... облегчение? Не нужно будет чувствовать вины за то, что они с Сашей здесь, а Георгий дома один. Хотя он ведь по сути возвращается домой. Теперь вина будет обратной и не понятно, что вообще с этим делать.       Антон даже думает остаться на базе, наврать про хроническую усталость и желание выспаться. Но ведь понимает, что Джикия весь медицинский штаб на уши поставит, чтобы узнать правду. Лучше уж не доводить до подобного. Поэтом он честно проходит дополнительное обследование, получает курс лечения и возвращается в родные стены. На время его даже отпускает. Потому что они болтают по видеосвязи с Сашей в любое возможное свободное время, даже умудряются так фильм посмотреть. Только этих махинаций хватает всего на пару деньков. Потом тревога опять возвращается.       — Ты в последнее время плохо спишь, — замечает как-то по утру Гео. Они встали сегодня рано, хотя в этом не было смысла. Тренировки возобновятся только через день. — Тебя что-то тревожит?       — Нет, всё хорошо, — хрипит в ответ Антон, не поворачиваясь. Он занят их завтраком. Но губы расплываются в улыбке, когда тёплые ладони скользят по талии, обнимая, а губы касаются открытой шеи. — Гог...       — Ты ведь помнишь, что всё можешь нам рассказать? — уточняет лишний раз Джикия, оставляя ещё один нежный поцелуй возле линии светлых волос.       — Конечно... я помню это.       — И что мы тебя очень любим, — продолжает Георгий. И его руки спускаются ниже, к бёдрам, поглаживая.       — Гог, у тебя ребро, — вдруг вспоминает Антон, раскладывая омлет по тарелкам. А у самого под коленками дрожит. — И вообще... травмирую тебя ещё раз, опять предъявлять будут.       Зиньковский вдруг отталкивает мужчину, отходя к обеденному столу и увеличивая расстояние между ними. Георгий усмехается, опираясь руками на кухонную тумбу за своей спиной.       — Ты все ещё дуешься? — спрашивает он. — Это была всего лишь шутка.       — Вот когда в следующий раз захочешь ещё раз пошутить, то сразу мне скажи. А то я уже неделю отбиваюсь от просьб прокомментировать твою травму.       Георгий улыбается, но подойти ещё раз к Антону не решается. Тема меняется, они обсуждают планы на день. Но Джикия делает очередную пометочку в своей голове о том, что Антон совсем другим становится, когда они остаются вдвоём.       Он заметил это не так давно, ещё по ранней осени, когда Саша с друзьями детства укатил на рыбалку. У них было много времени вместе, игровой график был ещё не таким плотным. И Георгий честно думал провести это время с особой пользой и удовольствием. Но Антон отчего-то был совершенно зажат и не разговорчив. Тогда он сослался на боль в голове и спал вовсе в гостевой спальне. Джикия не предал этому значения, хоть и расстроился. Но спустя какое-то время это повторилось вновь, правда с другой отговоркой.       И вот сейчас они опять вдвоём несколько дней, но Антон шарахается от него с испуганными глазами. Не то, что это расстраивает мужское эго. Это скорее напрягает, потому что Гео не понимает причину такого поведения. И возможно желание разобраться внутри него кипит сильнее должного, но он ничего не может с собой сделать.       К счастью время, чтобы поговорить всё же находится. Следующим вечером они оба собираются на командное мероприятие, чтобы вместе посмотреть матч сборной и настроиться на предстоящие игры. Георгий невзначай утаскивает Антона с собой в спальню, чтобы тот помог с выбором одежды. Хотя по итогу Зиньковский сам перебирает свои рубашки и кофты, подолгу рассуждая о том, что погода совсем испортилась.       — Антош, я тебя чем-то обидел? —спрашивает в лоб Джикия, прерывая рассказ Антона о недавней встрече с чертановскими ребятами.       — Нет. Всё хорошо.       — Просто... Мы договорились говорить обо всём открыто, помнишь? — на это Антон лишь кивает, не вставляя слов в ответ. — Я чувствую, что тебя что-то тревожит. Но не понимаю, что именно.       Зиньковский смотрит на Георгия через отражение в зеркале, а потом опускает взгляд, хмурясь. Тут не отвертеться, когда спрашивают так прямо и без прикрас. Не то, чтобы сейчас не хотелось об этом говорить. Дурацкие мысли всё ещё разъедают его голову не хуже тех красителей, которые ему на носят на волосы. И отвертеться же не получится. Карие глаза смотрят так взволнованно, но с неподдельной нежностью. Сердце в груди сжимается болезненно.       — Это просто мои мысли, не более, — начинает Антон, разворачиваясь лицом. Так говорить будет правильнее. — Не думаю, что им нужно придавать такое значение...       — Нужно, — перебивает Георгий. И взгляд его становится серьёзным. — Сам же говорил, что всё важно.       — Говорил... Мне просто стыдно, — почти выдыхает слова Антон. Он подходит ближе, присаживается на край кровати, где сидит Джикия. — У нас только всё наладилось, мы только со всем разобрались, зажили спокойно. А тут я... с очередной проблемой. Странно чувствовать то, что чувствуя я, но это есть. И ты правильно заметил, что меня что-то тревожит, когда мы наедине. Наверное, это заметил и Саша.       — Хочешь сказать, что эти мысли у тебя только когда кого-то из нас нет рядом? — уточняет Гео. И получает в ответ робкий кивок. Рука неосознанно тянется к чужой макушки. Он пропускает мягкие волосы сквозь пальцы, массируя затылок. — Ты... ревнуешь нас?       — О, нет! Тут скорее наоборот.       — Наоборот?       — Ну... Мне кажется, что не должен кого-то выделять и поэтому мне так тяжело быть с кем-то наедине, — наконец-то признаётся Антон. Рукой цепляется за широкую ладонь мужчины. Лишь бы чувствовать родное тепло. — Поэтому я так веду себя... Не понимаю откуда вообще это взялось. В прошлых отношениях такого не было.       — Давай признаем, что у каждого прошлые отношения были совсем другими. Поэтому сейчас ты чувствуешь столько всего нового.       — У тебя нет такого чувства?       — Нет, — Георгий отрицательно покачивает головой. И видит, как что-то тухнет в глазах напротив. — Мышонок, ты не должен сейчас думать, что из-за этого ты какой-то не такой. Каждый чувствует так, как может. Я тебя уверяю — Саша даже половины не замечает. Этот высоковольтный столб живёт на эмоциях, а ты на чувствах. И это хорошо. Потому что вы оба разные, оба уникальные.       Антон кивает и поддаётся, когда Джикия притягивает его к себе, соприкасаясь лбами. И этот жест успокаивает, не даёт совсем скиснуть со всем этим ворохом в груди. Становится даже спокойнее от того, что всё же смог рассказать, объяснить. Как будто груз с плеч падает, разбиваясь у самых ног. От этого голова становится тяжелее, как будто хмельная.       — Не могу поверить, что ты столько носил в своей светлой голове, — Георгий обнимает его двумя руками, прижимает к себе. — Давно надо было сказать. Сколько времени был бы спокоен...       — Дурак, да, — усмехается Зиньковский, утыкаясь носом в шею. Аромат резкого одеколона ударяет по вискам, заставляя вздрогнуть. Гео реагирует на это мгновенно. Слегка отстраняется, гладит по щеке.       — Замёрз?       — Ну, скорее... наоборот.       Его окидывают сначала вопросительным взглядом, а через мгновение уже игривым. Антон не успевает даже ойкнуть, как оказывается прижат к постели спиной. Георгий прижимает его к матрасу, ведёт тёплыми пальцами под красное худи, гладит нежную кожу. И не скрывает улыбки, когда улавливает, как чужая дрожь усиливается.       — Тоша, не говори, что ты себе целибат устраивал, пока кого-то из нас не было рядом? — голос мурлыкающий совсем.       — Гога, мы опоздаем, — пытается отвлечь от темы Антон. Его взгляд скользит по электронным часам, которые стоят на комоде возле двери. Время действительно поджимает.       — О-о, серьёзно?! — глаза у Джикии загораются опасным огоньком, а губы растягиваются в довольной и хитрой улыбке. — Кажется, нам пора навёрстывать упущенное, не думаешь?       Только ответить ему не дают. Георгий наклоняется и целует приоткрытые губы, глядит пальцами пылающую скулу. Тоже ведь дорвался. Так хотел, чтобы так: горячо, пылко, почти пошло, но красиво. Антон под ним млеет в считанные секунды, сам обнимает за шею, притягивает к себе ближе. Ему кажется, что сердце разобьёт грудную клетку и выпрыгнет, если они остановятся.       Мягкие губы ощущаются на шее так правильно. Недавно подстриженная борода покалывает нежную кожу, добавляя остроты к прикосновениям. Антон шумно выдыхает каждый раз, когда Гео слегка отстраняется и дует на мокрые следы, а потом снова целует. Он не оставляет слишком яркие пятна, не смеет даже кусать. Оба понимают, чем это чревато и лучше не нарываться лишний раз.       Но окончательно Антон млеет, когда с него стягивают худи и опускаются поцелуями ниже. Там, ниже ворота, Джикия позволяет себе чуть больше. Красные пятна от горячих поцелуев мгновенно расцветают на бледной коже и тянутся до самого пупка. И Зиньковский тянет молебный стон, когда Георгий замирает. Приходится приподняться. Правда он жалеет об этом тут же. Потому что карие глаза стали практически чёрными. Дыхание очередной раз сбивается.       — Ты бы себя видел, — шепчет Георгий, аккуратно расстёгивая светлые брюки. — Такой красивый, такой...       Договорить не получается. Потому что его перебивает трель входящего звонка. Джикия почти рычит недовольно, тянется к карману собственных джинс. Хочет сбросить, но завидев на экране номер начальника команды, понимает, что ответить нужно.       — Будь хорошим мальчиком, — быстро просит мужчина, отвечая на звонок и прижимая телефон к уху. — Вась, ну ты немного не вовремя...       Антон не сразу понимает, что происходит. Он всё ещё чувствует прикосновения рук к себе, но слышит, как непринуждённо Георгий ведёт разговор, совершенно не стесняясь в этот же момент ласкать тело под собой. Его ловкие пальцы стаскивают с узких бёдер брюки, оставляя их и нижнее бельё болтаться на правой лодыжке. Хриплый стон рвётся изнутри, когда всё та же ладонь прикасается к возбуждённому члену. Приходится закрыть себе рот руками, чтобы не выдать себя с потрохами.       Ситуация обескураживает до дрожи в пальцах. Антон чувствует, как его потряхивает, буквально выворачивает с каждым медленным движением по плоти. Он парень не из тихих, поэтому сейчас так тяжело держать себя в руках. Воспалённый мозг подаёт сигналы по телу и в какой-то момент приходится даже уцепиться за запястье чужой руки, остановить, чтобы хоть немного перевести дух.       — Да, Вась, приедем, как сможем, — продолжает отвечать Георгий и вдруг наклоняется, оставляя несколько мелких поцелуев на согнутой коленке. Антон тут же покрывается мурашками от этого жеста и того взгляда, который ему дарят. — Всё, до встречи.       Джикия сбрасывает вызов и снова дарит всё своё внимание притихшему Антону. Пальцы снова обводят влажную головку, пока другая рука скользит выше, оглаживая быстро вздымающуюся грудь и касается красных губ.       — Умница, мышонок, — пальцами снова движения вниз-вверх. Парень под ним хнычет через стон, прогибаясь в пояснице. — Такой хорош...       Телефон снова вибрирует от входящего звонка. На этот раз уже Зиньковский недовольно рычит, цепляясь за руку Георгия.       — Не отвечай, — молит Антон.       — О-о, нет. Я тут даже на громкую поставлю, — лисья улыбка ползёт по лицу. Тыкает свободной рукой по сенсорному экрану и потом снова откидывает телефон на покрывало. — Привет, Саш.       Рука на члене снова двигается, слегка пережимает у основания. Антон не успевает среагировать и скулящий стон срывается с губ. Щёки тут же заливаются ещё большим румянцем.       — О-у, — раздаётся по комнате голос Соболева из динамика. — Помешал что ли? Я думал вы уже едете на сбор.       — Мы немного задержимся, — Гео продолжает наращивать темп. Чужие бёдра слегка потряхивает от напряжения. — Проводим профилактическую работу с Антоном Алексеевичем.       — А что так вдруг? — Саша тоже звучит игриво, с интересом. Будь он здесь точно получил бы от Антона подзатыльник. Потому что двое на одного — не честно.       — Не телефонный разговор. Приедешь, потом всё расскажем.       — Какие вы интриганы.       — Хватит... трепаться, — хрипит Антон и сам толкается в ладонь, прося ускориться. Пальцы на ногах поджимаются от нетерпения.       — Гога, ты плохо стараешься, — смеётся Саша в динамик. — Он у тебя ещё соображать успевает. Ужас!       — В четыре руки мы лучше справляемся, это факт, — соглашается Джикия. Он склоняется над нежным телом, оставляя поцелуй в районе солнечного сплетения, а свободной ладонью гладит по бедру. Антон отзывается на это тихим воем.       — Ладно, развлекайтесь. Не буду мешать.       — Сань, мы ждём голы, — приговаривает Георгий, уже включая обычный режим, прижимая телефон к уху. Он чмокает на прощание и отключается. Теперь всё внимание только Антону. Больше никаких звонков.       А тот уже на грани с каким-то безумием. Ощущения накалились, эмоции на пределе, и он не замечает, как смаргивает слёзы, которые катятся по вискам.       — Гог, — хнычет Антон, зажмуриваясь до ярких пятен. Но ситуацию это не спасает. — Пожалуйста, Гог...       — Всё хорошо, — шепчет на ухо Георгий, мягко целуя влажный висок. Он не сбавляет темпа, не смеет больше доводить. — Я рядом, Тош...       Антон хватает ртом воздух, как рыба и тут же стонет в чужие губы. Но даже через поцелуй слышно, как дрожит его голос в надломленном хрипе. В тот же момент он вздрагивает уже всем телом, сжимаясь в объятьях и кончая. Белёсые капли пачкают руку и немного чужую одежду. Но сейчас никто из них не придаёт этому большое значение. Джикия ещё несколько раз водит пальцами по влажной плоти, пока Антон в руках окончательно не затихает.       Им сейчас даже слова не нужны. Зиньковский вовсе с трудом вспоминает то, как думать. Он лишь молча разглядывает подсвеченный тусклыми лампами потолок, лишь изредка отзываясь хрипом на движения возле себя. Только когда Георгий укладывается рядом, обняв поперёк живота, вспоминает, что им вообще-то уже нужно минут пятнадцать как ехать.       — Мы точно опоздаем, — сипло отзывается Антон, поворачивая голову в сторону мужчины.       — Плевать, — фыркает Гео, мягко проводя губами по чужому лбу. — Можем вообще не ехать.       — Будут тогда спрашивать... Что мы им скажем?       — Придумаем что-нибудь. В первый раз как будто.       — Да уж, — Антон вдруг выворачивается из чужих объятий и в несколько движений усаживается на чужие бёдра. — Тогда маленькая тайна уже не такая маленькая.       — Мне кажется, что уже вся команда в курсе дел, — ладони снова проходятся по красивым бёдрам. Зиньковский слегка покачивается и довольно улыбается, когда чувствует через одежду чужое возбуждение.       — Это уже какая-то большая тайна получается, — голос срывается уже на шёпот. Антон наклоняется и целует Георгия в шею, не давая ему и шанса на ответ.       К слову, они всё же едут на командную встречу. Опаздывают на добрые сорок с лишним минут, успевая как раз к голу Саши Соболева. Никто в команде даже не лезет к ним с расспросами. Кажется, тайна уже давно не тайна.