Приручить волчонка

Брут сидел у костра и пил травяной отварчик. Цивилизованный разговор всё же состоялся, чему он был несказанно рад. Девушки заварили ему местный “чай”, и, пока Бродяга объяснял, что за это время произошло в Полисе, Брут просто пытался прийти в себя. Но вот рассказ закончился, и у костра воцарилась тишина. Только треск углей и шум ветра нарушали всеобщий покой. - Так значит, Бард погиб, а все остальные обраслечены? - прервал тишину молодой женский голос. - Да, но их можно спасти! - с горячностью заверил Бродяга, - Хотя бы некоторых! Меня же вытащили! - У тебя был хороший и верный пёс, Бродяга, вряд ли остальным так повезло… - А Муза? Муза тоже в браслете? - раздался откуда-то детский голос. - Да, наверное… С того момента, как на меня надели браслет, я ничего не знаю о ней. “Чёрт, Муза! Он же не в курсе! Он и про Икара-то не в курсе!” - Брут схватился за голову. Кажется, им предстоял серьёзный разговор. - Так, хватит разглагольствовать! - в разговор вмешалась всё та же взрослая женщина. - Ты обрёк на гибель Барда и, возможно, наших детей, а теперь приволок сюда какого-то городского пса. Мы не знаем, насколько тебе можно доверять, Бродяга, ты уже явно не тот, кем был раньше. Поэтому пока мы решаем, что с тобой и твоим дружком делать, вы будете изолированы в шалаше. Проводите их туда! “Вот и новый изолятор!” - подумал Брут и истерически хихикнул. Вся стая покосилась на него. - Вставай, - мрачно обратился к нему Бродяга. Брут поднялся, и они вдвоём направились в шалаш, подгоняемые сзади молодыми волками. При входе в тюремную обитель он заметил, как один из парней приблизился к уху Бродяги и шепнул: “Я рад, что ты вернулся!” - Что это за парень? - обратился Брут к Бродяге, когда их замуровали внутри. - Тебе-то какое дело? - Бродяга явно был очень зол. - Да так, интересно… Брут искренне не понимал, почему Бродяга злится. - Слушай, ты реально думал, что тебя все тут встретят с распростёртыми объятиями, когда вся остальная стая осталась в Полисе? Ну или вылетела за купол… - Вылетела за купол?! - встрепенулся Бродяга, - чего я не знаю? - Да ты ничего не знаешь, дубина! - Брут, наконец, дал волю своим эмоциям. - Хоть бы раз поинтересовался, что там с твоим старым знакомым Икаром и любимой сестрёнкой! - А что с ними? Что ты знаешь? Браслетник, отвечай! - Бродяга схватил Брута за плечи и принялся трясти. - Отпусти и расскажу! - Брут сбросил с себя его руки. - Рассказывай! - Бродяга уселся на пол, укрытый шкурами зверей, и приготовился слушать. Брут уселся напротив. - Пока ты находился в овощном состоянии, Икар собрал кучку единомышленников и… улетел из города! - Как улетел? Насовсем? - такого поворота Бродяга не ожидал. - Насовсем. Взбунтовался… - Ай да пёс! Вот это круто! А я и не думал, что он на такое способен! - Бродяга пришёл в искренний восторг. - Ты дослушай! - прервал его Брут. И Брут рассказал всё: что с Икаром улетела часть изгоев и часть горожан, что муза… Ну с этим всё понятно. Только про его попытку взорвать друга Брут тактично промолчал. Бродяга сидел, тупо уставившись в стену. Это было совсем не то, что он ожидал услышать. Бруту казалось, что он слышит, как в полной тишине сжимаются кулаки и скрипят зубы. Бродяга не плакал, и это очень пугало. Брут ожидал, что он начнёт истерить, громить всё вокруг, нападёт на него, но вместо всего этого Бродяга просто молчал. Так продолжалось довольно долго. Брут не смел даже пошевелиться. Внезапно, Бродяга очнулся и с надрывом в голосе произнёс: “Я убийца!” И закрыв лицо руками, беззвучно зарыдал. Брут не знал что делать. Он умел утешать Икара, Лию, Тесея, в конце концов. Но Изгоя никогда не утешал. Поколебавшись ещё немного, Брут не выдержал, придвинулся к нему и обнял. Теперь слёзы капали на плечо, а Бродяга дрожал в его объятиях. Брут удивлялся, что он не отталкивает его и принимает поддержку: волчонок не боится показывать свою слабость, как странно! Но больше всего его поразила фраза “Я убийца!” Не Полис. Не Тесей. Ни Икар. Ни Лия. А он. Он признался. Он что-то понял. У него больше не осталось никого. Вся его семья мертва. Мать, отец, сестра. Бруту стало его жалко. Снова, как тогда, когда он был беспомощным маленьким волчонком у него на руках. Так они сидели, обнявшись, долгое время. Наконец, Бродяга затих и легонько отстранил от себя Брута. - Спасибо! - произнёс он, утирая красные заплаканные глаза. Брут понимающе кивнул. - Может, ляжем спать? - предложил он расстроенному другу, - Мне кажется, ты устал! - Да, пожалуй… - согласился Бродяга. Брут соорудил подобие подушек из шкур на полу и разложил их в разные концы шалаша. - Спокойной ночи! - пожелал он Бродяге и улёгся на спину. Прошло минут пять. - Брут! Брут чуть не подпрыгнул. Бродяга никогда не называл его по имени. Это что-то новенькое. - Да, Персей? - А можно я рядом с тобой лягу? - робко спросил тот. Брут опешил. - Д-д-да, конечно, ложись! - и он подвинулся немного к стене. Бродяга положил свою подушку рядом и тихонько примостился около него. Брут долго не мог заснуть. Он так и не понимал, что всё это значит: Бродяга сошёл с ума от горя или человеком стал? Вероятнее, первое. И что теперь с этим делать, тоже не очень понятно. Он повернулся на другой бок и встретился взглядом со своим соседом. Бродяга лежал на боку и задумчиво смотрел на Брута. - Ты чего не спишь? - смущённо спросил тот. - Не спится, - коротко ответил Бродяга. Они пролежали так ещё некоторое время. Брут смотрел в глаза Бродяге и видел в них бездонную грусть, а за ней - неподдельную нежность и благодарность. Очень хотелось обнять его и прижать к себе, сказать, что всё будет хорошо, что он справится. Они справятся. Но было слишком страшно. Наконец, Брут вздохнул и спросил: - Персей! - тот вздрогнул от неожиданности, - Я давно хотел спросить: ты что-то помнишь из того времени, когда я… Ну в общем, мы вдвоём были в Полисе… - Почти ничего, - ошарашил его Бродяга, - мой мозг был явно повреждён, я помню события очень отрывками. Какой-то фильм, какой-то парк, какая-то девушка…Лия, вроде. Но я помню свои чувства: без тебя - тотальный ужас и страх, ощущение, как будто я падаю в бездну…А с тобой - комфорт, уют, даже типо… Счастье?… Брут не ожидал услышать такой искренний и чувственный ответ от дикого волчонка. С ним что-то явно сегодня происходило. Но было очень приятно, что он помнит. Он помнит самое главное. - А ты? Почему ты за мной ухаживал? Почему ты меня спас? - задал Бродяга встречный вопрос. - Я…- замялся Брут, - Мне было тебя жаль… - И всё? - Ну, возможно я пытался стать лучше… Пытался стать человеком…Вообще, я должен признаться тебе… - и вдруг выпалил на одном дыхании, - Я почти стал убийцей! Тесей приказал мне взорвать крылья Икара, я пытался, но я не смог… Дал слабину, понимаешь! Брут остановился, не понимая, почему он это говорит. Он сам себе никогда не говорил, что он убийца. Он считал себя исполнителем воли Правителя, так было легче. А теперь он впервые признаётся. И кому? Изгою! Что-то немыслимое происходит с ним за куполом… Бродяга спокойно выслушал его. - Но ты же не убил. Ты не плохой человек! - вдруг произнёс он совершенно спокойным тоном, как будто Брут рассказывал ему, как прошёл его день. - Я человек… - повторил Брут. Так странно это слышать от Бродяги. Но так приятно. Они лежали в тишине, каждый думал о своём. Брут и не заметил, как заснул. Проснулся он посреди ночи в обнимку со своим маленьким волчонком.