Morpho Rhetenor из шестой палаты

Тапочки все также щелкали пластиковой подошвой по линолеуму и плитке, но скоро этот звук канет в лету, уступит наконец-то скрипу снега и домашнему ковру. Генка шел торопливо к кабинету заведующего, чтобы тот подписал заветные документы. Конечно, отправил его Аркадий Борисович, для которого «узник замка Иф» и «граф Орловский» был любимым посыльным. В кабинете Сергея Владимировича все было как обычно — тот же заснеженный вид из окна, тот же стол, те же шкафы. Но сейчас все было по-другому, потому что еще немного — и свобода! Дядя Жора и мама должны были приехать с минуты на минуту, а до выписки оставалась одна заветная подпись. Генка старательно сдерживал радость, но она все равно прорывалась наружу рассеянной улыбкой и нетерпением. Стервятник же проглядел россыпь чернильных строк на бумаге, после на Генку посмотрел прямо. Тому аж неловко стало. «Неужели опять ругать за лидокаин будет?». — Если человека рвет, что нужно делать? — Воды дать. — тихонько произнес Генка. Ответ сразу родился, потому что так с ним поступали в свое время. — А чего нельзя делать? Генка неуверенно пожал плечами. Опять странные вопросы, на которые вроде бы и можно ответ в голове отыскать, но все равно сложно. — Нельзя на спину класть. Почему, как думаешь? — Ну… — Генка искренне задумался. Он словно чувствовал, как шестеренки в голове крутятся. — Не знаю. — Есть риск захлебнуться рвотными массами. Запомнил? Сергей Владимирович поставил подпись и отложил бумажку в сторону. Странно он смотрел, непонятно. Не зло и не настороженно, как обычно. Устало? Задумчиво? На вопрос Генка кивнул неуверенно. После чего пробормотал тихонько: — Нужно взрослых звать. — Само собой. Но взрослых ведь может рядом и не быть. — заведующий глаза сощурил и добавил веско, тяжело. — А ты племянник врача, так что будь любезен знать основы. У Генка теплом щеки обдало. Что это было? Признание? Куда делся «пасынок моего брата»? Вот что изменилось, дядя больше не смотрел презрительно, как смотрел всегда, с того самого злополучного укуса. Надо было сказать что-то… А что? — Значит, и сиропом можно отравиться? — Можно и водой, зависит от дозировки. — Сергей Владимирович головой качнул в сторону двери. — Иди уже, а то Георгий с матерью всю больницу мне на уши поставят. Генка кивнул торопливо и уже направился к двери, как его опять голос окликнул: — Геннадий. Что еще? Генка обернулся, а дядя на стол указал. Там картинка бабочки лежала, уже помятая, порванная на крыле. — Ой! Извините. — Генка вернулся, торопливо руку протянул за своим сокровищем. Видимо, случайно в выписке оказалась, так-то она в кармане лежала. — Забирай своего Морфо Ретенора. Надеюсь, в ближайшее время я тебя не увижу. Генка ушам своим не поверил, синюю бабочку в карман пряча. Откуда Стервятник ее название знает? — Морфо Ретенор? Сергей Владимирович бровь поднял и кивнул коротко. Добавил сухо: — Водится в Южной Америке. Будешь у бабушки — попроси мои атласы старые. Там разные виды описаны. Я собирал… В твоем возрасте, кажется. После дядя умолк, видимо, и так слишком много наговорил, вновь к своим бумагам вернулся. Генка ошеломленно пробормотал «Спасибо», и в коридоре только позволил себе удивленное выражение лица. Трудно было представить себе маленького Стервятника, увлеченно читающего журналы про бабочек. Генка мотнул головой, решив, что обо всем расспросит дядю Жору. И бабушку. Ведь это еще одна загадка, над которой было интересно подумать. А пока что — прощай палата с неправильным номером!