I was made for lovin' you

Когда часы пробили полночь, гости разошлись, а дети уже были уложены спать, супруги вернулись в спальню Императора, или, вернее, теперь уже Императоров. В просторной комнате витал приятный, едва уловимый аромат. Вокруг широкой двуспальной кровати рассыпались лепестки роз насыщенного алого цвета. Некоторые из них были и на постельном белье, создавая яркий контраст со светлой тканью. Кажется, кто-то из слуг всё же постарался создать романтическую атмосферу на случай возвращения хозяев покоев. Расставленные свечи распространяли теплый, приятный глазу свет, оставляя в спальне легкий полумрак. — Мило, — произнес Кейл, и по его бесцветной интонации сложно было понять, был ли это саркастический комментарий или ему действительно понравилась созданная атмосфера. Он неспешно направился к кровати и, присев на край, взял в руку горсть лепестков и небрежно стряхнул их, наблюдая, как они медленно спланировали вниз. Альберу уже избавился от ожерелья, создающего иллюзию идеального представителя рода Кроссман, и в истинном облике следил за действиями Хенитьюза, который в этот момент напоминал ему кота, лениво играющего с чем-то попавшимся под лапу. Через минуту бесцельного сидения со взглядом в никуда Кейл, кажется, окончательно утомился и, раскинув в стороны руки, повалился на мягкий матрас. От резкого движения лепестки, которые мирно лежали на постели, взметнулись в воздух и осели на одежде и волосах, сливаясь с ними. Светлые туфли оказались скинутыми двумя ловкими движениями ног и брошены куда-то в сторону от кровати, так, чтобы с утра не споткнуться об них. — Приятно, что нас ждали, — усмехнулся тёмный эльф, подходя ближе к красноволосому, и сел недалеко от развалившегося тела. Картина, представшая перед его глазами, могла бы вдохновить многих художников на создание шедевров. Его возлюбленный лежал в их постели, прикрыв расслабленно глаза. В этих непривычно светлых одеждах, которые в полумраке почти сливались с его бледной кожей, он выглядел как ожившая статуя, сделанная самым искусным из мастеров. Только яркие волосы придавали картине живость. Рассыпанные лепестки роз на белоснежном одеяле были похожи на капли крови. Это было поэтичное сравнение, но, как только оно появилось в голове, Альберу захотелось дать себе пощёчину, избавляя себя от навязчивых образов. Кажется, только сейчас, глядя на Кейла, он начал осознавать, что произошло вчера — они сыграли свадьбу. Внезапно ему захотелось радостно рассмеяться, как будто это была какая-то шалость, которая удалась. Он представил, как удивился бы двадцатилетний Альберу Кроссман, если бы увидел, к чему привела его жизнь. Хотя, по правде говоря, всё это не имеет значения, ведь сейчас он чувствует себя счастливым и нужным. Если бы тишина продлилась немного дольше, то Кроссман бы точно подумал, что всё это не взаправду. — Ты во мне дыру прожжёшь, — хитрые карие глаза распахнулись и встретились с более тёмными глазами напротив. Ощущение нереальности момента отступило, ведь ни одна иллюзия не смогла бы так точно передать язвительный тон некогда «графского ублюдка». — О чём задумались, Ваше Величество? — Думал о том, что ты сводишь меня с ума, — губы тёмного эльфа растянулись в озорной улыбке, и он навис над Хенитьюзом. Не разрывая зрительного контакта, Кроссман нежно, едва касаясь, провёл одной рукой по линии челюсти юноши, а затем плавно переместил её на талию. Все его движения были неспешными и слегка ленивыми. Сегодня не хотелось быть напористым, хотелось лишь тонуть в нежности и всепоглощающем чувстве любви. Кейл закинул руки на широкие плечи, неосознанно выводя какие-то узоры на чужом загривке. В голове было на удивление пусто, а на душе спокойно. От этого уголки его губ приподнялись в едва заметной улыбке. Но лицо Альберу было слишком близко, поэтому это изменение в чужом выражении не осталось незамеченным, заставляя почувствовать пресловутых бабочек в животе. Брюнет продолжал поглаживать талию худого юноши под ним, немного усилив хватку, тем самым намекая о своих намерениях. — Даже не верится, что сегодня наша первая брачная ночь, — дыхание Кроссмана опалило ухо герцогского сына, пока брюнет зарылся носом в алые пряди. От Кейла, как всегда пахло природой. Этот запах дурманил, заставляя эльфа реагировать на него, как кота на мяту. — Можем лечь спать, а можем немного повременить с этим, — Альберу оставил невесомый поцелуй на бледной шее, не напирая и давая возможность выбрать дальнейший вариант развития событий. День был очень насыщенным, и тело требовало отдыха и долгого глубокого сна. Но оба понимали, что сегодняшняя ночь — особенная, и в лучшем случае они могут испытать подобное лишь в следующей жизни, а в худшем — никогда. При этом Кроссман был готов прекратить любые попытки сближения, если Хенитьюз скажет, что устал за день. — Мы нарушили сегодня так много традиций. Не можем же мы нарушить и эту, — Альберу видел, как на лице супруга появилась его фирменная мошенническая улыбка. На мгновение он как Раон хотел поинтересоваться, кого же он собрался грабить, но потом понял, что эта красноволосая бестия давно украла у него нечто очень важное — сердце. Бледные руки притянули Кроссмана ближе, сокращая расстояние между их лицами. Губы новобрачных встретились в неспешном поцелуе, почти целомудренном. Пальцы Хенитьюза зарылись в шоколадные пряди волос, пока тёмный эльф притягивал худое тело ближе к себе, тем самым вынуждая его слегка прогнуться в спине. В каждом движении возлюбленных чувствовался невероятный трепет, который заставлял сердца быстрее отбивать свой ритм. Воздух будто накалялся от растущего возбуждения, из-за чего хотелось избавиться от одежды как своей, так и партнера. Длинные тонкие пальцы Кейла потянулись к крупным позолоченным пуговицам на жилете Кроссмана и быстро расправились с ними. Когда же дело дошло до мелких пуговок на рубашке, то лицо Хенитьюза приняло крайне недовольный вид. Пока ругающийся у себя в голове на чем свет стоит красноволосый юноша корпел над чужой одеждой, Альберу, смотря на его насупившееся лицо, издал лишь тихий смешок. Брюнет прильнул к бледной шее, покрывая её короткими поцелуями. В ответ на свои действия он услышал сбившееся дыхание Кейла, что заставило его оторваться от своего занятия и посмотреть на покрытые легким румянцем щеки. Сын герцога всегда краснел от алкоголя, румянец на его не тронутой солнцем коже смотрелся особенно ярко, но всё же видеть его краснеющего от смущения или возбуждения было в разы приятнее. К этому моменту с рубашкой было покончено, и она висела распахнутой на плечах. Рука Хенитьюза провела по тёмной коже от груди к животу, который от прикосновения непроизвольно напрягся. — Секунду, — Альберу, чувствуя, как от нежных поглаживаний температура тела начала подниматься, оторвался от кровати. Быстрым движением скинул куда-то на пол рубашку вместе с жилетом, открывая вид на натренированное тело. Хенитьюза всегда удивляло, как у королевского отпрыска, который целыми дня отсиживается в кабинете над бумагами находится время и силы на что-то столь энергозатратное. Потом они стали проводить больше времени вместе и оказалось, что тренировки занесены в расписание дня. Было даже интересно, это прихоть императора или Таша постаралась, чтобы хоть немного заставлять племянника двигаться. Кейл, над которым наконец-то никто не нависал, приподнялся на локтях. Слегка подогнув ноги, он внимательно наблюдал. Кроссман был красивым, с этим никто не смел бы поспорить. Все те комплименты, которыми главнокомандующий осыпал своего хëна, чтобы позлить, определённо не были лишены правды. Но он бы соврал, сказав, что форма эльфа не нравится ему чуть больше искусственного образа. Во-первых, потому что это настоящий Альберу, без масок. Во-вторых, потому что эта форма не слепила глаза своей идеальностью, словно он был клишированным принцем из тех фильмов или манхв, что когда-то видел Ким Рок Су в Корее. Подумать о третьем пункте ему не дали, притянув за ногу ближе к краю постели. Ничуть не смутившись резкому изменению своего положения на кровати, красноволосый потянулся за очередным поцелуем, переплетаясь языками. В этот раз соприкосновение губ было более жадным и страстным. Кроссман же, решив, что пора избавить от одежды и своего партнёра, выправил светлую блузку из штанов. Прервав поцелуй, эльф помог снять её, бросив куда-то в общую кучу одежды. Когда доступ к коже был полностью открыт, Альберу не смог отказать себе в удовольствии оставить след на бархатной коже. Медленно расцветающий засос над острой ключицей всё равно будет относительно быстро залечен Жизненной Силой Сердца. Тихий стон всегда мало эмоционального Кейла заставил чувствовать дискомфорт в области паха, а желание избавиться от брюк становилось всё сильнее. Словно читая его мысли, Хенитьюз снова приподнялся на локтях, протянул руку к пряжке на штанах Кроссмана и слегка потянул на себя, давая не двусмысленный намёк. Эльф оказавшись между разведённых стройных ног, слегка потерся эрекцией о промежность лежащего юноши. В ответ на это действие до него донёсся тяжёлый вздох. Избавившись от мешающих брюк вместе с нижним бельём, Кроссман потянулся к ширинке супруга. Как только штаны были приспущены на уровень колен из-под них показалось изящное белое кружево. Альберу недоуменно замер, смотря на светлую ткань. Он поднял глаза на хозяина ног, на лице которого красовалась ухмылка. — Это…? — слова встали поперек горла. Тёмный эльф с трудом сглотнул скопившуюся вязкую слюну. — Я подумал, что раз тебя так расстроило отсутствие свадебного платья, то один элемент одежды некоторых невест я могу позаимствовать, — томный голос перебил Кроссмана, который пытался подобрать слова. Рывком стянув целиком мешающие обзору брюки, перед брюнетом оказались стройные ноги, облачённые в полупрозрачные белые чулки. Они мягко обхватывали бёдра резинкой, к которой было пришито ажурное кружево. Альберу провёл рукой по приятной на ощупь ткани. Приподняв ногу красноволосого, нежно поцеловал косточку на лодыжке, которую скрывал белый капрон. Наблюдая из-под прикрытых век за чужой реакцией, видел как вздрогнул юноша под ним.. Хенитьюз ощутил разряд, прошедший по всему телу от этого трепетного жеста и на мгновение задержал дыхание, придя в себя лишь услышав голос Кроссмана. — Ты прекрасен, — ответ на свой комплимент он так и не услышал, зато увидел алеющие уши юноши. Сколько бы приятных и красивых слов не говорил Альберу, Кейл всегда смущался, с трудом воспринимая в свой адрес похвалу. Эльф застыл, смотря на юношу на кровати, любуясь и светлыми чулками, и самим Кейлом. Он на простынях выглядел так гармонично, с длинными алыми волосами, разбросанными на подушках, и сбитым дыханием, что Альберу не отказал себе в новом прикосновении к слегка припухшим губам. Брюнет оторвался от раскрасневшегося и из-за возбуждения, и из-за смущения Хенитьюза и потянулся за приготовленным маслом. Нанеся достаточное количество на пальцы, Кроссман вернулся на своё место между широко разведенных ног. Кейл тяжело дышал, наблюдая за движениями темного эльфа. Кроссман сталкивается взглядом с полуприкрытыми глазами Кейла, словно спрашивая разрешения продолжить. Только получив утвердительный кивок головой, проталкивает смазанный палец внутрь. От этого действия губы красноволосого приоткрываются в немом стоне и, чтобы отвлечь его, тёмный эльф покрывает худое тело множеством поцелуев, оставляя на груди и шее несколько засосов. Сопровождающие движения тихие стоны приятно ласкали слух.. Пару раз пальцы задевали нужную точку, от чего стоны издаваемые Хенитьюзом становились громче. А сам юноша непроизвольно выгибался в спине. Альберу действовал очень аккуратно, стараясь никак не навредить возлюбленному, когда постепенно вводит внутрь еще два пальца. Занятые последнее время каждый своими делами, крайне выматываясь за день, они уже и не вспомнят точно, когда последний раз оказывались в страстных объятиях друг друга, поэтому подготовка заняла значительное количество времени. Только после того, как стало понятно, что с этой частью может быть покончено раздался тихий голос Хенитьюза. — Я готов. Он обхватил ногами талию Кроссмана, наблюдая за контрастом цвета темной кожи и белого капрона. Почувствовав гладкую ткань чулок, взгляд карих глаз в очередной раз опустился к кружевам на чужом теле. Руки эльфа, подхватили стройные ноги, поудобнее устроив их на своем теле. Не заставляя повторять слова-сигнал для продолжения, Альберу наносит масло на давно вставший член. Помедлив лишь мгновение, делает движение, входя в разработанный проход. Кейл стонет негромко, тягуче, протяжно. Так, что у Кроссмана от возбуждения сохнут губы и в груди рассыпаются искры. Он не двигается некоторое время, давая привыкнуть к ощущению наполненности. Когда с губ Хенитьюза слетает тихое «Еще», брюнет выходит наполовину и снова подаётся вперед, пока что осторожно и неспешно, наслаждаясь теснотой и жаром внутри. Кейл заставил себя расслабиться, комкая простынь над головой. Кроссман положил свою руку поверх его, сцепляя их в своеобразный замок. Комната наполнилась звуками, не оставляющими сомнений, чем именно занимались находящиеся здесь люди. Размеренные хлопки от соприкосновения кожи о кожу соединялись с стонами, отражаясь от стен спальни. Кейл всегда был довольно тихим. Предпочитая наводить "шум" больше своими действиями нежели громкими речами. По началу, когда они только вступили в отношения и Альберу задумался о интимной стороне их жизни, он находил довольно привлекательной перспективу увидеть яркие эмоции на лице своего хладнокровного главнокомандующего. Реальность же оказалась несколько иной. Хенитьюз вопреки ожиданиям не издавал громких звуков, не поражал чудесами гибкости и обольщения, но тогда ещё наследный принц всё равно был им очарован. По сравнению с его обычным стоическим выражением лица, сын герцога сильно преображался: то хмурил, то приподнимал брови, закатывал от удовольствия глаза. Юноша краснел как от вина, стонал негромко, но очень возбуждающе, смотрел своими карими глазами из-под прикрытых ресниц расфокусированным взглядом. В общем, выглядел необычно, чертовски очаровательно и, в конце концов, горячо. Сам же Кейл, вступая в отношения, не думал о данной их стороне. В прошлой и уж тем более этой жизни он подобное с мужчинами не практиковал, поэтому не был уверен, нужен ли ему данный метод сближения с партнёром. Поломав над этим вопросом голову несколько дней и в конце концов утомившись, решил пустить всё это на самотёк. Такой подход конечно не был ему свойствен, но и ситуация не была какой-то опасной. В итоге, не прошло и месяца с начала их отношений, как в какой-то момент два названных брата отступили от чисто платонической любви, отдавшись в объятия страсти. Особенностью Альберу было то, что он в процессе старался много касаться, любой части тела, до которой мог дотянуться. Он постоянно целовал, ставил засосы, гладил, кусал. Из-за этих порывов на утро оставались яркие воспоминания о прошедшей ночи, которые расцветали на чужом теле, контрастируя с бледной кожей. Жизненная Сила Сердца помогала быстро от них избавиться, но так как это не угрожало жизни ее обладателя, то она не сильно торопилась с этим. Кейл всегда ворчал из-за этого. Стоит отметить, что Кроссман оставлял следы на чужой коже, не из-за каких-то собственнических порывов, а из-за одного случая в начале их отношений. Альберу до сих пор помнил, как его партнёр пропал утром после первой совместной ночи. Наследный принц тогда думал, что всё-таки сошёл из-за этого красноволосого ублюдка с ума. И его больной мозг сгенерировал для него столь реалистичный сон. Но при встрече с Кейлом увидел выглядывающий из-под ворота рубашки засос и понял, что разум его пока не подводит. После этого на каком-то подсознательном уровне стремился оставлять метки. Кроссман вздернул его бёдра выше, удерживая под углом, и вошёл на полную длину, попадая по простате. Хенитьюз под ним резко прогнулся в спине и издал протяжный стон. — Знаешь, подумал о том, что чёрные чулки смотрелись бы на тебе ещё сексуальнее, — брюнет склонился к уху Кейла, обжигая дыханием. Он слегка прикусил мочку уха, с упоением улавливая шумный вздох. — Ты слишком много думаешь не о том, — Хенитьюз говорил с придыханием. Ему с трудом хватало воздуха, чтобы отвечать в процессе, но и просто проигнорировать он не мог. — Я думаю о тебе, а это именно то, что нужно. Размеренные толчки сопровождались стонами супругов. Кроссман наслаждался тем, как привычное «Ваше Величество» из чужих губ превращалось в надрывное «Альберу». Входя в чужое тело, тёмный эльф опустил взгляд от возбуждённого лица Хенитьюза к его члену. Он обхватил его рукой, чуть надавливая на головку и размазывая выступившую смазку. От этого движения лежащий юноша слегка сжал бёдра на чужой талии и издал более громкий звук, невпопад с последовавшим толчком. — Альберу… Приближающийся оргазм заставлял пальцы на ногах подгибаться. Тело от эйфории переставало слушаться в полной мере. Запрокинутые ноги начали слегка дрожать от напряжения. Кроссман почувствовал это и, придерживая одну из них, запрокинул другую себе на плечо. Тем самым сменил угол проникновения, стал входить ещё глубже. Пошлые звуки окутали всю комнату, распаляя еще сильнее. Не прошло и нескольких минут, как с протяжным стоном красноволосый излился себе на живот, слегка сжимая супруга в себе. От такой стимуляции со стороны Кроссмана раздался прерывистый вздох, перед глазами сверкнули искры. Ему казалось, что не хватит и вечности, чтобы насытиться этим человеком рядом. В итоге, он сделал ещё несколько толчков и выйдя, кончил на чужой живот. Брюнет повалился на кровать, смотря на тяжело дышащего Хенитьюза. Тот прикрыл глаза, силясь не заснуть до момента принятия ванны. Хотя, по правде говоря, все силы за прошедший день были исчерпаны и хотелось только спать. Альберу, считав настрой Кейла, поднялся и удалился в ванную. Через минуту он вышел с салфетками и влажным полотенцем и поспешил убрать следы их брачной ночи. Увидев это, юноша благодарно улыбнулся и уже чистым перебрался под одеяло. Когда тёмный эльф вернулся, относя обратно ванные принадлежности, то увидел очаровательную картину. Хенитьюз, борясь со сном, приподнялся на локте и откинул одеяло, ожидая, когда к нему присоединятся в постели. Не заставляя долго ждать, Кроссман быстро лёг рядом, обнимая. Кейл же тихо сопел, обдавая дыханием ключицы, но вдруг подал едва слышный сонный голос: — Альберу… — М? — Я люблю тебя, — сердце брюнета кажется пропустило парочку ударов. Хенитьюз всё-таки редко говорил эти слова. Секс — это конечно хорошо, но как же ему нравилось, что его партнёр становился более нежным в послеоргазменной неге. — Я тоже люблю тебя, Кейл, — он сильнее сжал в своих объятиях худое тело, но так, чтобы не помешать сну. — Спокойной ночи. Но ответа не последовало и оба в спальне погрузились в крепкий сладкий сон.