Бойся! Дракону исполнилось 18

      Нацу не мог дернуться с места. И откуда только эти гады прознали про его слабость? Да, запах у этой иллюзии не тот, но кроме запаха… Ее тело, оно такое же прекрасное, как и тело оригинала, и сейчас она стоит перед ним, схватив его за руку, будто умоляя взглядом, чтобы он сейчас же трахнул ее как следует. Голова у Саламандра шла кругом от собственных мыслей.       «Ведь это та же Люси. Только ненастоящая. А с ней же самой, да еще и иллюзией — это ведь не измена в конце концов. А у Люси там ключи, магия. Она, в конце концов, и сама может за себя постоять, она волшебница или кто!» — думал убийца драконов, а точнее, так подсказывал ему его инстинкт, и только где-то в глубине сознания мерцала мысль о том, что Хартфилии сейчас как никогда нужна его помощь.       Светловолосая ничего не видела, а рот ее был заклеен скотчем, она была вся связана и даже пальцем пошевелить не могла. Кажется, она лежала на чем-то мягком. Единственное, что сейчас она могла делать — это слушать, что происходит в комнате, где она находится.       — Неплохо, неплохо, — произнес тот самый голос, который она слышала, сидя в засаде, он отдавал приказы. Голос был такой же томный, слова произносились мягко и немного лениво, обладатель этого голоса был совершенно спокоен и доволен ситуацией.       Блондинка попыталась повертеться, чтобы вырваться, но ей это не удалось. Даже не было малейшего намека на то, что она может спастись, и вся надежда легла на Саламандра, который «отчаянно сражается» во дворе замка. Надо только дождаться, вытерпеть все пытки. Внезапно чьи-то мягкие руки взяли ее за плечи. Это прикосновение было так приятно и в то же время отвратительно, что Люси сморщилась.       — Ты так хороша, — казалось, будто слова произносились одними выдохами, так как самого голоса почти не было слышно. Как это неприятно, девушка уже ненавидит того, кто сейчас рядом с ней. С ее рта срывается скотч, оставляя неприятное болевое ощущение. Внезапно что-то мягкое как-то даже слишком нежно касается ее губ, и она с ужасом понимает, что это поцелуй.       Тем временем Нацу совсем не спешит на помощь своей девушке, кажется, уже забыв о ней — сейчас для него стала существовать только одна Люси, и это была копия. Парень резко повалил уже раздетую иллюзию на землю и начал быстро сам избавляться от одежды под таким невинным взглядом пары карих глаз. Оставшись в одном нижнем белье, Драгнил прижимает руки своей жертвы к земле и со страстью целует ее. Губы точно такие же, и это последняя капля. Саламандр скидывает с себя последний элемент, мешающий двоим и, раздвинув ноги иллюзии, вставляет ей свой стоящий член до самого упора.       Хартфилия, настоящая Хартфилия, начинает чаще дышать и сильнее брыкаться, но она связана. Человек, что стоит над ней, не торопится. Он знает, что впереди у них полно времени. Руки его, они такие нежные, словно женские, но они немного тверже и больше, и действуют еще более возбуждающе, чем все поцелуи, а уж о его губах и говорить нечего.       — Ты приятная, — снова говорил тот убаюкивающий голос, так тихо и так спокойно, будто это не он сейчас насиловать ее собирается. Псих какой-то.       — Пусти, нет! — кричит и брыкается девушка, как вдруг чувствует, что все те же нежные теплые руки аккуратно касаются ее ножки, вызывая волну мурашек, а затем тугие веревки спадают с нее. Отлично, теперь она свободна! Хартфилия молниеносно ударяет воздух, не видя противника, затем следует еще одна попытка, и в этот раз ее ловят.       — Ай-ай-ай, — голос приобретает кислинку, становится сладко-ядовитым, и щека Хартфилии мгновенно горит от жестокого удара. Девушка прикусывает губу. — Нехорошо, я тебя освободил, а ты вместо благодарности кулачками машешь. Глупышка.       Последнее он выдыхает ей в губы и вновь касается их своими, так нежно. Он обводит контур ее губ своим языком, а затем кладет свои руки ей на грудь. Девушка вздрагивает и бьет своего насильника, выкрикивая всевозможные ругательства, но тот лишь тихо, едва слышно смеется в ответ, понемногу массируя большую грудь через одежду.       — Сегодня ты только моя, девочка. — шепот так сладок, он пленяет…       Саламандр замер над копией Люси. Его тело горит, девушка под ним громко стонет, и это тешит его самолюбие, подталкивая действовать дальше. Поддаваясь голосу инстинкта, парень начинает двигаться и, забывая обо всем на свете в порыве собственной страсти, уже не может остановится, хотя голос сознания и кричит в нем неудержимо. Саламандр втискивается в иллюзию Хартфилии, даже не задумываясь о том, что из окон замка его сейчас легко увидеть. Ему главное слышать эти стоны и видеть это лицо, чувствовать, как его член сжимают стенки влагалища. Все.       Этот день необычный. А точнее, дело уже близится к вечеру…