Москвабурги

– Он хотя бы... Тебя не трогал? – Мы дома очень тихо передвигаемся. Чем-то похожи на семерых козлят из сказки. Только разница лишь в том что вместо волка - наш отец. Трогает нас только если что-то не так. – Будь осторожнее, не хотелось бы чтобы ты получил. – Я всегда осторожен. Правда его сейчас лучше не трогать. Он жутко злой был, когда сюда ехал. – Я больше за отца беспокоюсь. – Мне очень жаль, но сейчас никто не сможет ему помочь. – Это моя вина... – Не вини себя. Ты ни в чем не виноват. Химки все это время нервно оглядывался. – Едь обратно, тут опасно... – Отец уже не здесь. Ты тоже уезжай. Хоть на время успокоишься. – Не думаю. Не подвергай себя опасности. Парень кивнул. – Ещё увидимся? – Если получится. Данил подбадривающе улыбнулся. – Не волнуйся. С чем угодно можно справиться. – Но не с твоим отцом, к сожалению. – Да. К сожалению, папа сошёл с ума и теперь его боятся буквально все. Мурино с трудом встал. Помог ему подняться, взяв его за руку. Поднялся и посмотрел в его глаза. Голубыми глазами все также иногда поглядывает на него. – Ну... У тебя уже все относительно в порядке? – Да, наверное... Спасибо... – Мне пора пока отец не вернулся домой. Нужно ещё делать вид, что все нормально и я все это время был дома. Обнял его напоследок и вышел из комнаты. – Удачи тебе. Слабо обнял в ответ и начал собирать вещи. – Спасибо. Вышел из его квартиры и направился домой, молясь, чтобы отец каким-то образом задержался в Ленинграде. Денис отправился к деду. Однако, надежда Дани не оправдалась и к его приезду отец опять же жутко злой сидел у себя в кабинете. Тихо, как мышка, прошмыгнул к себе в комнату. – Данил... Холодным голосом проговорил Московский, что было слышно по всей квартире. Тот вздрогнул, оборачиваясь к отцу. "Мне конец!". Спокойным тоном произносит. – Да, отец? Я гулял и немного задержался допоздна. – Так захотелось погулять, что пошёл до Мурино? Данил тихо вздохнул. – Ты очень зол? И есть ли у меня шанс избежать гнева и наказания? – Всё ещё такой наивный? – Значит, шансов нет. Смотрит со страхом. Примерно также как когда-то смотрел Москва на Орду. – Отпрыск Невского понравился? – Что? Неет! Всего лишь немного помог ему. Говоря это Московский-младший густо покраснел до ушей. – Значит, да. Спрашиваешь, каково твое наказание..? Подошёл к сыну. – Следи за ним и обо всем докладывай мне. И будешь делать с ним все что я скажу, ты понял? – Хорошо, отец. "Перечить глупо. Буду все говорить наоборот и он точно не пострадает.". – А делать что? – Об этом потом, иди и не мазоль мне больше глаза. – Угу. Отец, ты ведь до сих пор чувствуешь что-то к Александру Петровичу. Зачем вынуждаешь меня следить за Денисом? – Еще вопрос и я ему действительно перережу глотку как и хотел. Ты же послушный мальчик? Тот лишь опустил голову. – Да, отец. К глазам уже подкатывали мальчишечьи слёзы. Тот, чтобы отец не видел его слабости быстро ушёл в свою комнату. Миша вновь сел за стол. Химки же решил сбежать под благовидным предлогом проведать свой город. Настоящее время. 18:00 по Москве. Мурино стоял на балконе и смотрел на падающий снег. – Дени, ты стоишь на улице уже несколько часов. Заболеешь ведь. – Я тут хочу постоять. – Я понимаю, что тебе не хочется никого видеть, но давай все плохое останется в этом веке, а в следующем нас всех ждет только лучшее? – Вот 9 вечера будет я и приду. – Тогда куртку накинь на себя. Так спокойнее и теплее будет хоть. – Не хочу. – Давай-давай. Мне так спокойнее. – Пап... Посмотрел на того. – Я не хочу с ним рядом находиться. – Я понимаю, Денис. Прошу, пойми меня правильно. Если бы он не изменился, я бы даже не подумал прощать его. Он точно изменился. Смотри: за весь день слова ни тебе, ни Новгороду не сказал, только помогает. Это может тебе показаться подозрительным, но доверься мне, пожалуйста. Мне и моему чутью. – Ты весь век мне это говорил, пап... – Нет. Начнём с того что я сам его жутко боялся. Видишь сейчас страх в моих глазах перед ним? И я нет. – А я боюсь! Лучше бы дома сидел... – В любом случае, рядом я и Новгород. Если он тебе хотя бы попытается угрожать, чему я откровенно не верю, Новгород за тебя и меня, что называется стреляет в упор. – Ладно... – Пошли? Молча кивнул. Взял его за холодную руку и отвёл в столовую. – Вот и мы! Новгород посадил внука подальше от Московского. Сам Саша сел между ними, чтобы в случае конфликта не дать ему развиться. Миша тоже спокойно сидит. – Как же я рад, что этот год и этот век мы провожаем вот так. Сидя все вместе, не ссорясь... Так... Кто будет шампанское? – Все кроме Дениса, Сашенька. – Хорошо. Денису детское можно налить. Кстати... Кое-кто ещё должен придти. Наливает напитки. – Кто же? Кто-то из твоих европейских? – Не. Они не празднуют Новый год. Химки должен придти. Денис удивленно поднял глаза на отца. – Что? Я подумал, что Денису тут будет... Эм... Некомфортно среди взрослых и решил позвать Химки на наше скромное празднество. Мальчишка даже маленько оживился. Раздался ещё один звонок в дверь. – А вот, кажется, и он. Я пойду открою. Не устройте здесь Третью Мировую, пожалуйста. Открыл дверь. – Здравствуйте, Александр Петрович. Спасибо за приглашение. Денис сидит весь в ожидании своего друга. Химки зашел в зал. – Всем здравствуйте. Москва посмотрел на сына. – Здравствуй. – Здравствуй, отец. Тот немного, но все ещё побаивался его. – Химки, Мурино, думаю, вы хотели бы поговорить наедине. – Да! Сразу же увел Химки. – Идите же, цветы жизни. Дени посмотрел на Химки. Химки пошёл за ним. Завел его в комнату и закрыл дверь. В это время в столовой сохранялась тишина. – Кто молодец, что позвал его? – Спасибо, Саш... Надо и перед сыном извиниться – Извинишься. Но не сейчас. Думаю, надо дать побыть им наедине. Этот Новый год веселее чем последний, что я помню. Сжал руку любимого под столом. Лишь улыбнулся на это. Новгород уже пил шампанское потихоньку. К полуночи все города кроме соответственно Москвы и Санкт-Петербурга были уже у себя в городах. Александра же разморила такая спокойная атмосфера и он тихо дремал, уперевшись о плечо Москвы. Тихо гладил по голове. Такая же новогодняя ночь, но на 1938 год. Миша сидел даже сейчас за столом. – Миш, может выйдешь из кабинета хоть на часик? – Зачем? – Сегодня 31 декабря. Во всём Союзе выходной. Выйди и отметь его со мной, пожалуйста. Новый 1938 год должен принести всем счастье. Тот тяжело выдохнул и поднял на него взгляд. – Ну пошли, Мишенька. Работа от тебя никуда не убежит. Взял его за руку. – Ладно-ладно. Встал из-за стола. Повёл его в столовую. – Та-дам! Ну как? Не очень позорненько? – Просто прекрасно, молодец. – Спасибо. Поцеловал его в щёку. – Давай потанцуем? Невский немного смутился. Немного даже улыбнулся, снова на секунду показались голубые глаза. – Давай. Сердце екнуло, но он тут же положил свою руку в его, а другую руку на плечо. Взял его руку и приобнял за талию и притянул к себе. Положил на его грудь свою голову и включил граммофон. "Это он. Это тот Миша, которого я полюбил.". Стал медленно кружить того в танце. Следует за каждым его движением и чувствует безграничную радость. Остается мягким. – Как же я люблю такие моменты, когда ты хоть ненадолго, но становишься настоящим собой. Не хочу, чтобы это заканчивалось. – Кажется, ты знаешь как действуют на меня подобные высказывания. Поцеловал его. – Лучше бы не знал. Ответил на поцелуй. Спустя пару минут отстранился и хихикнул. Все также вел танец. Решил сохранять молчание до конца танца и всего лишь легко улыбался. Наблюдал за тем. Наконец танец подошёл к концу. – Спасибо за танец, Мими. – Не за что, Невский. Поцеловал его руку. Улыбнулся. Смотрит на того. – Ты пробовать то что я сделал будешь? Или так и протанцуем всю ночь напролёт? – Как тебе угодно. – Тогда садись, закрой глаза и открой рот. Будешь угадывать. – Ладно, сегодня тебе позволю. Сел на стул. – Ура! Искренне рад, что возлюбленный согласился на эту в какой-то степени детскую шалость. Сел рядом с ним. Закрыл глаза и ждет. – Попробуй угадать что это. Дал ему одну ложку в рот оливье. – Судя по гороху это оливье. – Правильно... Хм... Следующее будет труднее. Положил ему в рот кусочек мандаринового чизкейка. – Что-то иностранное? Пытается понять что это помимо мандарина. – А я говорил, что будет труднее. Хихикнул Невский, давая ещё кусочек на распробывание. Московский вскоре решил дать тому радость. – Не знаю что это. – А это... Мандариновый чизкейк. Вэйно научил готовить. Мы с ним до сих пор дружим. – Вэйно, говоришь... Открыл глаза и посмотрел на того. – Да. Прости, я знаю, что ты не одобряешь нашу дружбу. Ответил на его прямой взгляд. – Давай дальше. – Хорошо, солнышко. Дал ему мясо по-французски с картофелем. – Вот это я точно знаю. Мясо по-французски с картошкой. – Правильно! Это ещё в конце 18 века научился готовить. Вновь открыл глаза, смотря на очкастого. – Чего ты, Миш? – Ты так много рецептов знаешь из зарубежной кухни. – А что в этом такого? Если рецепты нравятся - грех не запомнить. К тому же, это всегда полезно - знать много. – Что же ты ещё знаешь о других странах? А может городах? – Миша, я не понимаю к чему эти вопросы. О городах я знаю столько же сколько и ты. Общался только с теми, кто был в составе империи. С некоторыми из них до сих пор поддерживаю хорошие отношения. Что в этом такого? – Насколько хорошие? – Здоровые? Дружеские? Я честно не понимаю, что ты хочешь услышать. – А может вас связывают более тесное общение? – Миш, ты в своём уме? Ничего нас не связывает кроме дружбы. – Ты настолько уверен? Ты ведь знаешь что с тобой будет если я узнаю, что ты меня обманул. – Если я говорю правду, то мне и бояться нечего. Притянул к себе и впился губами в его губы. Вначале даже не ожидал этого, но на поцелуй ответил. Отстранившись, спросил. – Почему ты подозреваешь меня в неверности? Я давал повод? – Это лишь меры предосторожности. – Ты что ревнуешь что ли? Знал бы что ты становишься таким милашкой, сказал бы об этом раньше. – Так, значит, изменяешь? – Нет. Даже не думал об этом. Вмиг стал серьёзным. – Я очень на это надеюсь. – Ты не ответил на вопрос. Ревнуешь что ли? – Что у тебя там дальше..? – Миш, ну скажи! Кокетничает с ним. – Ну скажи-скажи-скажи! – Ведешь себя как ребёнок. – А тебе будто от этого противно. Ну что с тебя упадет, если ты скажешь? – Да-да, доволен? Поцеловал его. – Ты собственник. Хотя в Советском государстве, насколько я помню, запрещено владеть частной собственностью. Посадил к себе на колени. – Мне никто не запретит. – Почему это? Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать. Прищурился и посмотрел на него. – И я абсолютно свободный город. – Сейчас выведешь меня и я тебе покажу собственность. – Ну правда, я тебе не принадлежу. Да и случайно не по твоей идеологии, что все равны? – Хочешь чтобы мои руки снова оказались на твоей шейке? – Хочу я или не хочу, но это правда. Я никогда и никому не буду принадлежать на 100%. Или идеология о равенстве всех касается всех кроме меня? – Ты сильно драматизируешь. – Ну а что? Тебе ли не знать как я люблю театры? – Неисправимый Невский. – Упрямый Московский. Ты можешь хоть 100 раз совершить революцию. То что я люблю останется со мной и в моей памяти навсегда. – Точно неисправим. Сжал слегка его талию, все ещё держа того на своих коленках. – Так... Я хочу слезть. Мне еще письмо писать кое-кому. Так что куча дел. К сожалению, не могу даже если бы очень захотел сейчас этим заниматься. – Ты сам меня вытащил из кабинета чтобы я провел с тобой время, а сейчас говоришь, что у тебя дела? – Представляешь, мистер-я-всегда-занят-отвалите-от-меня? Сделал попытку слезть с его колен. – Куда собрался? Придал к себе покрепче. – Туда же куда ты всё время уходишь. Заниматься делами. Издевательски-саркастичная улыбка появляется у него на лице, когда он предпринимает попытку вновь встать как бы ненароком потеревшись о него. – Я тебе не разрешал, Невский. Вновь с силой прижал к себе. – Миша, пусти меня, а то заору на всю Ивановскую, что ты меня хочешь изнасиловать. Легко поцеловал его, немного приподнявшись в бедрах. – Ты же сам этого хочешь. – Чтобы ты меня изнасиловал? Нет, не очень. Пойду напишу письмо Вэйно. Спрошу как у них отношения с Бьëргом. И всё. Ничего запрещённого. – Завтра напишешь. – Почему? Это уже год пройдёт. Представляешь?! Хотя переписка со всеми моими друзьями у меня сохраняется. Благо, отец даёт иногда поэксплуатировать голубя. Надеюсь, ты меня не накажешь за эксплуатацию несчастного почтового голубя по имени Волхов? – Ты вредный. Сжал его ягодицы. – А тебе это будто не нравится? Моя вредность - часть моего прекрасного характера. Обнял его за плечи. – Солнце, ты сейчас этого хочешь? А не ты ли говорил, что слишком "занят", даже в новогоднюю ночь? – Значит я сегодня без подарка, как жаль. – А я? Я что, с подарком что ли? – Вообще-то, да. – С каким? – В твоей гостевой комнате. С удивлением взглянул на него и, встав, отправился туда. – Сейчас посмотрим... На кровати была коробка с красивыми лентами. Александр быстренько её развязал и стоило ему понять что там внутри как тот покрылся ярко-пунцовым румянцем. – Нравится? Прошептал на ухо. – Очень... Пожалуй, ты всё же будешь с подарком сегодня. – Тогда жду пока ты подготовишься. Поцеловал мочку уха. Тот кивнул и переоделся в "рабочее". – Я все! Крикнул он. Зашел к тому и усмехнулся. – Прекрасно. Вновь покраснел. – Да... Кому скажешь - в брехуны запишут. Чтобы бывший Санкт-Петербург да в таком амплуа... Додуматься надо. Но так... Мне даже нравится. – Вот и прекрасно. Прижал к себе. – Сегодня ты должен быть послушным. – А если буду противиться, мне что-нибудь будет за это? Ну если делать это, то с улыбкой. В идеале саркастической. – Накажу. Сжал его ягодицы. Тихо простонал. – Ты всегда меня наказываешь. Иногда такое чувство будто бы ты играешься со мной точно кот с мышью. – Тебе кажется. Но сегодня я действительно с тобой поиграю. – Видимо, новогодняя ночь будет веселой. Прижался к нему. – А если я захочу с тобой поиграть? – Что же ты задумал? – А это неважно. Хитро улыбнулся. – Сегодня я согласен подчиняться. – Прекрасно. А теперь на кровать. – Хорошо, солнце. Через минуту уже был в кровати. – В позу собачки. – Хорошо. Тот встал как велено и слегка выгнулся в спине. – Прекрасно. Задрал маленько юбку. Немного приподнялся на колени, желая получить хоть один поцелуй под его инициативу. – Ты что-то хочешь? Поцеловал его. Ответил на поцелуй, сжимая его мягкие места. Простонал в поцелуй. Наслаждается этим и целует в губы. – Может, я просто дурачок, что верю всегда тебе. Оторвавшись как бы в пустоту проговорил тот. – Что снова за мысли? Достал наручники. – Просто мысли вслух. Может, ты вешаешь мне лапшу на уши, а сам про себя проговариваешь мол "какой ты дурачок" или "как тебя легко обмануть"? Посмотрел внимательно на наручники. – Саша, твоя голова занята странными мыслями. Аккуратно приковал его руки к кровати. Не особо сопротивлялся. – Я просто логически рассуждаю. Мне бы не хотелось бы верить в вероятность, но эту версию тоже нельзя отметать. – Вот и не нагружай свой мозг. Поцеловал в шею, проводя после язычком. Лежал лицом к нему, вероятно, попытавшись прочитать его эмоции. – Можно сегодня понежнее? А то с прошлого раза синяки остались. – Я подумаю. Слегка покусывает его шею. – Ладно. Если есть чем, то почему бы и да. Откинул голову на подушку и даёт ему доступ туда. Зализывает тут же укусы, оглаживая талию. Не перестает делать саркастические комментарии его действиям. Может, бессмертия где-то поел, или еще что-нибудь. – Ты сегодня какой-то острый на язык, мой дорогой. Слегка шлёпнул по ягодицам. – А я не хочу быть все время покорным. Хмыкнул сероглазый. "Может следует отступить, пока он ничего не сделал? А если он снова будет груб?". – Ты не оставляешь мне выбора, мой сладкий... Отстранился от того и отошел к коробке. – М? Поднял голову над кроватью. – Что там такое? – Да так. Закрывай глазки. – Миш, я боюсь закрывать глаза. Можно я хотя бы буду подглядывать? – Ну Сашенька... – Ладно-ладно. Закрыл глаза и пытается прислушаться к ощущениям. – Открой ротик. Влажно шепчет на ухо. – Х-хорошо. Приоткрыл рот. Тут же вставил кляп и застегнул ремешок. Что-то промычал в кляп. Видимо, стараясь сказать вновь какую-то остроту. – Отлично, так начнем же. Тот ухмыльнулся и вновь шлепнул его по ягодицам. Тот выгнулся, дёрнув наручниками и опять же что-то промычал. То ли что-то возбуждающее, то ли протестное. Московский снял с него нижнее белье, оставляя в этом костюмчике и начиная дразнить того. Осуждающе смотрит на него через очки и намекает снять их с него, чтобы не сломать. – М! Снял с него очки и после вошёл сразу во всю длину в того. Громко прокричал в кляп. Глаза немного заслезились. Обернулся через плечо и посмотрел на него. – Не смотри так на меня. Стал двигаться в том сразу в среднем темпе. Пробует взять ситуацию в свои руки и мычит, призывая быть нежнее. – О нет, Саша, сегодня я буду иметь тебя по-советски. Сжал слегка его тонкую талию. Немного страдальчески простонал. Посмотрел на того с немым укором. В глазах читалось. "Миша, ты же обещал подумать.". – Я подумал, и решил, что хочу грубо. Брови взметнулись вверх. "А меня спросить не хочешь, Московский? Нет?". – Ты такой разговорчивый. Грубо толкнулся. Тот издал ещё одно мычание и фыркнул, высказывая своё недовольство. Миша уже не обращал внимание и просто двигался в том грубо и ненасытно. Быстро и громко мычал. "Так... Записать себе больше никогда не давать ему. И не подписываться на своё полное подчинение.". Сжимал его бока, каждый раз попадая по простате. Каждый раз выгибался, что были видны ребра. Мише это только больше нравилось. "Почему я все время снизу? В чем смысл жизни? Да ёмаё... Что ж он так грубо? Попросил же сегодня быть чуть нежнее!". Натянул его волосы слегка. "Ещё и думать мешает! Что он себе позволяет?". Откинул голову вслед за направлением руки Московского. – Ты прекрасен. Вновь предпринимает попытку возвать его делать это нежно. – Непослушный. И вновь шлепок. "Не можешь победить - возглавь!". Начинает движения ему навстречу, не обращая внимания на дискомфорт. Миша довольно ухмыльнулся. – Так бы сразу. Продолжает движения, прикладывая руку к его достоинству. Зубами сжимает кляп и вновь оглядывается на сзадистоящего. "Миша, может, хватит? Я, конечно, понимаю, что ты это можешь делать очень и очень долго, но блин... нельзя ли это ускорить?". Спустя минут 10 интенсивных движений снял с Саши всё. Наконец почувствовал свободу и с удовольствием разминал запястья. – Миша, ты всё-таки врушка. – Не понимаю о чем ты. Зажег сигарету и стал вдыхать дым. – Я тебя попросил быть нежнее. Ты сказал, что "подумаешь". Что я вижу и чувствую? Хрен ты положил на эту просьбу. Взял сигарету и закурил. – Ну я же подумал. Ты постоянно обижаешься. – Ты, чувствую, даже не подумал. Можно же хоть иногда делать и мне приятно, хотя бы изредка прислушиваясь ко мне. Как я сидеть буду этот месяц? – Саш, не драматизируй. В следующий раз обязательно будет нежно. Погладил того по голове. – Ты мне это и в прошлый и в позапрошлый разы говорил. Эх... Видимо, ты теперь всегда будешь груб в этом плане. – Как же ты любишь поебать мозг. – Могу себе позволить, после работы другим местом. Ты же не будешь злиться сейчас? Ох, слышишь? Начали звонить часы, отбивая ровно 12 раз. – С Новым годом получается? Поцеловал того в губы, но в этот раз нежно. – С Новым годом, Мими. Ответил на поцелуй, перебираясь к нему на колени, но не давая сделать ещё один раунд. Просто прижал того к себе. Обнял его за шею, наслаждаясь моментом. Аккуратно отстранился и посмотрел на того. Ответил на его взгляд, глядя на него в кои-то веки без очков. Впервые за 20 лет. Поправил волосы того. Выглядел как та самая столица Империи, которую сгубил он и любовь к нему.