Лунный свет

– Я рядом. А?... Цукаса даже изначально не понял смысл сказанного и просто пребывал в оцепенении, глядя в пол. Он ожидал абсолютно чего угодно, но не этого. Но не того, что с ним будут возиться как с маленьким ребёнком. Руи крепко обнял его. Тепло чужих рук – то, что он забыл очень давно. Забыл, насколько приятно ощутить себя окутанным в объятия. Особенно рук Камиширо. С длинными пальцами, слегка шершавыми. Тенма никогда не видел их без каких либо порезов от техники и прочей дребедени – казалось, что это уже было незаменимым атрибутом. – Я... – Парень отводит взгляд, все ещё крепко обнимая своего друга, будто бы боясь, что он прямо сейчас растворится и убежит. – Я должен был догадаться раньше. Цукаса молчит. Ему нечего было сказать, поэтому тишина, прерывающаяся тихими всхлипами блондина продолжалась довольно долгое время. Минуты растянулись в часы, а секунды – в минуты. Хоть и прервать молчание никто не решался. Слишком уж страшно было сказать что-то не то, из-за чего атмосфера внезапно развеется. И плачущий в чужих руках подросток убежит. Куда подальше. Слёзы постепенно прекращаются, как и тихие всхлипы и хныканья. Будущая мировая звезда с радостью бы пробыла в чужих руках хоть всю вечность. Его режиссёр – единственный, с кем он готов делиться своими переживаниями и своими эмоциями. Никто больше не смог бы его понять. – Не извиняйся. Я рад, что ты рядом. Тишина прервалась. Цукаса не привык говорить тихо. Не привык не строить из себя громкого и шумного идиота, который самостоятельно провозгласил себя "будущей звездой" и жаждет внимания от других людей. Не привык показывать свои эмоции хоть кому-то. Людям ведь важна только красивая картинка, а не то, что творится внутри. И он не хотел разочаровывать свое окружение. – Какой же я дура-... – Тц. – Тенма не смог договорить, чужие пальцы тихонько провели по его губам. Он послушно замолчал, глядя прямо в глаза Камиширо. – Даже если ты и дурак, то никакой другой дурак никогда не заменит мне тебя. Ты всегда будешь особенным в моих глазах. То, что делает тебя особенным – то, что это ты, Цукаса. Для меня ты самая-самая яркая звезда и навсегда ей останешься. ... Снова молчание. Перед тем, как блондин вообще мог что либо сказать, парень дополнил. – У меня всегда найдется время на тебя. Просто, пожалуйста, доверься мне. Руи легонько хихикает. Говорит так непринужденно и приятно своим мелодичным голосом, будто бы это какое-то будничное событие. Цукаса впервые плакал перед кем-то в осознанном возрасте. И этим "кем-то" был именно его лучший друг. Даже не сестра. Он всегда считал Камиширо удивительным во всех смыслах. Удивительным постановщиком, удивительным другом, удивительным артистом... Во всем он был прекрасен. В отличии от Тенмы. Как бы он ни пытался сделать вид, что все в точности да наоборот. Он не заслуживал подобного отношения к себе. Особенно от такого человека. – ... Я не заслужил этого – мысли вслух. Парнишка и не заметил, как сказал это. ... Больно. Голова раскалывается. Он такой идиот. Не верит. Не могут ведь его любить. Он ведь был полнейшей фальшивкой. Ничего из того, что он делал не было настоящим. Руи выходит из положения, в котором они находились весьма долгое время, что заставляет Тенму слегка задрожать. Он чувствовал себя слишком слабым. Особенно перед ним. – Я люблю тебя несмотря ни на что, Цукаса. Сжимает чужую руку и накрывает её своей, посмеиваясь, будто бы над своим другом и его недоверием. Взгляд точно будто прожигает дырку в восходящей звезде – смотрит пристально, не опуская взгляд. Чужое лицо почти касается носа. Голову затуманило сильнее, чем раньше. По ощущениям Цукаса потерял здравый смысл только из-за одного движения. Губы Руи были такими доступными... И желанными. Он накрывает их своими и сжимает чужое тело в своих объятиях, будто бы боясь, что Руи отвернётся, убежит. Но он не отворачивается. И больше ничего не болит.