Позволь себе любовь

      Приближалась годовщина их любви. Чонгук готовил Тэхёну романтический вечер. Он красиво сервировал стол, приготовил любимые блюда Тэ, на столе уже стояло шампанское и хорошее вино.       Спальня тоже была по-своему украшена. Чонгук хмыкнул, когда представил реакцию Тэхёна на усыпанную розовыми лепестками кровать — хохотать он будет долго. Чонгук с улыбкой вспомнил, с каким уважением смотрели на него продавщицы в цветочном магазине, когда он скупил все упаковки розовых лепестков.       Тэхён тоже пришел не с пустыми руками. В красивой коробочке, которую он протянул Чонгуку, лежали два парных браслета — тонкие цепочки из белого и розового золота со знаком бесконечности. В последнее время они слишком часто ссорились, и сегодняшний вечер должен был сгладить весь негатив. Но все опять пошло не так. Тэхён посматривал на часы, и Чонгук, перехватив несколько таких взглядов, начал раздражаться: - Тэхён, они уже взрослые, с ними все будет хорошо. - Чонгуки, ты же понимаешь, что я не могу вернуться от соседа под утро? Именно потому, что они взрослые и все поймут, — виновато ответил Тэхён. Эти разговоры стали постоянным предметом их ссор, и это очень нервировало обоих. Чонгук пытался поговорить с Тэхёном: - У тебя замечательные дети, и они будут только рады, когда увидят, как счастлив их отец. Но Тэхён был непреклонен: - Чонгуки, что я должен сделать? Переехать в твою квартиру, оставив их одних? Или ты переедешь к нам? И что я скажу? Я живу с этим дядей? Чонгук начинал раздражаться: - Ты же сам говорил, что они все понимают, что они не по годам мудры. - Чонгуки, это дети, им всего шестнадцать. - Им скоро семнадцать, — буркал в ответ Чонгук. Тэхён не спорил, соглашался: - Хорошо, скоро семнадцать. Но это ничего не меняет. И даже сегодня, когда они должны вспоминать их первый день, начало их любви, они умудрились в очередной раз поругаться. Чонгук вдруг спросил: - Тэ, а если бы на моем месте была женщина, все было бы по-другому, да? Тэхён покачал головой: - Мне жаль, что ты не слышишь меня, Чонгук. Я знаю, что виноват перед тобой, и у меня всегда будет тысяча отговорок. Но в нашем доме никогда не будет чужих людей. Чонгук вспыхнул и медленно проговорил: - Значит, Тэхёни, я для тебя чужой человек? - Я не это имел в виду, — пытался исправить свою оплошность Тэхён. - Погоди, дай мне сказать, — глаза Чонгука потемнели, — Я больше не хочу слышать твои, как ты их назвал, отговорки. Я больше не могу так жить – не могу поговорить с тобой, когда захочу, не могу прикоснуться к тебе или поцеловать тебя. Я хочу просыпаться и видеть твои заспанные глаза. Я хочу раздражаться от твоего храпа, а я даже не знаю, храпишь ты или нет. Ты думаешь, что мне нужен только секс? Мне нужен ты — любой. Злой, больной, раздраженный. Не гость, не хозяин — просто моя вторая половинка. Я уже проходил это, и знаю, чем все закончится — мы разбежимся. Так не может продолжаться. Хочешь, я сам поговорю с ними? Тэхёну было больно, очень. Он знал это еще год назад, но позволил себе любить. - Чонгуки, помнишь, я говорил год назад, что мне нечего тебе предложить? Тогда это нас не остановило. И еще тогда я тебе сказал, что, когда я смогу быть с тобой по-настоящему, тебя уже не будет рядом. Похоже, ты переоценил свои силы, — жестко закончил Тэхён и ушел. ***       Чонгук лежал на кровати, усыпанной лепестками роз. Закинув руки за голову, он раздумывал над своей жизнью. Бесполезной. Бесцельной. И самое главное — никому не нужной. Он помнил, что говорил Тэхёну год назад — что он на все согласен, что он просто будет рядом. Тэхён прав — он переоценил свои силы. У Чонгука опять не получилось. Надо принять это и прекратить попытки устраивать свою жизнь — ни хрена она никогда не устроится, не умеет он любить. Да и его особо никто никогда не любил. Когда начались отношения с Бомгю, они были молоды и беспечны, и о совместном проживании речи даже не заходило. Но потом Чонгук думал, что именно это и стало причиной разрыва. А потом появился Тэхён, и ему снесло башку. Он был согласен на все, лишь бы этот человек принадлежал ему. Но Тэхён — особенный. Он никогда никому не будет принадлежать, он сам по себе. Волк, вожак своей маленькой стаи. И нет Чонгуку места в этой стае, он другой зверь, им не подходящий. Сейчас трудно. Жить, дышать — без Тэхёна это трудно делать. Но время лечит. Дурацкая поговорка, но рабочая. «Надо, наверное, подыскивать новую квартиру» — это было последнее, о чем подумал Чонгук, прежде, чем уснул. ***       Джуни был совершенно не в курсе личной жизни своего отца, он больше интересовался своей. Поэтому его очень удивил вид Чонгука на следующее утро — рассеянный, как-то неопрятно одетый — как будто в первое попавшееся. Он даже спросил: - Чонгук, с тобой все нормально? - Нет, — как-то легко, не задумываясь ответил тот. Джуни почувствовал запах алкоголя, и удивился еще больше: - Тебе разве не надо на работу? - Наверное, надо, — снова легко согласился Чонгук. Обеспокоенный Джун решительно сказал: - Все, идем домой, нагулялись. А дома залезешь в холодный душ. И, взяв безвольного Чонгука за руку, потащил его к дому. - Истинный сын своего отца! — восторженно пробормотал Чонгук, но покорно пошел за парнем. Отцу Джун не стал рассказывать об утреннем происшествии, ни к чему. Он и так в последнее время какой-то расстроенный ходит. ***       Чонгук все никак не мог решить, надо ему переезжать из этого дома или нет. И не потому, что еще надеялся на возвращение Тэхёна, а просто потому, что стало наплевать на все. Скорее всего, он останется здесь; пострадает, да привыкнет. Но привыкание не наступало, легче не становилось. На утренних прогулках он с жадностью ловил каждое слово Джуни об отце, иногда спрашивал сам: - Как он, мы давно не виделись. Джуни охотно рассказывал — о новой работе отца, о том, что там часто устраивают вечеринки, и папа теперь частенько приходит очень поздно. Чонгук слушал и злился, но старался не показывать свое раздражение Джуну. А сегодня Джун просто пел соловьем — оказывается, у Тэхёна появилась подруга, которую он уже познакомил с детьми. Не в силах больше слушать о бурной личной жизни Тэхёна, Чонгук скрипнул зубами и рявкнул: - Бам, домой! Джун шел за ним, держа на руках Танни и хитро улыбался — Лиен умница, похоже, ее план сработал. ***       Ошибка многих родителей — абсолютно доверяя своим детям, пытаться уберечь их от некоторых моментов жизни. Родительская непоследовательность и нелогичность — вообще вещь забавная.       Тэхён тоже не смог избежать этого. Воспитывая в них адекватное восприятие мира, он упустил одну маленькую деталь. Научив их быть свободными, он забыл о свободе собственной. И неизвестно, чем это могло бы закончиться, если бы его дети были менее чуткими, или относились бы к нему прохладнее.       То, что он на протяжении года старался скрыть от них, они узнали все равно. Не потому, что ими руководило любопытство. Просто Лиен, с присущей ей женской интуицией, давно поняла, что у отца кто-то появился. Она не стала делиться этим с Джуни, просто порадовалась за отца — и все. Была уверена, что папа рано или поздно приведет эту женщину в дом.       Но однажды, когда они все вместе ездили за город, она заметила взгляд, которым обменялись отец с Чонгуком. Тот уже давно стал членом семьи, тем более, выяснилось, что он папин друг детства. Но взгляд был явно не дружеским — Лиен в свои почти семнадцать это понимала. Она быстро сложила два и два, и все стало понятно. Непонятным ей было только одно — почему папа не хочет, чтобы Чонгук жил с ними, но она рассудила, что это их жизнь, сами разберутся.       А потом они поссорились. Лиен это поняла по папиному настроению и по тому, что сейчас он всегда по вечерам был дома. Сначала она решила, что ничего страшного — по ее наблюдениям, ссорятся они довольно часто. Но потом ей стало понятно, что на этот раз все серьезно — слишком тяжело папа переживал это, хотя старался не показывать вида.       Она готовила его самые любимые блюда, но он почти перестал есть, ссылаясь на отсутствие аппетита. А если готовил он - то готовил одно и тоже, видимо, машинально, изо дня в день. Джун пытался ворчать, но Лиен его быстренько заткнула и стала раздумывать, как помирить папу с Чонгуком. Ей даже в голову не приходило, что это может быть не ссорой, а расставанием — юношеский максимализм и юношеская убежденность в том, что жизнь всегда можно повернуть одним своим желанием — эти вещи порой творят чудеса. Начала она с простого — прежде всего она решила поговорить с отцом. Однажды вечером она усадила его около себя и мягко спросила: - Пап, ты счастлив? Тэхён был очень удивлен вопросом дочери: - Конечно. Но Лиен ответ не удовлетворил: - Ты так отвечаешь, потому что мы с тобой. Но мы уже выросли, и скоро у нас будет своя жизнь. Тэхён не очень понимал, к чему ведет дочь, но слушал внимательно. А Лиен продолжала: - Ты никогда не думал о себе. Ты многое позволяешь нам, но ничего не позволяешь себе, ведь так? Пап, хватит скрываться. Мы уже взрослые, мы все понимаем и все видим. Начни жить свою жизнь, будь с Чонгуком, будь счастливым. Тэхён в изумлении смотрел на свою дочь — слова взрослого мудрого человека в устах семнадцатилетней девочки. Он настолько был поражен этим, что не сразу понял, что вообще она пыталась донести до него. А когда понял, то лицо его помрачнело: - Лиен, ты умница, и спасибо тебе за откровение. Но там уже все закончено, — он сказал это твердо, давая понять, что разговор окончен. Встал и ушел в свою комнату. Лиен закусила губу. Ну да, закончено. Именно поэтому отец ходит чернее тучи, а Чонгук в полупьяном состоянии выгуливает Бама — Джун ей все рассказал. Любому понятно, что ревность идет рука об руку с любовью. На это Лиен и сделала ставку. Она все же посвятила брата в свои планы, зная, что получит от него полную поддержку; и Джун не подвел, донес до Чонгука информацию, добавив кое-что и от себя. *** Все это время они почти не виделись. Если все же сталкивались, то, невнятно буркнув «Привет», разбегались в разные стороны. Но сегодня Чонгук не смог пройти мимо: - Как дела? Тэхён смотрел куда-то в сторону: - Все нормально, как у тебя? Чонгук, игнорируя вопрос, смотрел на Тэхёна с вызовом. Тому пришлось перевести взгляд: - Я пойду, меня ждут, — он понимал, что общения не получится, и вообще хотел поскорее уйти. - Да, разумеется, — в голосе Чонгука слышалась издевка, — Поспеши, вдруг новая мама пока не справляется с детьми. Тэхён нахмурился: - Ты о чем? Но Чонгук уже развернулся в сторону своей квартиры, бросив через плечо: - Совет да любовь. Тэхён схватил его за руку: - Чонгук, что происходит? Чонгук обернулся и насмешливо посмотрел на него: - Все дело было в том, что я — мужчина, верно? Женщину ты спокойно привел в свой дом, и тебя уже не беспокоит, как к этому отнесутся ребята, потому что это нормально, это соответствует твоим понятиям о морали. Он подошел ближе и заглянул в глаза Тэхёна: - Ты ничем не лучше моей матери. Ты декларировал права каждого на свою любовь; ты был со мной, но тайно, чтобы никто не узнал о твоем падении; ты просто развлекался и тебе было неплохо, очень на это надеюсь. И вот наступил момент, когда ты решил, что пора стать благопристойным. Лучше бы ты был сыном моей матери — ты, а не я; она бы сейчас гордилась тобой. Он захлопнул дверь, оставив Тэхёна в полной растерянности и недоумении. ***       Чонгук даже в детстве плакал редко, но сейчас его сотрясали рыдания. Тот, кто был его частичкой, ближе которого никого никогда не было, кому он безоговорочно доверял — он оказался самым большим разочарованием.       В бестолковой жизни Чонгука просто не может быть по-другому, как бы он не старался. Мама права, надо начинать жить нормальной жизнью, как все, как Тэхён. И не хрен придумывать сказки про любовь. ***       Тэхён сидел на балконе и курил сигарету за сигаретой, пытаясь уложить скачущие в голове мысли в одну стройную линию. Пока не получалось. О чем говорил Чонгук, о какой женщине?       Тэхён безумно устал. Раньше ему казалось, что их ссоры выматывают его, но сейчас он был согласен даже на такие отношения. Лишь бы он мог смотреть в глаза Чонгуку, чувствовать его тепло в своих руках. Только это имело смысл сейчас для Тэхёна.       Лиен права, скоро они вылетят из гнезда, и он останется один. В свои тридцать с небольшим он уже чувствует себя глубоким стариком — уставшим и разочарованным, не нужным никому — даже себе.       Тэхён решительно встал. Жалеть себя, конечно, дело приятное. Но бесперспективное. Он всегда предпочитал действовать, а не рассуждать — через минуту он звонил в дверь Чонгука. *** Глаза Чонгука были красными и распухшими от слез, Тэхён нахмурился: - Чонгуки, впустишь меня? Тот обреченно кивнул: - Проходи. Он выплакал все — обиду, горечь разочарования. Сейчас ему было спокойно, поэтому он безразлично смотрел на Тэхёна — вряд ли тот скажет что-то новое. А Тэхён обеспокоенно смотрел в черные бездонные глаза — заплаканные и несчастные, и сердце сжималось, потому что понимал, что именно он — причина этих слез. Тэхён многое хотел сказать Чонгуку и о многом спросить, но перед этими слезами все было ненужным. Он просто подошел и крепко обнял его, а Чонгук уткнулся ему в шею и жалобно всхлипнул. - Тсс, все будет хорошо; не надо, не плачь, — как ребенка, успокаивал Тэхён Чонгука, — Все наладится, вот увидишь. Чонгук замотал головой: - Тэхён, уйди, пожалуйста. Не надо меня успокаивать, я справлюсь, просто уйди, — он вывернулся из объятий, и, продолжая хлюпать носом, ушел в ванну. Когда, умывшись и успокоившись, он вернулся в комнату, Тэхён все еще был там. Он смотрел на Чонгука озабоченным взглядом, но молчал. Чонгук вздохнул: - Ты не уйдешь, да? Ты же у нас отец года, обо всех заботишься, теперь вот до меня очередь дошла, — он говорил очень спокойно, немного устало. - Фигню несешь, но в главном прав — не уйду. - Тогда уйду я, — Чонгук вышел в коридор, присел, чтобы надеть кроссовки. Ему все до чертиков надоело — выяснение отношений, проблемы, неопределенность. Однозначно — надо переезжать. - На обратном пути купи шампанское и клубнику, — бросил ему Тэхён и направился в кухню. Чонгук застыл с кроссовкой в руке, подумал, выпрямился и двинулся за Тэхёном: - Это вот что сейчас было, я не понял? Тэхён был очень занят, он изучал содержимое холодильника; поэтому раздраженно буркнул: - Праздновать будем, повод есть. Чонгук посмотрел на него долгим взглядом, потом закатил глаза: - Да иди ты на хрен, — и вышел из квартиры. Тэхён улыбнулся и достал мясо — к приходу Чонгука вполне успеет приготовить. Чонгук вернулся через два часа. Бродил по городу, думал, вспоминал. Так ничего и не решив для себя, купил-таки шампанское и клубнику — все, как заказывали. Похоже, Тэхён планирует примирение. Но вот надо ли это Чонгуку? Он отдал пакет с покупками встретившему его Тэхёну и прошел на кухню. В квартире вкусно пахло мясом, этакий домашний уют — усмехнулся Чонгук. Раскладывая клубнику на блюдо, Тэхён спросил: - Где накроем — здесь или в гостиной? - Ты что праздновать-то собрался? Уж не женитьбу ли? А я у тебя буду для тайной радости, да? Будешь под покровом ночи пробираться в мою постель, чтобы жена не застукала, — в голосе Чонгука звучала злость и обида. Тэхён покачал головой: - Ты совсем дурак? Какая жена, о чем ты весь вечер твердишь? Он подошел к Чонгуку, обнял его за талию двумя руками, притянул к себе: - Я только тебя люблю, никто мне больше не нужен. И не уйду я никуда, и тебя не отпущу. Чонгук недоверчиво смотрел на него: - Блять, Тэхён, с тобой как на американских горках. Тэхён рассмеялся: - Я вообще-то в любви тебе признаюсь, прояви уважение, не ругайся.