Ростессы. Несчастливый финал

– Ничего, красивый ты. Ммм... Шашки с тобой сейчас нет... Поэтому... Поцеловал его. Лёша не ожидал такого и даже маленько растерялся. Хихикнул и сбежал на кухню. Тут же его нагнал и прижал к подоконнику. – Квартира тебе не степь знаешь ли. – А рука не шашка. Ею не отрубишь голову. Что же ты собираешься делать, Ростов? – Нам не разрешают носить шашки, но ты прав... Лёша смотрел прямо в глаза того. Ответил на его взгляд. – Нет. Всё-таки ты красивый. – Согласен. И сам поцеловал того в губы. Прикрыл глаза и отвечал ему на поцелуй. Руками обнял его и, присев на подоконник, изучал его спину. Приблизился к тому , оперевшись руками позади него, сминая его губы. Ногой пододвинул его ближе к себе и, не разрывая поцелуя, продолжил исследовать его рот. Ростов был и не против. Однако воздух не вечен. Когда воздуха стало не хватать, наконец оторвался от его губ и с любопытством посмотрел на Донского. Смотрел на того и аккуратно поправил челку Жени. Взору Ростова открылся и второй глаз, который наравне с открытым с заметным любопытством наблюдал за действиями казака. – И чего взгляд такой любопытный? – Мне просто интересно, что ты сделаешь дальше. – Твои предположения? – Я не имею понятия. Губы легонько коснулись чужой щеки. – Очень жаль. Погладил того по щеке, медленно спускаясь пальцем к губам. Прикрыл открытый глаз, наблюдая за своими ощущениями. Уже гладил по губам того. Куськнул его за палец и хихикнул. – Ты у нас теперь кусаешься? – Немножечко можно. Усмехнулся и приблизился к нему снова. Посмотрел ему в глаза. Смотрел в ответ. Двинулся немного вперёд и поцеловал сам. – Как долго от тебя ждать действий, Донской! – Я вообще-то и добивался чтобы ты сам проявил инициативу. – Хитрый какой... А вот возьму и ничего не буду делать. – Какие мы нежные нынче. Показал ему язык. Прикусил его немного. – Ммф! Лёха! – Что такое? – Больно же... Отвернулся и надул губки. – Ну не обижайся. Обнял его. – Хорошо. Не буду. Обнял в ответ. – Но лишь потому что знаю тебя достаточно хорошо. – Ой спасибо, вы так любезны. Усмехнулся. – Лёха! Ну хватит! Ты как ребенок! – Ну и не буду значит. Отстраннился от того. Поцеловал его, притянув к себе. Ответил на поцелуй, прижимая аккуратно к стеклу. Затылком почувствовал оконное стекло, сам обхватил его руками. Целовал с довольно-таки большим напором. Ноги столкнулись за спиной у Донского, а руки вокруг шеи. – Я... Люблю тебя. – Я тебя тоже. Стал целовать его шею. Лицо осветила счастливая улыбка, глаза также горели нежностью к парню. – Да, ты действительно красив, я тогда не ошибся. – Это было 50 лет назад или вообще 80. – Но видишь же, не ошибся. – Наверное. Я тоже не ошибся. – И в чем же ты не ошибся? – В том что ты мне очень понравился. Увёл глаза от прямого взгляда. – Вот как, ты же мой хороший. Опустил голову вниз. Поднял голову того на себя. – М? Удивленно приподнял брови. – Не холодно на подоконнике сидеть? – Холодно. Теплее было бы в кровати. Тебе ведь комфортно? – Кровать так кровать. Поднял того на руки и понес в спальню. Обнял его за шею, прижавшись к груди. Положил на кровать и лёг рядом. – Да. Тут определенно теплее. – Вот и славно. Снова поправил его волосы. Повернулся набок, лицом к нему. Дальше гладил спину. – У тебя теплые руки. – Правда? – Конечно. Я никогда не лгу. – А у тебя приятные на ощупь волосы. – Правда? – Я тоже никогда не лгу, Жень. Обнял его, навалившись сверху. Слегка сжал его талию. Поцеловал его в щёку. Поцеловал того в лоб. – А это приятно. Нежно улыбнулся. – Что именно? Улыбнулся слегка. – Нежности, поцелуи. Не думал, что они могут быть такими приятными. – Теперь ты это знаешь. Вновь поцелуй в щёчку. Вновь смущение и прикрытые глаза с красными щеками. – Такой красивый. Улыбнулся, наблюдая за смущенным парнем. – Не люблю я смущаться. Я знаешь что думаю, Лëх? – М? Поглаживал по волосам. – Думаю, этот век будет очень трудным. Положил на его грудь голову. – Как будто до этого они были лёгкими. – 19 век относительно. Да и меня особо не втягивали в политику, Лёш. – Не волнуйся, мы справимся, я уверен. – Тут вариантов нет. Конечно, справимся. – Вот бы сейчас снова на коня и по степи... – Не, Лёх, сейчас это уже невозможно. Где Дон и Дунай нам никто не скажет. Хотя я бы тоже не отказался прокатиться по старым местам. – Это точно... И на шашках не подраться... Просто взяли и связали руки. – Та да... Я бы и сейчас тебя победил! – Да-да, верю-верю. – Но сейчас мне лень. Я только закончил отчёт, который нужно сдать столице республики, а он потом передаст его Москве. – А... Дмитрию? – Да. Моему любимому учителю. Он в последнее время нервный какой-то. – Так чего не спросишь что с ним? – Да там что-то с делами любовными. На Родиона, он же Чернобыль, заглядывается. – Чего это его на молоденьких потянуло? Приподнялся на локтях. – Родиону больше 700 лет. Да и ты вообще видел Москву и Ленинград? Вот это точно на молоденьких потянуло. Кстати... а как там в РСФСР дела? – Московский и Невский тоже нервными стали. Особенно Ленинград. Вообще трудно понять, все делают вид, что их все устраивает. – Странные они какие-то. Что они чувствуют что-то друг к другу было понятно с самого начала. Ладно. Это дела столичных. – Я сам не знаю всех деталей. – Как-нибудь разберутся. Не маленькие уже. Правда слышал что Москва совсем с ума сошёл. – Я тоже это слышал, но как там на самом деле никто не знает. – Кроме самого Московского и... Невского? Ему ведь вроде именно такую фамилию дали? – Да, от всего имперского пытаются отказаться, не могу представить, что будет дальше. – Наверное... Светлое социалистическое будущее? Такая ведь сейчас идеология? – Ах да точно... Именно оно. – Ну... Поживем - увидим. Правильно, Лёх? – Правильно, хотя честно я буду безумно скучать по тому что было раньше. – Я тоже. Но кто знает... Может когда-нибудь мы будем скучать по тому что имеем сейчас? – Я просто чувствую будто предаю самого себя, я больше не смогу ездить на лошадях, драться на шашках и эти прекрасные песни... – Песни ведь никто не смеет тронуть. Мы еще обязательно поездим вместе на лошадях. Обязательно послушаем песни твоих казаков и обязательно поборимся на шашках как раньше. Веришь мне? – Тебе верю, наверное единственный кому я могу поверить. – Вот и хорошо. Крепче обнял. Обнял в ответ. Поглаживал по спине. Немного прогнулся под рукой Донского. – Как хорошо, что мы тогда с тобой познакомились. – Да... Это просто прекрасно, что мы вообще знакомы. – Может прогуляемся? Давно в твоём городе меня не было. – Пошли, конечно. Главное - что бы Киев не решил приехать ко мне "проведать". Указал кавычки на последнем слове – Он до всех пор так приезжает? Бааа... – По сути он мне как отец, а я ему как сын. Потому, это логично. – Тоже верно... Взял его за руку и повел на улицу. Шел рядом с ним. – Да уж, я действительно тут давно не был. – Меня в Ростове тоже давно нет. – Приезжай как-нибудь, хотя... Не думаю, что это уже "тот" Ростов. – Обязательно, сладкий. Снова потрепал того по волосам. Уже не обращает на это внимания, ибо привык. После сам и пригладил. Посмотрел на него. – Что? – Ничего... Красивый ты. – Я знаю, ты тоже. – На комплименты реагируют по-другому. – И как же? Показал ему язык. – По-другому. – Ну как? – По крайней мере, я смущаюсь. Как другие - не знаю. – Смущаешься, значит, я запомню. – Ну и вредный ты, Донской! – Нееет, это все ложь. – Я вижу. Только у тебя совести хватает смущать меня! – И я тебя люблю. Показал ему язык. Август - сентябрь 1941 года. Женя на поле боя в рядах Советской Армии. "Накаркал!" Думал Дунайский, отстреливаясь от врагов. Ростов в это время перешёл полностью на производство военной техники и укрепления города. "Хоть бы с ним было все нормально..." Последнее что увидел Дунайский - приближение к нему Берхарда и резкую боль на скрытом глазу. Донской прикладывал все силы чтобы помочь в этой войне. 16 октября оборона Одессы окончилась. Его сдали врагу. За несколько месяцев вытаскивает себя и многие города своей области из тюрьмы. 17 ноября войска уже подобрались к Ростову только спустя неделю его освободили от оккупации. Большая часть заводов разрешена, как и часть города. Спустя ещё несколько месяцев его освободили. Стал очень раздражительным. – Пипец... Только 150, а уже столько событий... Ладно. Поехал как только смог в Ростов. Ростов было не узнать, очень мало людей, а четверти города и вовсе нет. Сам Донской вёл также битву где только мог. Идет по Ростову и не узнаёт сам город. В тихом городе раздаётся крик. – Лëха! Донской! Здесь ли ты?! Бежит по останкам города. Тот возвращался на лошади и услышал знакомый голос. – Женя? Подбежал к лошади. – Привет, Лёх... Тот спрыгнул с нее и крепко обнял того. Обнял его в ответ, целуя в щёку. – Я знаю, что ты устал. Пошли отдышимся немного. Тебе это необходимо. – Погоди совсем немного... Тихо произнес кудрявый, снова сжимая его в своих объятиях. Погладил его по спине. – Я тоже скучал, Лешенька. – Я тоже... Тот всё-таки отвел его в свою небольшую квартиру. Там была всего кухня, ванная и спальня. – Мою квартиру разбомбили.. Поэтому сейчас живу здесь. – Ну... Как ты помнится говорил "в тесноте, да не в обиде". – Да, есть такое... Слабо улыбнулся. – Мне даже угостить тебя нечем... – Не надо ничего, Лёш. Сейчас тяжёлое время. Не до того. Хочу сломать нос Берлину. – Поддерживаю... Как ты кстати? Слышал, что ты долго врремя был в оккупации. – Эм... В голове всплыли пытки, оккупация, газовые камеры. – Да нормально. Жив как видишь! – Это хорошо... Снова обнял. – Прости, я не смог тебя защитить... – Это я тебя. Не волнуйся. Прорвемся как-нибудь. Прижался к нему. – Да... Прорвёмся... Поцеловал в макушку. – Думаю... Мы заслужили звания героев. Интересно, введут ли такое звание город-герой? – Не знаю... Я хочу чтобы это просто закончилось. – Закончится уже скоро. Нюхом чую, скоро сломаю нос одному. – А я тебе помогу в этом. Обнял его. – Давай больше никогда не расставаться? – Давай. Крепче обнял. – Лёшик... Обнял его крепко-крепко. – М? Тоже обнимает. – Я рад, что ты в относительном порядке. – Я тоже... Посмотрел на того и поцеловал в губы. – М? Не ожидал этого, но ответил на поцелуй, сминая его губы и погрузив руки ему за спину. Крепко обнимал того и нежно целовал. Отвечал на поцелуи. – Люблю тебя, Лёх... – И я тебя, Жень... – Мне нужно будет скоро уходить. – Да, я понимаю... Мы ведь еще встретимся? Слабо улыбнулся. – Обязательно. Ты думаешь, я позволю тебе в одиночку надрать задницу этим сособакам? Тот немного посмеялся. – Давай провожу тебя... – Лёш, главное - давай себе отдыхать. – Тебя это тоже касается. – Конечно. Но чую, Киев не даст просто так нихрена не делать. А ещё нужно как-то восстанавливать свой город пока не откинулся. – Да уж, согласен с тобой... Значит, еще увидимся? – Конечно. Я не говорю "Прощай", всего лишь "До скорой встречи". Поцеловал его напоследок в губы снова. Ответил на поцелуй, поймал грузовик и поехал к себе в город. Леша смотрел тому вдаль и о чем-то думал. Июнь 1945 года. Сидит спокойно у себя в городе, который понемногу отстраивают. У него новое звание "Города-героя". Не то чтобы Дунайский был этому не рад, но всё же если бы не было так больно в процессе было бы приятнее. Лёша тут же как появилась возможность отправился к возлюбленному. И уже стоя перед дверью постучался. Услышав стук в дверь Женя почему-то подумал только на одного аватара. Впрочем это он и оказался. – Лёша? Привет! Налетел на него и обнял со всей одесской любовью. Крепко обнял в ответ и в квартире буквально стал расцеловывать его лицо. Женька просто зажмурился от удовольствия, позволив Донскому расцеловать своё лицо. Последний поцелуй пришелся в губы того. Усмехнулся ему прямо в губы. – Наконец-то мир! – Именно! Я так по тебе скучал! – Я по тебе тоже. Выкарабкался из его объятий и побежал на кухню чтобы поставить чайник. Пошёл за ним. Поставил на уже рабочую электрическую плиту. Специально поменял газовую на такую. Наблюдает за своим счастьем. – Подожди меня здесь пару минут. – Ну хорошо. Быстренько замазал шрам на глазу и привёл себя в нормальный вид. Вышел обратно к Донскому. Смотрел в окно, а после на своего любимого. – Ты все также прекрасен. – Спасибо, Лёш... Налил ему чай. – Извини, сахара нет. Не завезли ещё. – Я понимаю, Жень, не волнуйся. – Ну и хорошо. Не выдержал и обнял его. – Я... Устал... Обнял в ответ, поглаживая по голове. – Теперь все будет хорошо. – Я верю... Нужно просто немного передохнуть. – Я помогу тебе в случае чего, солнце. – Спасибо, Лëх. Но и о себе не забывай. – Не волнуйся, все хорошо. – Не бойся. Я с тобой. – И я с тобой. 1994 год. Недавно Женя отметил своё 200-летие. Шел по степи с пистолетом на ремне. – Деньги собираешь возвращать или нет? Пытался выбить свои деньги. – Руки убрал от него, казачок. Приставил ему в затылок пистолет. – Откуда ты только вылез... С чего ты взял, что "казачок"? – По шашке, дурак. Хоть бы спрятать додумался... На лице и в голосе слышалась усмешка. – А зачем мне её прятать? Так и держит рыжего. – Тут с недавних пор донских не любят, если ты не знал. Короче... Хорош зубы заговаривать. Я сказал отпустить его. – Ещё чего, он мне должен. А у людей кишка тонка выстрелить. – Да что ты? Раздался щелчок затвора. После - выстрел. Рыжий в афиге. А Ростов повернулся к тому. – Одесса?! Когда мы с тобой в последний раз виделись? Не знал, что у тебя так голос сел. – А? Чего? Ростов? Сам пристрелил рыжего, чтобы ничего никому не сказал. – Действительно голос стал ниже. – Ты... Ты что тут делаешь, Алексей? – За этим гнался. Он у меня деньги в долг взял и не отдает. – Теперь уж никогда не отдаст. Перешагнул через тело рыжего. – Ну естественно, кто-то же не дал мне закончить. – Ну извини. Что упало, то моё. Подобрал кошелёк у тела рыжего. – Теперь и это моё. – Я же сейчас их и у тебя заберу, Евгений. Навёл на него вновь пистолет. – Соскучился? – Очень. Шёл на того. Положил кошелёк к себе за пазуху. – Щаз! Разбежался отдавать тебе деньги! – Это мои деньги. – Что упало, то пропало. Усмехнулся и растворился в воздухе. – Женя, блять! Надо было всё-таки тебе ещё тогда на рынке бошку снести! Убежал от него. Ростовский посмотрел вокруг его любимые степи. Поэтому тот решил немного передохнуть и насладиться пейзажем. Покамест выкупил свой родной дом у правительства и заселился там. Залез на коня и помчался в свой любимый Ростов. 2 мая 2014 года. Женя проснулся рано утром. У него жутко болела голова. Леша в этот день вновь скакал на лошади по своим степям. Высунув голову в окно, Дунайский увидел как люди собрались и заметил среди них определенно не одесситов. «Что они делают?» Надел на себя первую попавшуюся одежду и выбежал на улицу. Ростов чувствовал будто что-то не так, но не понимал что. Почувствовал жжение в груди. Его людей уже сжигали. «Да что происходит?!» Увидел у них на предплечьях знак своего поручителя. Но они точно пришли не с добром. Леша просто не знал куда себя деть, что-то вело его в сторону Одессы. Сердце колотилось где-то в горле. Прорвался через толпу и зашел в само здание. – Пиздец... В глазах застыл огонь. – Сколько мы с ним не виделись? Да уж... Проверить можно будет? Тяжело дышит и кричит. Слышит медленные шаги и голос Киева. – Женечка, тебе плохо? Смотрел на своего воспитанника. Замыленными глазами смотрит куда-то сквозь поручителя. – Нутро всё горит... Что происходит? – Это? Моя воля, если можно так сказать. Медленно подходил к тому. – Твоя? Нет... За что? За то что Сева отсоединился? Или за то что Богдан и Кирилл объявили свою независимость? По щекам медленно текут прозрачные слёзы. – Пойми, я не хочу чтобы мои воспитанники отделялись от меня. Это ради и твоего благополучия. – Ты ещё за это ответишь... Я... Проклинаю тебя, Киев... Прошептал Евгений и потерял сознание. Лёша был в шоке от того, что он увидел. И пытался найти Женю. Вот что его сюда тянуло. Киев же поднял того на руки и неспеша понес куда-то. Очнулся Женя где-то через несколько часов. Голова все еще безумно болела. – Накаркал... Все же хорошо было... Взял телефон и набрал первый номер. Это был номер Донского. Леша тут же ответил. – Ты чертов идиот где вообще находишься?! – Лёша... Мне очень плохо. Я... Не знаю где я и что вообще происходит. Выдохнул. – Предполагаю, что я сейчас в Киеве. По крайней мере, архитектура говорит об этом. – Так... Ты хоть знаешь примерно на какой улице находишься? Я сейчас в Одессе, тут просто отвратительно. – Спасибо, я знаю что у меня отвратительно. Где-то в центре, скорее всего. – Окно есть куда ты можешь посмотреть? – Есть. Как-то же я понял, что в Киеве. Ах! Услышал приближающиеся шаги. – Я тебя понял, жди, постараюсь добраться как можно скорее! Спрятал телефон подальше. Это зашел Киев. – Ты уже очнулся, Женечка. – Что тебе нужно от меня? Я не собирался отделяться. Зачем это всё? – Просто перестраховаться, ничего более, тебе незачем беспокоиться. Я ведь никогда не вредил тебе. – Ммм... Несколько часов назад это что было? Лучше объявлю независимость и примкну к России. И к Лёше... – Я как чувствовал, что не нужно было тебе с этим казаком общаться. Что же, посидишь тогда здесь, не ожидал от тебя такого. – Ты не сможешь меня здесь вечно держать! Я могу легко сбежать! – С 5 этажа? – Хоть с 10, хоть с 20. Я люблю его! Я хочу за него замуж! – Я прошу прощения за кого? – За Донского! Верните мне его! Он мне нужен... Я без него не могу... Люблю я его! – А потом тоже захочешь отсоединиться от меня? – Нет. Я ведь никогда тебе не врал. Всегда правду говорил.