Антитеза

      — Врой, ну что, придурки, наконец чертовщина закончилась! Если у кого ещё есть тайны одна дерьмовее другой, сразу закрывайте рот и идите вешаться, чертовщины с меня хватит до самой смерти, — не без смешков в голосе крикнул Скуало, хлопнув по столу так, что тот заходит ходуном.       Кажется, его придётся менять. Когда Фран в последний раз сидел в зале заседаний Варии, так не было. Видно, за месяцы в Центре Скуало успел порядком понервничать и выместить эмоции на мебели. На это, впрочем, намекал не только стол, но и окружение — трещины и следы от выстрелов на стенах, явно сменившиеся ставни и в особенности ставшее меньше количество стульев.       Но юноша не мог оспорить и вероятности того, что все разрушения появились за те три недели, что они с Бельфегором вернулись из Центра. Франу редко доводилось встречаться с кем-то ещё, — все эти дни он провёл в доме, отсыпаясь и отъедаясь, как и обещал — но Потрошитель, заливисто хохоча, передавал ему, что Скуало и босс взялись за старое и младшие офицеры и административные работники встречали их проявления любви чуть ли не по часам. В том числе и потому, что с отчётами и подведением итогов начальству пришлось подождать. И их это не устроило. По крайней мере, часть из старших.       — Мусор орущий, хоть на минуту рот закрой. Никакого покоя с вами всеми, — выдохнул Занзас, прижав к губам стакан с виски. — Вернулись и вернулись. Живы? Закончили это дерьмо? Как будто надо больше.       — О, босс, но нам ведь так интересно послушать! Неужели вам совсем не хочется узнать, что случилось и как? — захохотал Луссурия, и вовсе не отреагировав на его грубость.       — Босс, не обязательно слушать нас. Я лично соберу всю информацию и передам вам, — преданным псом подскочил с места Леви.       За что чуть не получил не только удар пламенем дождя, но и выстрел. Увернулся от них легко и тут же вернулся на место, впрочем, показательно нахмурившись. Бельфегор, сидевший рядом с Франом и разве что не сопевший в открытую, от такого даже завозился и сел ровнее. И выглядеть при этом стал ещё забавнее, чем когда вчера вечером Фран предложил ему необычный способ побыть вместе в виде совместного чтения, плавно перешедшего в минет и обмен грубоватыми комплиментами перед сном.       Впрочем, Бельфегор вмешиваться в разговор не стал. Как и Фран. Оба они разве что покосились друга на друга и приготовились получить то, что и должны были — вопросы. Если уж Занзас пришёл на собрание, отвлёкшись от решения вопросов с Вонголой, стоило ожидать, что их будет много.       И понятно, почему. Для жителей пустоши месяцы, проведённые шпионами в Центре, превратились в сплошную неизвестность. Ещё в Вонголе, куда Савада уговорил Франа и Бельфегора заглянуть, чтобы показать юношу их врачам, стало понятно, что после боя в Кратере группировки замерли в напряжённом ожидании. Мелкие разбирались с остатками Мельфиоре, — гоняли культистов, чтобы ни одного не осталось — а крупные силились помогать им, но погрязли во внутренних проблемах. Ещё бы, большая их часть немало постарадала.       Шимон пришлось вернуться буквально на руины и восстанавливать их с нуля. Как и Джиглио Неро, у которых в распоряжении осталось не больше бойцов, чем у их ближайших соседей. Что там у них получилось, а что нет Фран не узнавал, но в Вонголе довольно громко говорили о возможном слиянии группировок. По крайней мере, Джотто, вернувший себе бразды правления, предлагал что Юни, что Энме положиться на них. Хотя сам, в общем-то, оказался в ситуации не лучше. Занзас-то никуда не делся и от амбиций отказался лишь в самой грубой вариации, примирившись с возвращением Джотто на роль босса, но не с отказом от власти.       Впрочем, пока ещё все эти вопросы витали в воздухе. Как и Центр, пустошь ждали большие перемены, но какими они будут оставалось только гадать. А раз так, стоило сосредоточиться на настоящем.       Скуало ещё раз заставил юношу сделать это, когда, заметив, что тот широко зевнул и потянулся, так показав, что на этом его проблемность закончилась, закричал:       — А ну не спать, вы, двое! Вам и так достаточно времени дали! Считайте это за уважение и проявляйте ответное, придурки!       — Ши-ши-ши, мы и так его, считай, проявили. Будете слушать подборку новостей, а не поток сознания в исполнении задолбавшейся лягушки, — усмехнулся Бельфегор, качнувшись на стуле и закинув за голову руки. — Большего он три недели назад выдать не мог.       — А ты как будто не при делах, — протянул Фран, пихнув его в бок так, чтобы Потрошитель качнулся сильнее, но не упал. — После Центра тоже статусу гения не особо соответствовал… Живой — и ладно, а?       — Вот же гадость квакающая, — цокнул Бельфегор языком, легко увернувшись от тычка и сев ровнее. — Себе этот вопрос направь, герой-любовник болотный, если не хочешь и сегодня сам болтать.       — Врой, мне не важно, кто из вас двоих будет рот раскрывать и остатки мозгов напрягать! — взревел Скуало, не дав Франу ответить очередной остротой. — Отчёт мне, быстро! Задолбали с ним тянуть! То спать хотим, то отпуск у нас, то трахаетесь, как кролики! Отговорки не принимаются!       А вот уточнения про то, чем они занимались, наверстывая упущенное в Центре, можно было и опустить. В конце концов, они не только сексом близость укрепляли, но и общением. Долгим, основательным общением: в их стиле, с подколками и грубостями, но вскрывавшим старые раны и дававшим освобождение застарелой боли. Фран рассказал, что хотел бы ещё раз увидиться с Мортелло и узнать, как он и его семья встретили закат старого Центра, хотя сам отказался от новой встречи перед возвращением в пустошь. Бельфегор добавил подробностей тому, что узнал о поступках Расиэля, и поделился историей их вечной борьбы: не без усмешки на губах, но с тенью печали в словах. Они оба вспомнили, что любили, а что нет, что хотели бы сделать, а что собирались оставить в прошлом. Позволили друг другу стать ещё ближе, понять друг друга лучше. Так, как и должны были сделать давно, но до чего смогли добраться только в три недели, когда наконец оказались одни, закрывшись в доме Бельфегора, отгородившись от мира и взявшись собирать осколки прежних себя, чтобы вернуться в пустошь по-настоящему, пусть и немного другими.       Указывать всё это Скуало не имело смысла. Он знал. В конце концов, сам каждый день заглядывал к ним вместе с Луссурией. Приносил еду и лекарства, пытался втянуть в патрули, выбивал отчёты, но скорее чтобы увидеть старших офицеров, прошедших через Центр и очевидно встретивших там что-то совсем дурное, и убедиться, что они на самом деле просто хотели отдохнуть, а не сломались окончательно. Сейчас он просто злился. И, наверное, волновался только больше, раз уж впервые за три недели сумел вытащить из дома и Бельфегора, и Франа, да ещё и на официальное собрание.       Стоило на самом деле уважать его тревоги.       — А мы и не собираемся отговариваться, — протянул Фран, навалившись на стол. — Что именно хотели бы услышать? Что в Центре нас встретило не одно пламя, а целых шесть? И что вы его владельцев неплохо знали?       — Допустим, это мне птичка в лице одной предательской задницы напеть успела, — выдохнул Скуало, глянув на него очень недовольно, но не став поправлять. — Как и то, что ты, зелень придурошная, решил все эти шесть огней в себя принять. Шкатулка ебучая. Только ещё на ножках.       — Ши-ши-ши, а мне нравится это прозвище, — рассмеялся Бельфегор, потрепав Франа по волосам так, что чуть не ткнул лицом в стол. — Шкатулка из него плохая получилась, правда, пламя так и рвалось показаться. Такое же дурное было. Но даже его лягушка задушила.       Ещё в пути до Центра они с Хранителями условились ничего не говорить об истиной сущности пламени. Это осталось в прошлом. Пламя легло в колбу, чтобы остаться там навсегда. Значит, не стоило ворошить его прошлое. По крайней мере, Франу этого не хотелось. Как и рассказывать всем вокруг долгую и сложную историю о других мирах, желании и попытках спасти Бельфегора.       — К слову, это было непросто. Пламя так себе товарищ. Непослушный, — протянул Фран, покивав выводам напарника. — Не люблю хвалить чужие достижения и не говорить о себе, но тут большие благодарности стоит сказать Хранителям. Они очень постарались. Помогали нам исследовать Центр и лезть во все его углы, чтобы найти огни. Не то чтобы моё мнение вам важно, наверное, но советую присмотреться к ним. Дать время. У этих ребят ещё могут быть хорошие решения.       — Ши-ши-ши, самая внезапная фраза от меня, но, да, Хранители хорошо себя показали. Не как бойцы, но как неплохая поддержка. Думалка у них работала, — поддержал юношу Бельфегор, задумчиво потерев подбородок. — А ещё они много чего записали и запомнили в Центре. Мы куда только не влезли, во все их проекты. Правда, глядишь, со временем они в пустоши и без Хранителей появятся.       — Это мы заметили. Купол треснул. Ваша работа? — приоткрыл один глаз Занзас, всё же обратив на них внимание.       — Франа, — горделиво отозвался Бельфегор. — Бьякуран, змея придурошная, с Центром спелся. Настолько, что умудрился своего единственного товарища там оттеснить от работы, сработаться с Советом и направить его ресурсы за носителем пламени.       — Дай угадаю, потому что вы спалились? — фыркнул Скуало.       — Ещё в первый день, — неохотно признал Фран. — Знаете, мы такой шум навели, что трудно было надеяться на незаметность. Предосторожности не особо помогли. Так получалось, что у Бьякурана просто был план на нас, поэтому он и отвёл Совет от наблюдения за новыми крысками в банке.       Это им перед уходом рассказал Ирие. Без особого желания, но признал, что Бьякуран знал, что за ним последуют, и упросил его найти отговорки для Совета. А он и нашёл. Позволил побыть свободными в первые недели и только после нападения на университет начал что-то подозревать в планах напарника и идти им поперёк. Эта правда была ранящей, но чертовски ироничной.       — Да, они нас нашли. Да, позволили нам бегать по Центру. Думали что за нами наблюдают мои родичи, ши-ши-ши, — недовольно скривился Бельфегор. — Но огни-то мы нашли! Значит, цель выполнили.       — Ага. Так, что Центр теперь хрен пойми что дальше делать будут, — выдохнул Скуало, потерев переносицу. — Радует только то, что у них впереди годы хаоса после такого кипиша. И что Бьякуран подох наконец. С пламенем-то что?       — Осталось там, — спокойно ответил Фран, подперев голову рукой и невинно похлопав глазами. — В установке вроде Три-ни-сетте и под контролем парня, что осознал, насколько всё это опасно и почему не стоит лезть к пламени дальше положенного, так что про него на самом деле можем забыть.       Не то чтобы Фран верил Ирие… Но тот выглядел настолько уверенно когда говорил, что сохранит пламя в установке и больше не допустит его к миру, что юноше захотелось всё же дать ему шанс. В конце концов, этот глупый учёный успел понять, какой могла быть цена его желания. И обещался солгать о том, что с ним случилось и почему установка «Кавахира» якобы сломалась.       В любом случае, Фран настолько устал от этой истории с пламенем, что с радостью переложил её на чужие плечи.       — Ну наконец вы, два придурка, озвучили это официально, — саркастично похлопал в ладоши Скуало, впрочем, на самом деле широко улыбнувшись. — К чёрту пламя! И к чёрту Центр! Да здравствует покой в пустоши!       — Временный, а? — указал Фран на Занзаса, заранее приготовив иллюзия для защиты от возможного выстрела.       После контакта с пламенем они стали слушаться хуже. Может, потому, что Фран всё ещё не привык использовать их в открытую, без страха почувствовать ауру у шеи, зуд в левом глазу и холод в груди. А может, потому, что попадание в установку что-то повредило и в пламени самого юноши. Так или иначе, он растерял прежние способности. Впрочем, остался на уровне себя, только начавшего использовать кольцо Ада, хоть и с большей хаотичностью в образах. Не худшая доля. Возможность начать новый путь к высотам, на этот раз честнее.       Тем более, что теперь возможностей у него было больше. По крайней мере, спать Фран наконец стал постоянно, а впереди у него было возвращение тренировок с Бельфегором. Они обещали стать сложнее, — мутность в левом глазу не исчезла, превратившись из связи с пламенем в размытость — но юношу это не смущало. Больше нет.       Теперь он знал, чего хотел, и собирался стремиться к этому, раз уж ему дали шанс. Что бы ни ждало в будущем. Даже если война с Вонголой.       — Чёрт его знает, мусор зелёный, — вопреки ожиданиям Франа пожал плечами Занзас, подарив старшим офицерам усмешку. — Джотто хитрая тварь. Умный мусор, стойкий. Хороший лидер. Не хочу этого признавать, но устранять его меня не интересует. Пусть живёт.       — А вы не надейтесь, что так просто отделаетесь, — продолжил за него Скуало. — Мы с Вонголы ещё не такого стрясём. Они уже нам чеканный аппарат пообещали взамен на невмешательство в работу Джотто и остатков его Хранителей. Глядишь, как начнём деньги чеканить, так вас и пошлём их по остаткам связанных деревень посылать, показывать им, на что меняться в будущем будем.       Чеканные аппараты? Это те, что деньги чеканили? Фран не особо вникал в экономические дела пустоши, но краем уха слышал, что Вонгола держала всё, что было связано с деньгами, под своим контролем. Наверное, на этом и держали роль главенствующей группировки даже на грани гражданской войны. По крайней мере, о другой валюте, кроме монет, что платили и в Варии в качестве зарплаты, он не слышал.       И они так просто решили отдать настолько важную возможность, как чеканка денег, Варии? Да, Занзас на самом деле неплохо прижал даже Джотто. Чего и стоило ожидать. Ещё в Вонголе Фран узнал, что главенствующая группировка потеряла двух Хранителей из старшего состава, Кнакла и Асари, не говоря уже о поддержке дружественных группировок. Шимон и Джиглио Неро обещали восстанавливаться ещё много лет, а даже если могли присоединиться к Вонголе, особо не пополнили бы их боевой состав.       А Вария за месяцы боя с Центром постаралась встать на ноги. Они потеряли меньше всего бойцов на общем фоне, наладили поставки оружия сразу же после конца конфликта с Мельфиоре и даже начали расширять базу. По крайней мере, Фран видел, что за складами, на порядочном расстоянии от дома Бельфегора, но достаточно видно, начали настраивать стены. И, судя по ворчанию Потрошителя, собирались разбить там небольшую ферму.       Будущее Варии обещало быть светлым. Особенно если Вонгола на самом деле передаст им чеканный аппарат. Глядишь, им удастся занять роль главенствующей группировки и без новой войны… Но это не значило, что Фран хотел носиться с новыми делами по каким-то там деревням. Нет, финансы точно не были его специальностью.       — О нет, ищи кого другого, с меня хватит! — тут же отмахнулся от предложения Бельфегор, демонстративно выхватив из кармана форменного плаща клинок и качнув им. — У меня на ближайшие года два есть планы и их часть — держаться подальше от Вонголы. И у лягушки тоже.       — Вот же ты предательская задница, — фыркнул Скуало, впрочем, и вовсе не разозлившись. — Все планы здесь сверяются со мной. Колитесь давайте, придурошные, что задумали?       — Ой, Скуалушка, как будто не понятно! — рассмеялся Луссурия, прикрыв рот ладонью и откинувшись на спинку стула. — Ты посмотри на Белюшку и на то, как он с Франни обращается — сразу понятно, какие у них планы. Ребятки, медовый месяц вам справлять ещё рановато, это только после свадьбы!       — А кто сказал, что свадьбы не будет, ши-ши-ши? — широко заулыбался Бельфегор, заставив Франа чуть повернуться в его сторону и подарить наигранно-удивленный взгляд.       О таком уровне их отношений юноша пока не думал. Впрочем, скорее потому, что никогда вообще о браке не думал. Трудно было представить себе что-то такое, когда первые отношения начал только в прошлом году, а о будущем думал постольку-поскольку — больше, чем прежде, но пока ещё осторожно. Признаться, такая близость с Бельфегором звучала заманчиво… Не то чтобы им требовалось подтверждение их чувств, — всё и так уже доказали — но почему нет? Однажды…       Вместо того, чтобы дополнить свою фразу обещанием «в будущем», Бельфегор внезапно поднялся из-за стола. Гордо приосанившись он, кажется, окинул взглядом собравшихся. Получил непонимающим взгляд от Франа и вопрос:       — Ты чего задумал, маньячина? — от Скуало.       Даже босс отставил стакан и посмотрел в их сторону. Луссурия же и вовсе напряжённо приподнялся и разве что в ладоши не захлопал, кажется, первее их всех поняв, к чему дело пошло.       Фран вот не осознал. Не понял даже когда Бельфегор внезапно подошёл к нему со спины, схватил за запястье и заставил поднять не только голову, но и руку. Впрочем, не дёрнулся, позволив Потрошителю под наступившее в зале молчание сдернуть кольцо со своего пальца, — Фран вернул его только на прошлой неделе, на пробу, чтобы освоиться с пламенем. Разве что захлопал глазами в попытке получить объяснение, когда Бельфегор снял и своё кольцо… Чтобы надеть его на палец Франа. А своё он заменил кольцом юноши.       От крика Скуало, кажется, даже стол затрясся:       — Врой, какого хера?! Не здесь же! Не так же! Придурок безголовый, хоть бы предупредил!       — О, поздравляю, поздравляю! Как знал, что это случится не сегодня, так завтра! — рассмеялся Луссурия, всё же захлопав в ладоши.       — Мусор наёмнический, да ты совсем, кажется, поехал. На этот раз хотя бы в нормальную сторону, — к удивлению Франа засмеялся Занзас, вновь подхватив стакан, но подняв его повыше, как для тоста. — Да и к чёрту вас, празднуйте. Не думал, что увижу это от тебя, мусор, но тем смешнее.       И только Фран не понял, к чему всё это было. Подняв руку, он взглянул на чужое кольцо на своём пальце. Оно было чуть больше его собственного и могло слететь от любого неловкого движения, но камень на нём, удивительное дело, уже подёрнулся мутью, сделавшей алый цвет темнее. Осознание заскреблость в сознании, обожгло что-то внутри, заставив чуть нахмуриться.       — Бел-семпай, я правильно понял намек? — протянул Фран, снова подняв взгляд на Бельфегора.       — Лягух, не будь дураком. За три недели совсем мозги проспал? — цокнул Бельфегор языком, поведя плечом. — О чём говорили, то и сделал.       — Да ты бы хоть сверился с зеленью! Он в пустошных свадебных традициях как ты в романтике! — рявкнул Скуало, не сводя взгляда с Бельфегора.       — Я и так неделю об этом думал! Ши-ши-ши, для меня это уже больше, чем приличный срок для решения, — огрызнулся Потрошитель, расправив плечи только шире, но став выглядеть ещё смущённее.       Фран мог бы помочь ему. Но после такого ему бы самому кто помог.       Юноша ещё раз опустил взгляд на ладонь. Остановил его на кольце, так странновато смотревшемся на его слишком тонком ещё пальце. Свадебные традиции пустоши? Обмен кольцами? Нет, стоп, стоило начать с другого — свадьба! Это так ему Бельфегор предложил закрепить отношения? Сейчас? Фран подумал, конечно, что это звучало занятно, но не предполагал, что «однажды» наступит так скоро!       Но, с другой стороны… Он был не против. А Бельфегор думал об этом. Целую неделю, что для него на самом деле было необычно. Хотел, чтобы Фран остался рядом. Хотел показать свои чувства и так — не только в неловких ещё словах и грубоватой нежности, но и во внезапном, но таком важном шаге, как предложение.       Фран не был мастером проявлять эмоции. Долгое время и вовсе отказывался от них, а потом ещё и жил с кольцами Ада, что неплохо подавляли любые чувства, кроме ярости и любви к Бельфегору. Но сейчас колец больше не было. А сам Фран чуть отпустил контроль эмоций. Всё ещё держал их в узде, желая полагаться на разум, но позволял себе больше открытости в те три недели, что они с Бельфегором провели, наслаждаясь возвращением домой.       Не думал, правда, что настолько. Но не каждый день человек, которому он отдал сердце, предлагал ему закрепить отношения!       Фран не сдержался, как ни пытался. Смех сначала защекотал горло и забился в груди, словно сжав что-то между ребер, потом заставил растянуть губы в широкой, искренней улыбки, и, наконец, рассмеяться. Он постарался сдержать его. Поджал губы, чуть согнулся, даже зажмурился… Но всё равно не сумел. Рассмеялся, как делал разве что в детстве — громко, в открытую, отпустив себя. Восторг, смущение и радость смешались в такой клубок, что жар опалил щёки и уши, заставил прижать ладонь к груди и накрыть второй, чтобы ощутить кольцо на пальце — не его, с пока ещё красным камнем, чуть соскальзывавшее с пальца.       В зале снова на миг наступила тишина. Скуало даже на крик не разошёлся — выдохнул еле слышно:       — Мелочь, ты что… Смеёшься?       Фран не ответил. Хотел бы, но не смог прервать смех, как ни пытался. Удивление стало только больше. Бельфегор даже схватил его за плечи и заставил откинуться на спинку стула, чтобы посмотреть на его лицо. Фран заулыбался только шире. Смех стал громче и сильнее, найдя на него новой волной, стоило юноше увидеть растерянное выражение лица Потрошителя.       — Он ещё и улыбается, — выдохнул тот, чуть ослабив хватку на плечах Франа.       — Бел, придурь, ты его поломал! — всё же в голос рявкнул Скуало.       — А я чего?! Ши-ши-ши, лягух, возвращайся. С ума от радости сошёл? — выдохнул Бельфегор, склонившись над ним.       — Может быть… — выдохнул в перерывах между смешками Фран. — И сошёл. Но только рад этому. Не ожидал… Такого предложения. Я согласен, Бел.       — Вот так сразу? Нет, от тебя этого ждут, но может хоть сейчас подумаешь? –кажется, смутился только больше Бельфегор.       — Сейчас мне времени на раздумья точно не нужно. Не перед таким предложением. От грозного Принца его получить слишком заманчиво, отказа не будет.       В конце концов, он всё решил ещё прошлой зимой. С тех пор его мнение только укрепилось: он хотел остаться с Бельфегором. Даже если предложение это оказалось внезапным, его сделал не Фран. Нет, на обмен кольцами решился именно Бельфегор. И это значило слишком много, чтобы Фран хоть на миг задумался о том, что с таким стоило повременить.       В конце концов, он редко думал перед тем, как на что-то решиться. И тогда события обещали не что-то хорошее. Сейчас же… Стоило ли вообще думать отказаться от предложения новой жизни? Это само по себе звучало глупостью.       На этот раз решимость Франа пришлась по душе и Бельфегору. Напрягшись разве что на миг, он качнул головой, видно, отбросив смущение, и заулыбался во все тридцать два: не безумно и дико, как в боях, а весело, как в момент, когда решался на самые странные, испытывающие силы, но способные порадовать эго Принца авантюры. Пожалуй, решение предложить брак — и в особенности полученное на него согласие — было такой авантюрой. Но ни один из решившихся на неё не пожалел ни на миг. Даже услышав ворчания Скуало, очередной тост, уже без слов, от Занзаса, тяжёлый вздох Леви о фарсе посреди важного собрания и бормотания Луссурии о том, как можно было бы сыграть такую громкую свадьбу, особенно с женихом в лице грозного Потрошителя.       Нет, в дальнейшем их мысли сошлись. Не потребовалось даже переглядываться. Фран просто приподнялся и потянулся к Бельфегору, а тот в тот же миг склонился к нему. Поцелуй получился быстрым, смазанным, снова больше похожим на столкновение, но вместе с тем до того нежным и необходимым… Последние три недели они целовались чуть ли не каждый час, но в этой череде нежности перерыва не хотелось. Особенно когда поцелуй показался настолько особенным: что в голове закружилось, а смех вновь застучал в горле.       Фран перестал сдерживать его, когда Скуало швырнул в них уголёк, заставив прерваться, и рявкнул, перекрыв довольный писк Луссурии и возмущения Леви:       — Вон отсюда, кролики ебливые! Соситесь где-нибудь ещё! Это зал для совещаний, а не для налаживания отношений!       — Ши-ши-ши, лучшее, что я услышал от тебя за сегодня, — расхохотался Бельфегор, схватив Франа за ворот куртки и дёрнув вверх, чтобы тот поднялся. — Бай-би, старичье! С вас спонсирование. Так уж и быть, готов за это выйти в патруль перед тем, как мы отправимся в медовый месяц. А лягуха можете к оформлению новой части стены привлечь.       — У меня неоконченное архитектурное образование, Бел-семпай, — протянул Фран, поднявшись на ноги и послушно последовав за напарником, когда тот потянул его за собой. — И я ещё не до конца восстановился…       — Меч тебе в задницу, Бел, а не спонсирование! — рявкнул Скуало им вслед так, что у Франа в ушах заболело. — На патрули у меня будешь выходить до скончания века за эту выходку! Свадьба у него, блять! Хоть бы словом намекнул!       Несмотря на эту тираду, продолжившуюся и после того, как Бельфегор торопливо вытянул Франа из зала заседаний и потащил прочь, Скуало, кажется, волновался не о самом предложении, а скорее о том, как оно пришло. Ещё бы, две его язвы, о которых он заботился со всей неловкой отцовской старательностью, совсем с ума сошли и решили без обсуждения сыграть свадьбу. Тут только волосы на голове рвать оставалось.       Но вместо того, чтобы всерьёз посочувствовать ему, Фран снова засмеялся. Что-то подсказывало ему, что Скуало быстро отойдёт и сам придёт к ним обсуждать планы на будущее. И юноша сможет предложить ему парочку. На этот раз — точно. Хотя бы потому, что обыграть предложение Бельфегора ему хотелось как минимум перед Вонголой. А как максимум и перед Мукуро с Хром, если те ещё не собрали странных и не отправились восстанавливать Кокуе Лэнд. Впрочем, Мукуро об этом точно узнает… Фран даже готов был разойтись на иллюзию-послание, чтобы сообщить учителю о скорой свадьбе. И не только чтобы пригласить его на неё, но и чтобы бросить парочку саркастичных фразочек про то, что Бельфегор из всех людей решился на предложение раньше, чем это сделал Мукуро.       Да и… Пожалуй, ему хотелось поделиться таким счастьем со всеми, кто построил его новую жизнь, и не только с бойцами Варии.       — Чёрт, не ожидал, что из этого получится такое шоу, ши-ши-ши, — рассмеялся Бельфегор, едва они удались от зала собраний. — Не зря я не стал Скуало намекать, его лицо того стоило.       — А моё? Мне ты о своём решении, к слову, тоже забыл сказать, — протянул Фран, поравнявшись с Бельфегором, чтобы тот всё же отпустил его, и тут же поймав напарника за ладонь, чтобы сжать её, насладившись прохладой чужой кожи и тем, как тонкие мозолистые пальцы переплелись с его собственными.       — Твоё вообще лучше всего за сегодня было, — заулыбался только шире Потрошитель, подняв голову повыше. — Теперь, узнав, как ты смеёшься, я буду делать всё, чтобы слышать это почаще, так и знай, лягушка.       — Если ты этого хочешь, я постараюсь смеяться почаще и погромче, — покивал Фран, лишь на миг состроив задумчивость. — У меня плохо получается проявлять эмоции и ещё хуже — их признавать, но я постараюсь. Начну прямо сейчас — я очень счастлив, Бел. Правда. Не думал, что получу предложение так рано… И, честно, что получу вообще.        — Не зря, я хотел его отложить, если не выбросить из головы вовсе, — не стал скрываться Бельфегор, чуть пихнув его плечом. — Но ты сегодня утром так смешно сопел у меня под боком и бормотал, как хочешь, чтобы я ещё рядом полежал, когда я завтрак пошёл готовить, что мысль сама собой в слова сложилась. И вообще, не мне тебя за проявления чувств выговаривать. Как будто я в этом мастер. Но, знаешь, Фран… Я хочу и дальше просыпаться, как сегодня. Каждый чёртов день, сколько мне их теперь ещё отведено.       — Постараемся, чтобы у нас обоих этих дней было побольше? Или всё же отметим медовый месяц в пустоши? — покосился Фран на напарника, лукаво прищурившись.       — Спрашиваешь ещё! Ши-ши-ши, пустошь ты у меня увидишь! Во всей красе, такой же ядовитой, как твоя, гадость зелёная, — рассмеялся Бельфегор, всё же выпутав руку из ладони Франа, но тут же опустив её на голову юноши и растепав его волосы.       Тот и не подумал сопротивляться, лишь поднял голову, вжавшись в ладонь Бельфегора, и позволил ему качнуть себя так, что перед глазами чуть расплылось. Конечно, после такой грубоватой ласки волосы его растрепались особенно сильно — часть прядок упала на глаза, оставшиеся перепутались и чуть завихрились на кончиках. Фран только фыркнул, чтобы открыть хотя бы глаза.       Впрочем, тут же остановился, когда Бельфегор сам чуть поправил его волосы. Прижмурился, всем собой показав, как ему это было приятно. Получил в награду внезапность: Бельфегор быстрым движением поймал его за пряди и дёрнул.       — Ай, Бел-семпай, — протянул юноша, и вовсе проигнорировав короткий укол боли.       — Не ай, а смотри! — воскликнул Бельфегор, показав волосок, который выдернул.       Фран сначала не понял, зачем напарник вообще это сделал. Ну волос и волос, подумаешь. А потом присмотрелся… И уже сам потянулся к волоску, чтобы забрать его. Внезапное осознание заставило его искренне ахнуть и потянуться к голове.       Волосок был чёрным. Не ярко-зелёным и длинным, а… Как раньше. Неужели после ослабевания влияния пламени не только на него, но и на всю пустошь ему и настоящий цвет волос вернуться мог? Фран успел привыкнуть к новому, но не мог сказать, что не хотел бы вновь видеть себя с чёрными прядями. В конце концов, после каждой покраски раньше он возвращался к родному цвету. Просто чтобы иметь возможность попробовать что-то новое или остаться обычным.       Кажется, теперь возможность выбора к нему возвращалась… Нет, уже вернулась. С тех пор, как пламя ушло во тьму, с тех пор, как его свет погас в колбе установки «Кавахира», оставшись лишь памятью, Фран стал волен решать свою судьбу. Этим волоском, первым знаком возвращения к привычному, он ещё раз получил знак: теперь все решения принадлежали лишь ему. И пусть будущее затянул туман неизвестности, Фран смотрел в него и видел наконец свет.       — Кажется, ты ещё увидишь меня с чёрными волосами. Надо же. Не думал даже, что это случится, — протянул юноша, выбросив волосок и вновь коснувшись прядей, чтобы пригладить их.       — Наконец тебя не придётся в шапки и капюшоны кутать, чтобы скрыть среди холмов, ши-ши-ши, — поддел его Бельфегор, закинув руки за голову и направившись дальше. — Кстати, лягух, обмен кольцами в пустоши — уже, считай, брачный контракт. Так что как насчёт собраться и свалить до того, как Луссурия устроит нам свадьбу на половину пустоши гостей и несколько дней попойки?       — Предлагаешь лишить его этой радости? Хм… — задумчиво протянул Фран, наигранно склонив голову к плечу. — Только если для начала мы заглянем в Вонголу. И в Джиглио Неро. Помнится, у Савады были какие-то планы на будущее. Что-то про засеивание пустоши.       На деле, звучала эта идея одновременно занятно и глупо. Видно, Савада давно о ней думал, но загорелся с новой силой, когда по пути в Вонголу Фран сказал, глядя на серые пустошные холмы, что теперь влияние пламени будет слабеть. Он хотел сказать этим всем шедшим с ним, что теперь боевой мощи у них станет поменьше, полагаться придётся только на навыки, но юный босс увидел это иначе — как возможность того, что земля пустоши станет плодородной, а вода перестанет отравлять посевы. Савада не замолкал об этом до самой Вонголы, и только там попросил пока никому не рассказывать о таком. Сказал, что хотел свериться с возможностями.       А их, понятно дело, могло стать меньше, раз уж Занзас так насел на Вонголу: не войной, но разделением преимуществ. Впрочем, если Савада решит на самом деле попробовать засеять пустошь, это точно вернёт главенствующей группировки упущенные позиции… Стоило ли это рисков для юного босса? Это Франу, пожалуй, очень хотелось узнать.       — Ой, этот идиот так и не научился отличать фантазии от реальности, но ты то куда? — сморщился Бельфегор, повернувшись к юноше.       — Не подумай, что я особо верю в эту затею сейчас, — пожал Фран плечами, впрочем, не став отступать от мыслей. — Пламя всё ещё при нас, значит, и фон его остался. Но, может, Савада решит попробовать. И мне интересно посмотреть, что из этого может выйти.       — В ближайшие годы — только трата сил, — цокнул Бельфегор языком. — Ладно, чёрт с ним, зайдём туда. Всё равно хочу посмотреть на новую расстановку сил в Вонголе.       Не то чтобы она могла сильно измениться. Савада ещё в первые дни в Вонголе твердо заявил, что на этом его работа боссом завершена. Джотто вернулся, свои ошибки юноша и молодые Хранители исправили, значит, дальше бороться за власть он не собирался. Чего и стоило ожидать. Тсунаёши был не из тех, кто мог встать во главу целой группировки, даже если неплохо справлялся с этим.       Ему пришло время отдохнуть. Может, попытать себя в другом деле, уже свободнее и наконец без тени успехов брата. В конце концов, именно этого для ученика хотел Реборн — возможности выбирать. Рано было ещё судить, сумеет Савада сделать это и кто при нём останется, а кто выберет другие пути… Но, пожалуй, Фран тоже хотел посмотреть, что там юный босс и его Хранители решили за месяц с их последней встречи, если считать ещё и путь до Варии. Да и, в конце концов, может, Мукуро и Хром оставили какое-то послание там.       Связаться с ними Франу хотелось, но, пожалуй, не через иллюзии. С посланиями у него всё ещё выходило не очень складно… А возвращаться во тьму мира огней он не хотел и вовсе. Знал, что теперь там не было пламени, что теперь пустошью заправляла другая Сноходица, сбежавшая из Вонголы ещё после ухода Франа к стенам Центра и взявшаяся исполнять последнюю волю учителя, даже видел её тень, — немую, в красных одеждах, подвижную, словно дымка тумана над равнинами — но… Всё равно не желал вновь нырять во мрак. Слишком уж устал от него. Слишком уж хотел отвыкнуть от того, что это могло быть его будущим.       — Так, с Вонголой решили, — продолжил Бельфегор, заметив, что Фран притих и задумался. — А в Джиглио Неро тебе зачем?       — Хочу рассказать его главе одну историю, — не стал скрываться юноша.       — О том, что с Арией случилось, может и Савада вякнуть. Юни всё равно на поклон к его семейке не раз и не два ездить, Джиглио Неро и близко из руин не поднимется в ближайшие годы, — фыркнул Бельфегор, подхватив его под локоть и протащив через приёмную так быстро, что офицер на рецепции не успел разойтись на вопросы.       — Нет, другую историю. О более дальних её предках. Так получается, что один из них мне очень помог, и я хотел бы отблагодарить его за это хотя бы увековечиванием в истории, — объяснился Фран, тут же полной грудью вдохнув свежий пустошный воздух и подставив лицо прохладному ветру.       — Ши-ши-ши, лягух, вот вроде главный секрет из тебя-шкатулки вытащили, а концы его так и тянутся, — усмехнулся Потрошитель, тоже ненадолго остановившись и посмотрев на небо, как делал после возвращения в пустошь, пожалуй, даже слишком часто. — Чёрт с тобой, и туда зайдём. Всё равно у нас впереди куча времени. Можем хоть всю округу обойти перед тем как пойти к по-настоящему интересным местам.       — Мне стоит спрашивать, что это за «интересные места» или лучше оставить раскрытие до момента путешествия? С сюрпризами у меня в последнее время было плохо, — протянул юноша, впрочем, тоже подняв взгляд к серому небу, тучи на котором обещали скорый дождь.       — Эти тебе понравятся, ши-ши-ши, — довольно отозвался Бельфегор. — Что, послезавтра в путь? Или предпочтешь ещё неделю провести в спячке? Учитывай, каждый день рядом с Луссурией сейчас означает выслушивание того, какой он волшебный тамада и стилист.       — Дай мне четыре дня. А потом таинственно исчезнем где-нибудь на рассвете, — покивал Фран, сделав первый шаг дальше от мэрии, к улицам Варии, таким вроде бы шумным, но куда более тихим и приятным, чем центровские. — Так уж и быть, научу тебя делать это с лучшим эффектом.       — О, нет, жаб, пошёл-ка ты к чёрту с таинственными исчезновения и на рассвете, — скривился Бельфегор, явно вспомнив прошлое исчезновение Франа. — Уйдём громко, чтобы Скуало точно знал. Не то ещё пошлёт по нашим следам патрули.       И Фран не сомневался, что он это сделает, задумай два старших офицера уйти вовсе без объяснений. Пожалуй, завтра ему придётся ещё разок выбраться из гнезда, которое он свил из одеяла и подушек в кровати Бельфегора, и отправиться в кабинет старшего офицера Суперби с объяснениями. А может и с предложениями, если тот согласится выслушать ещё чуть больше подробностей о том, какое будущее могло ждать пустошь.       А он и согласился. Пообещал никому пока не рассказывать о возможных переменах в пламени и его фоне на тот случай, если спад будет происходить не так быстро, как хотелось бы, но рассказ об идее Савады даже одобрил.       — Это бы нам пригодилось, — покивал он, коротко записав что-то на одном из старых документов, что лежал у него на столе. — Возможность засеивать землю без пламени Солнца наконец позволит не собирать по деревням всякий мусор на поддержание фермы, что мы сейчас строим.       А вот идея того, что два старших офицера уйдут справлять медовый месяц заставила его нахмуриться и потянуться к мечу, что он всё так же хранил под столом.       — Старший офицер Суперби, вы не злитесь только, морщины никого не красят, — тут же протянул Фран, демонстративно окутав себя зыбкой дымкой тумана. — Это было обещание. И я хотел бы, чтобы оно исполнилось. Пожалуйста, если это поможет. Готов взяться за какие-нибудь поручения, если пообещаете не останавливать нас.       — Два старших офицера. Опять сваливают на край света, — выдохнул Скуало, потерев переносицу. — Врой, да делайте, что хотите. Живы — и ладно. Никогда не видел Бела таким счастливым и наконец не психующим по любой мелочи. И уж тем более не видел его идущим в пустошь путешествовать с кем-то, а не убивать. Так что, мелочь, валите, раз так хотите.       Фран ожидал, что ему придётся поуговаривать старшего офицера. Начать приводить ему доводы, давать обещания, предлагать возможные решения, как это было перед тем, как они с Бельфегором отправились охотиться за Расиэлем. Скуало всегда трепетно относился к Потрошителю — как к брату, если не как к сыну.       То, что он согласился после пары фраз, юношу порядком удивило. Он сумел сохранить лицо, но чувство благодарности от этого меньше не стало. И всё же Скуало всё видел и понимал лучше и больше многих других. За три недели уж точно увидел, насколько они с Бельфегором оба изменились, насколько теплее стали их отношения. Хорошо, что расценил это правильно. И ещё лучше, что признал.       — Но задание я вам всё равно дам, — остался так же строг Скуало, заметив, видно, что Фран чуть расслабился.       — Конечно. Сейчас или перед выходом?        — Одно сейчас, — всё же усмехнулся Скуало, впрочем, тут же нахмурившись. — С вас провести время лучшим образом, сблизиться ещё больше и продолжать играть женатиков, пусть и в психованном варианте. И возвращаться в Варию раз в три месяца. И на два, а не на неделю, как вы умеете. Если опаздываете — слать иллюзии. Хочу знать, что два моих старших офицера живы, целы и однажды вернуться.       — Так точно, старший офицер Суперби, — выдохнул Фран, шутливо отсалютовав и не сдержав при этом смешка. — Обещаю, что этот брак продержится долго. И домой мы вернёмся не менее счастливыми, чем отправимся в путь.       — Домой… Да, мне нравится, как это звучит от тебя, мелочь, — хохотнул старший офицер Суперби, толкнув в его сторону какую-то бумажку. — От тебя подписать эту хрень. Считай, заявление на отпуск. И Бел пусть зайдёт. Только тихо. Не хочу, чтобы Луссурия это всё видел сейчас, когда подготавливает вашу свадьбу. Он мне ещё несколько месяцев будет мозг выносить, если узнает о том, что я позволил вам уйти до праздника.       Уж кто-то, а Бельфегор прокрадываться к начальству умел. А Скуало, как оказалось, умел не кричать так, чтобы вся Вария слышала. Поэтому их уход на самом деле обставили без лишнего фарса. Скуало тайно заказал у кого-то из медиков немного лекарств и подавители на всякий случай, Бельфегор собрал припасы, а Фран упаковал их, наслаждаясь последними днями в доме и двенадцатичасовым сном. Рюкзаки получились куда меньше, чем прежде, но лишь потому, что на этот раз сам Фран распределял нагрузку. И делал это не в угоду кому-то, а на благо справедливости. Правда, и своей спины тоже.       В назначенный день Бельфегор и Фран проснулись пораньше, подхватили рюкзаки и по теням, вдоль стены прокрались до выхода. Постовые там — Гаррет и какой-то новобранец — встретили их молчаливым пониманием. Пропустили без лишних вопросов, не став даже подшучивать на брачную тему, как делали их товарищи на складах, пока Потрошитель и его тень собирали вещи. Новобранец попытался, но Гаррет заставил его замолчать тычком в бок, да таким, что парень едва не улетел в грязь. Фран поблагодарил его молчанием и отсутствием подколок.       И лишь на прощание Гаррет бросил им двоим в след:       — Удачи, старший офицер Тесси, старший офицер Белатри. Желаю вам хорошо отдохнуть и вернуться к нам поскорее. Всё таки, такое дело, как брак, нужно отпраздновать.       — Через три месяца, Гаррет, — протянул Фран в ответ, махнув юноше рукой. — Надеюсь к тому времени увидеть тебя звёздным командиром и претендентом на квартиру.       Гаррет разве что рассмеялся, но больше задерживать их не стал. Позволил уйти навстречу горизонту, где Солнце лишь едва поднималось из лёгкой дымки тумана. Может, И-Пин и сейчас наблюдала за Франом. Даже если так, юноша не постеснялся схватить Бельфегора за руку и выдохнуть:       — Ну что, можем считать это началом новой жизни?       — Ши-ши-ши, ещё как, Фран. Новой чертовски счастливой жизни, в который ни ты от меня не отделаешься, ни я не пожелаю от тебя отстать, — рассмеялся Бельфегор в ответ, качнув руку юноши и сам качнувшись, словно шкодливый ребенок. — В путь, лягушка!       И они отправились дальше, глубже в изгибы серых холмов, к солнечному диску, озарившему их фигуры мягким светом и принесшему тепло даже в прохладный осенний день. Вместе, держать за руки и не переставая улыбаться грядущему.