Мое место в твоих объятиях

Марселин сразу же пришла в благоговейный трепет. Она слышала ее смех. Он пробивался сквозь музыку, сквозь мигающие огни над танцполом за баром, за которым она сидела. Она уже давно перестала понимать, о чем говорят ее друзья, и теперь подносит к губам бутылку с водкой и оглядывает барные стулья. Обычно она не собиралась кого-то провожать домой, но она сказала своему лучшему другу и коллеге по группе Джейку, что если она случайно встретит кого-то горячего, то он будет сам по себе. Возможно, ей было одиноко. В свою защиту скажу, что она действительно только что провела последние четыре месяца в вонючем туристическом автобусе. Она безумно скучала по своей собаке и устала спать на койке в полном одиночестве. Марселин, в конце концов, была действительно больше любовницей, чем бойцом, и она проводила много времени, сражаясь с тем же дерьмом, что и любая другая 26-летняя рок-звезда, когда они очень быстро становятся слишком известными. Она снова услышала этот смех, и ее глаза нашли источник звона ветра, от которого у нее мурашки побежали по коже. В другом конце бара, на углу, сидели три женщины, они улыбались и разговаривали между собой, наклонившись друг к другу. Марселин знала, что на нее пялятся, но ей было все равно. У первой женщины были идеально уложенные вьющиеся каштановые волосы, со стратегически расположенными зелеными заколками. Она выглядела умной, проницательной, но смеялась не она. Рядом с ней была блондинка с яркими светлыми волосами с мелированием, так что даже оно должно было быть естественным и выглядело так, словно Бог решил послать на Землю хрестоматийную блондинку-бомбу, просто чтобы Марси могла поглазеть на излучаемую ею уверенность. Она была классической голливудской красавицей, но все же — это была не она. «Что ты думаешь, Марселин?» Марси обернулась и встретилась взглядом с Джейком. Леди, его девушка, закатила глаза, а Марселин покраснела. «Прости, я совершенно не слушала». «Да, я знаю, придурок». Джейк тоже закатил глаза и допил свое пиво. «На кого ты уставилась?» Марселин указала. «Она». У женщины с волшебным смехом были розовые волосы. Такие розовые волосы спускались ниже плеч и закрывали челкой карие глаза. Она сидела на табурете, расправив плечи и выпрямив спину. Марселин не думала, что у людей на самом деле есть такая осанка. Пока Марселин пялилась как самая большая уродина на свете, блондинка тронула ее за руку и указала на нее. На Марселин — ее поймали. Но та девушка повернула голову, и когда Марселин встретилась с ней взглядом, ее сердце ушло в пятки, потому что она была почти уверена, что только что встретила свою вторую половинку. Марселин медленно ухмыльнулась ей, уголки ее губ приподнялись, когда она подмигнула ей. Блондинка схватила ее за руку, явно взволнованная — она определенно узнала ее. Брюнетка выглядела так же, как и она, но активно пыталась успокоить блондинку. Женщина с розовыми волосами, которую Марселин мысленно начала называть Великолепной, уставилась прямо на нее и закатила глаза с таким отвращением, что Джейк и Леди оба не только увидели, но и громко рассмеялись. «Фу». Джейк фыркнул, качая головой. «Это жестоко. Ну что ж». Но Марселин это не остановило. Она подняла брови, как бы говоря: ты уверена? И эта великолепная незнакомка снова закатила глаза и отвернулась. Джейк снова подшутил над ней, назвав ее конченой, но Марселин не обратила на него внимания, вместо этого махнув бармену. Джейк продолжал, говоря ей, чтобы она прекратила это, ей это неинтересно, но Марси посмотрела на него и сказала с таким серьезным выражением лица, что у него не было выбора, как ей поверить: «Чувак, не думаю, что я когда-либо влюблялась в кого-то так сильно и быстро». «Тебе следует научиться отказываться от театральности, когда ты не на сцене». Марселин оглянулась через бар, и ее сердце чуть не остановилось, потому что эта женщина, эта великолепная незнакомка с розовыми волосами и невозмутимым лицом, которая, несомненно, была ответом на все вопросы, о которых Марси еще не знала, смотрела на нее в ответ. Она выпрямилась, явно не ожидая, что ее поймают. При слабом освещении Марси могла поклясться, что заметила, как она покраснела, прежде чем быстро отвернуться. Барменша наконец нашла их, и Марселин отправила ей напиток, прежде чем изменить свой заказ и тоже отправить его ее друзьям. «Братан, ” вздохнул Джейк, глядя на нее, “ ты смешная». Марселин только усмехнулась. «Да, неважно. Я зашла так далеко». На другом конце заднего ряда блондинка все еще сжимала свою руку. Ее гладкая кожа приобрела розовый оттенок — результат слишком большого количества напитков, настолько фруктовых, что они маскировали вкус водки. «Бонни, ” взволнованно говорила она, — ты знаешь, кто это, верно?» Боннибелл усмехнулась, скривив нос и нахмурив брови. «Да, я знаю, кто она, я не живу под скалой». “ И тебя ни в малейшей степени не волнует, что Марселин, мать ее, Абадир, строит тебе глазки?» «Не ужасно, нет». «Мэллори, остынь», — фыркнула брюнетка. «Ты не заставишь ее флиртовать с кем-то только потому, что он знаменит». Она сделала паузу, украдкой бросив взгляд в сторону знаменитой группы. С ухмылкой она посмотрела на Бонни и добавила: «Но если ты все же пойдешь и позволишь ей угостить тебя выпивкой, она, вероятно, сможет устроить нам несколько сумасшедших вечеринок». «Так почему бы тебе тогда не пойти и не поцеловаться с ней?» Боннибелл взяла свой бокал и допила его, наклонившись вперед, чтобы подозвать бармена — только для того, чтобы увидеть, как он подходит с тремя бокалами. Он кратко объяснил, откуда берутся напитки, а затем исчез, чтобы присмотреть за остальной частью переполненного бара. Бонни снова посмотрела на нее. Она уже смотрела и ухмылялась, та же кривая зубастая ухмылка, которую она видела на обложках журналов и первых страницах различных блогов. Конечно, Бонни знала, кто она такая — не знать было невозможно. Все знали, кто такая Марселин Абадир. На самом деле было трудно не узнать вокалистку и басистку Scream Queens, одной из крупнейших групп на всей планете на данный момент. Бонни слышала альбомы, смотрела записи ее шоу на YouTube, просматривала смехотворное количество новостных статей и интервью, которыми пестрели ее ленты в различных социальных сетях. Ее ни в малейшей степени не интересовал такой образ жизни. Боннибелл слишком дорожила своей репутацией, чтобы позволить своему сердцу учащенно биться, когда она поняла, как долго они смотрели друг на друга, пока не увидела, как рок-звезда толкнула локтем своего друга и что-то сказала, не прерывая зрительного контакта. Мгновение спустя она встала. «О боже», — ахнула Селена, выдавая собственную неуверенность, чтобы тоже схватить Боннибелл за руку, — «Бонни — Бон, она идет». «Не могу поверить, что Боннибелл собирается выйти замуж за знаменитость». Мэллори подскочила на своем месте, улыбаясь так же широко. «Ты должен познакомить нас с ее богатыми друзьями». «Заткнитесь!» Боннибелл зашипела на них, наклонившись к ним с сердитым взглядом. «Никто никого не подставляет, никто не выходит замуж — здесь ничего не происходит, хорошо, Селена?» «Вау», — услышала Бонни позади себя и покраснела, — «Уже стреляешь в меня?» Она увидела загорелую руку на стойке рядом с ней, ее глаза проследили за загорелой рукой до черного платья на тонкой бретельке, которое выглядело шелковистым и переливалось тем же цветом, что и огни. Ее темные вьющиеся волосы были повсюду, ниспадали на плечи и спину, как всегда на фотографиях. У нее было кольцо в носовой перегородке и пронзительные зеленые глаза, от которых ее сердце замирало. Не то чтобы Боннибелл когда-либо призналась бы в этом. Она могла признаться в этом только самой себе, но она всегда была ее фанаткой. Ей понравилась музыка, которую создавала ее группа, и она зашла так далеко, что однажды увидела их концерт в прошлом году. Она не покупала билеты или что-то еще — у подруги подруги был лишний билет, и ей все равно было нечего делать в тот вечер. Теперь, сидя прямо перед ней, Боннибелл прекрасно осознавала свою, за неимением лучшего слова, звездную силу. Она была до смешного сексуальна, и внезапно Боннибелл действительно захотелось провести языком по ее ключице. Вместо этого она приподняла бровь и спросила: «Что ты предложила мне сбить?» Марселин не сбилась с ритма. «Пойдем, потанцуем со мной, и посмотрим». «Это все, чего ты хочешь?» — Боннибелл снова усмехнулась. «Только потанцевать». «Я имею в виду, — Марселин пожала плечами, — я думала, мы подождем с замужеством по крайней мере до следующей недели, но если ты хочешь отправиться в Вегас, я поведу». Боннибелл растерянно моргнула, глядя на нее. Она слышала, как Мэллори что-то шепчет Селене, но не могла разобрать, что именно. «Послушай, я не знаю, за какую фанатку ты меня принимаешь», — усмехнулась Бонни, совершенно не впечатленная, когда отвернулась, — «Но на меня не влияют бесплатные напитки и статус знаменитости». Марселин никак не отреагировала. Беспечность и двойственность были для нее испытанными методами. Незаинтересованность с четким мотивом, очевидная кокетливая ухмылка. Это срабатывало каждый раз. «Итак, ты знаешь, кто я». Боннибелл снова посмотрела на нее, ее лицо покраснело. «Конечно, знаю. Я видела таблоиды, я узнаю крушение поезда, когда вижу его». Это заставило брови Марси приподняться. Она могла поклясться, что заметила легчайшую ухмылку на ее красных губах, когда она потягивала напиток, который Марси заказала для нее. Она усмехнулась. «И я узнаю заносчивую, всезнающую девчонку, когда вижу ее». Боннибелл взглянула на нее краем глаза. Марселин наклонилась ближе, приблизив губы к ее уху, и продолжила шепотом: «Держу пари, ты пользуешься этой помадой, только когда посещаешь подобные места, когда ты и другие ничтожества, которых ты называешь друзьями, приезжают в большой город, чтобы пообщаться со звездами. У тебя нет сумочки, так что держу пари, у тебя в кармане есть три вещи «. Она подняла руку, чтобы сосчитать на пальцах. «Твой телефон, твой бумажник и эта помада». Боннибелл не ответила. «Докажи, что я ошибаюсь». Марселин снова прошептала, издав низкий смешок ей на ухо. «Скажи мне, что ты не из тех женщин, которые связываются с незнакомцами только для того, чтобы утром вести себя чопорно и пристойно». Марселин дотронулась до ее спины, всего лишь кончиками пальцев до позвоночника, и она могла поклясться, что Боннибелл вздрогнула. «Скажи мне, что тебе не нравится дарить какой-нибудь красивой натуралке их первый оргазм, а затем отправлять их восвояси к разочаровавшим их парням. Держу пари, ты ешь киску так, словно каждая ночь для тебя последняя на земле». Она по-прежнему ничего не говорила, но ее губы были приоткрыты, и Марселин могла поклясться, что ее дыхание стало чуть тяжелее. Она продолжила: «Держу пари, ты позволяешь им приходить к тебе, и они знают, кто ты, и все равно позволяют тебе трахать их». Внезапно Боннибелл хлопнула рукой по барной стойке, вставая. Марселин вскочила и выпрямилась, когда Боннибелл посмотрела на нее. Посмотрела на нее сверху. Марселин не ожидала, что она окажется выше ее. Разница была, может быть, в 2-3 дюйма, но Марселин было достаточно немного поднять глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, и она уже была высокой. Правильные высокие каблуки делали ее чуть выше шести футов, заставляя задуматься, какие туфли были на Боннибелл. Взглянув вниз, она заметила темно-красные вельветовые брюки с расклешенными штанинами и что-то похожее на белые ботинки под ними. Ее взгляд скользнул вверх, и Марселин увидела тончайшую полоску кожи на животе над высокой талией перед безупречно белым топом без рукавов. Рискованный шаг — одеться в белое в таком переполненном баре — но что-то подсказывало Марселин, что эта цыпочка не из тех, кто может излить на себя душу, в отличие от Марси. Боннибелл наклонилась, ее лицо оказалось слишком близко к лицу Марселин, когда она прошипела: «И держу пари, ты бы мне тоже позволила». Марселин никогда так не теряла дар речи. «Бьюсь об заклад, ты хочешь, чтобы кто-нибудь наклонил тебя и насаживал на член, пока ты не превратишься в гребаное месиво. Это то, чего ты хочешь? Это то, что ты ищешь? Чтобы кто-то поставил тебя на место и напомнил, что ты не дерьмо, когда не трясешь задницей на сцене?» По мере того, как становилось все позже, в баре становилось все теснее, Марселин продвигалась вперед и почти врезалась в нее. Боннибелл молча схватила ее за запястье и ничего ей не сказала, вместо этого повернувшись к своим друзьям и быстро сказав, что она сейчас вернется, после чего они уходят. Марселин клялась, что они смеялись, как будто это была шутка, о которой она еще не знала. Прежде чем Марселин смогла осознать, что происходит, ее втолкнули в последнюю кабинку темного туалета. Боннибелл не прикоснулась к ней, заперев дверь, когда Марселин прислонилась спиной к стене. Ее лицо было раскрасневшимся, но жестким, челюсти сжаты, а глаза потемнели. Все тело Марселин было теплым с головы до ног, когда Боннибелл снова посмотрела на нее. Она скрестила руки на груди, прислонившись спиной к другой стене кабинки. Марселин внезапно почувствовала себя такой… маленькой, наблюдая, как Боннибелл оглядывает ее с ног до головы. Тогда Марселин поняла, что не знает ее имени. «Как… как тебя зовут?» — тихо спросила она, тут же пожалев, что ее голос звучит так нетерпеливо, так нервно. Боннибелл встретилась с ней взглядом, но ответила не сразу, как будто действительно раздумывала, сказать ли ей об этом. В конце концов, она ответила: «Бонни». «Бонни?» она кивнула. «Это… сокращение от чего-нибудь?» Презрительный взгляд, которым наградила ее Боннибелл, был злобным, ее ноздри раздулись, а брови нахмурились. «Это действительно то, о чем ты хочешь поговорить прямо сейчас? Куда делась вся эта бравада, а? Ты только что потратила шесть минут, шепча мне на ухо психологическую оценку, и теперь ты здесь», она слегка ухмыльнулась, и желудок Марселин скрутило, «съеживаешься». «Не каждый день тебя запихивают в кабинку…» «Заткнись уже, господи». Боннибелл прервала ее с усмешкой, качая головой. Челюсть Марселин захлопнулась. «Ты никогда не перестаешь говорить, черт возьми». Марселин ничего не сказала, прижав ладони к стене позади себя, пока ждала. Когда она замолчала, Боннибелл улыбнулась. «Вот так-то лучше». Она вытянула ногу, пнув туфли Марселин, чтобы раздвинуть ее ноги. «Что у тебя под платьем?» Марси открыла рот, произнесла полслога и тут же замолчала, когда Боннибелл нахмурилась, глядя на нее. Вместо этого она положила руку на бедра, проводя по резинке трусиков через платье. «Сними их». Марселин не могла поверить, как быстро она последовала указаниям. Она медленно запустила руку под платье, стараясь не сделать неверного движения, как будто собиралась попасть в беду. Она спустила их по ногам, ярко-красные стринги с черным кружевом. Когда Боннибелл увидела их, она рассмеялась, пробормотав, что меньшего и не ожидала. Затем она небрежно, выжидающе протянула руку. Совершенно бесшумно Марселин положила трусики на ладонь и наблюдала, как она снова скрестила руки, как будто Марселин вместо этого вручила ей салфетку. Боннибелл на мгновение уставилась на нее, заставив Марселин почувствовать себя беззащитной, словно что-то, что она собиралась проглотить в любую секунду. На самом деле, она отчасти надеялась, что это так. Она была на удивление мокрой между ног. «Вообще-то, я была на одном из твоих шоу». — Сказала Боннибелл, эффектно бросая Марселин еще один неожиданный мяч. «Я не отрицаю, что ты талантлива, мне нравится твоя музыка. Но сейчас ты, должно быть, один из самых высокомерных людей в мейнстриме, и это невыносимо». Это не должно было быть так жарко, слушая эту женщину, поговорить с ней такой, когда она была ничего. Она была всегда всем все — не здесь, правда. Не с ней, не в этой кабинке туалета, покрытой граффити. «Это немного раздражает, потому что ты все сделала правильно». Боннибелл снова рассмеялась, как будто это была игра. Она полезла в карман и достала губную помаду. Она сняла крышку и нанесла ее заново, несмотря на отсутствие зеркала. Наблюдать, как она красит губы ярко-красной помадой, держа трусики в одной руке, было… слишком тяжело для и без того воспаленного мозга Марселин. Возможно, это была самая сексуальная вещь, которую она когда-либо видела раньше, и она время от времени устраивала вечеринки по всему миру в течение последнего года. Сунув тюбик с губной помадой обратно в карман, Бонни продолжила: «Я люблю красную помаду, всегда любила. Ты правильно поняла… часть ‘они приходят ко мне.' Но я уверена, что ты знаешь эту игру». Она была права, Марселин была права. Несколько мгновений назад она пыталась сыграть это с Боннибелл, и это невероятно провалилось. Или получилось очень неожиданным образом, но до сих пор все в Бонни было неожиданным. «Я имею в виду», Бонни, наконец, сделала шаг вперед, нависая над ней, «это сработало на тебе». Глаза Марселин расширились, она открыла рот, чтобы поспорить с ней, но у нее не было шанса. Рука Бонни мгновенно оказалась на ней, обхватив ее между бедер. Марселин наблюдала, как она засовывает трусики в задний карман, прежде чем прислониться к стене над ее головой. «Вау». сказала Боннибелл, но ее тон не произвел впечатления. «Я бы никогда не приняла тебя за такого сабмиссива. С другой стороны, — ее рука скользнула дальше, пальцы шарили по ее влажным складочкам, — интересно, ты вообще знала об этом. Я сказала тебе заткнуться, а ты не сказала ни слова». Ее голос был таким приторно-сладким, таким слащавым и ровным, что почти агрессивные слова, исходящие из ее уст, звучали неправильно. Марселин смотрела ей прямо в глаза, держа их широко открытыми, как последний остаток своей иссякающей силы воли. «Признаю, ты до смешного сексуальна. Я заметила тебя, как только ты вошла, и, должна сказать, я была немного удивлена, что ты посмотрела на меня, а не на Мэллори». Она снова засмеялась, медленно потирая ее — слишком медленно. Марси была на грани того, чтобы сойти с ума. «Мэллори тоже такая фейерверкерша. Мы с ней иногда встречаемся, и она любит делиться. Она будет так ревновать, когда я расскажу ей о том, как хорошо ты слушаешь». Когда она наконец — наконец — скользнула пальцем внутрь нее, Марселин даже не могла попытаться сдержать стон, вырвавшийся из ее груди, ее голова откинулась на стену. Ее рука потянулась, чтобы ухватиться за руку Боннибелл, пытаясь подтолкнуть ее бедра вперед — но так же быстро, как она оказалась там, ее палец исчез. Марселин слегка заскулила, но это превратилось в вздох, когда Боннибелл схватил ее за запястья. Она закинула руки Марселин за голову, крепко прижимая к себе, и сказала: «Держи руки поднятыми. Я не говорила, что ты можешь прикасаться ко мне». Марселин с трудом сглотнула, кивнула и сложила руки вместе, уперев ладони в локти и положив их на макушку. Боннибелл держала одну руку на ее предплечьях, удерживая ее неподвижно, когда она снова потянулась к ней между ног. Бонни ни разу не отвела от нее взгляда, глядя ей в глаза и наблюдая, как она отчаянно пытается не издавать ни звука. Она ничего не могла поделать, но хотела спрятаться, борясь со странным смущением, с которым она не была знакома. Марселин знала, что ей не позволят прятаться от нее, от этого невыносимо сексуальной незнакомки, которая трахала ее пальцами до полусмерти. Тяжело дыша, ее желудок скрутило, Марселин ахнула, когда рука Боннибел замерла. Она не выдернула ее, вместо этого прижав палец к ней. Мгновение спустя, прежде чем Марселин смогла осознать происходящее, Боннибелл быстро вынула и ввела в нее два пальца. «Черт!» Марселин закричала, широко открыв рот и пытаясь еще шире раздвинуть ноги. «Черт, пожалуйста, ты меня здесь убиваешь». «Заткнись». Бонни отпустила ее руки. «Сними платье». Должно быть, она выглядела нелепо, стоя с совершенно голой задницей в армейских ботинках в кабинке туалета. Боннибелл повесила платье на крючок в кабинке за бретельки, прежде чем повернуться к ней. Она все еще медленно вливалась в нее, плавно и уверенно, удерживая Марселин прямо там. Трогает ее, как будто это была мимолетная мысль, как будто она не была умелой, и доводит Марселин до безумия. Когда Боннибелл наклонилась, она прошептала: «Тебе пока нельзя кончать», — прежде чем взять губами один из сосков Марселин. Марселин скулила и стонала, пытаясь глубоко дышать, чтобы успокоиться, но она могла сказать, что это не сработало. Бонни трахала ее просто крепко, задевая все нужные точки и обводя языком ее сосок, и Марселин чувствовала это, это тугое прикосновение, это восхитительное давление, с которым она могла бороться только изо всех сил. Ее пальцы были подобны раю или, может быть, аду — они охватили ее раскаленным добела пламенем и оставили безмолвно молить обо всем, что Бонни могла бы ей дать. Должно быть, она справлялась достаточно хорошо, потому что Бонни подняла голову и схватилась за подбородок. Она мгновение смотрела на Бонни, прежде чем ухмыльнуться. Все еще двигаясь в раздражающе ровном ритме внутри нее, Боннибелл практически рассмеялась, прошептав: «Хорошо, детка, ты можешь кончить». Марселин едва слышала, как Бонни бормотала ей на ухо, как хорошо у нее получилось, как она хорошо слушала, какая она была такая мокрая. Просто еще одна вещь, которую стоит добавить к списку неприятностей — то, как она заставила Марселин брызнуть на себя, стекая по ее голым ногам на пол. Боннибелл не сдавалась, делая шаг ближе, чтобы прижать ее к стене. Она сказала, что Марселин может двигать руками, и Марселин никогда в жизни не хваталась за кого-то так быстро. Она обняла ее за шею, пытаясь притянуть ближе, хотя Боннибелл ей не позволяла. Она держалась одной рукой за стену, глядя поверх нее, а другую согнула между ног. «Ты не закончила». Боннибелл усмехнулась, когда глаза Марси расширились. Она просто выглядела хитрой, ее рука замедлилась, прежде чем полностью выскользнуть. Она подняла пальцы вверх, коснувшись кончиками пальцев губ Марси. «Откройся». Марселин слушала, широко раскрыв рот и высунув язык. Когда она так слушала? Когда она стала человеком, который просто… подчиняется с такой готовностью? Неважно, что она была голой в кабинке с незнакомкой — это была не самая странная часть ночи. Но Боннибелл все равно была такой холодной и собранной, так нейтрально высказывала свои похвалы, что Марселин захотелось быть хорошей для нее, слушать ее и делать именно то, что она говорила. Марселин ожидала, что отдавать приказы будет она сама, а не наоборот. Она никогда бы не догадалась, что окажется полностью обнаженной с пальцами полностью одетой незнакомки во рту, посасывая те же пальцы, которые заставили ее кончить так сильно, что она запульсировала и была готова к большему. Бонни убрала пальцы и выпрямилась, поправляя блузку и вытирая пот со лба. Она уперла руки в бедра, просто глядя на нее — снова. Она так пристально смотрела, что у Марселин мурашки побежали по коже, просто наблюдая, как она стоит там и тяжело дышит. Наконец, Бонни протянула руку и сказала: «Иди сюда». Марселин практически упала в нее, взяв за руку и сразу же приблизившись, чтобы поцеловать. Однако Боннибелл подхватила ее, схватив за плечи, чтобы развернуть и прижать спиной к своей груди. Она обхватила рукой ее сиськи, другой рукой нащупывая клитор. «Что, ты думала, я собираюсь поцеловать тебя?» Спросила Боннибелл с жестоким смехом, подушечка ее пальца лениво описывала круги, когда бедра Марси дернулись вперед. «Я не твоя девушка, я не собираюсь целовать тебя и обнимать после секса. У тебя есть поклонницы, которые будут с тобой ласковы». Марселин не знала, что сказать — или не могла сообразить, что сказать. Она откинула голову на плечо, уставившись в потолок, и застонала, больше не утруждая себя сдерживанием. «Знаешь, Марселин, — Марси вздрогнула, услышав собственное имя, прозвучавшее на языке Бонни прямо у ее уха,» я действительно считаю тебя красивой, и я просто обожаю, что ты позволяешь мне вот так тобой помыкать». Марси скулила, опустошенная и измученная, пока не почувствовала, что палец Бонни все еще на ее клиторе, сильно прижимаясь к ней. «Я собираюсь заставить тебя кончить снова». — прошептала Бонни, крепко обнимая ее. Марселин держалась за ее руки, позволяя себе чувствовать себя маленькой в ее объятиях, когда ее палец снова начал кружиться вокруг нее. «Я собираюсь снова заставить тебя брызгать на себя — что, должна сказать, было так восхитительно видеть, Марселин». Марси снова застонала, крепко зажмурив глаза, пытаясь унять это давление и покачивать бедрами, опираясь на руку. «Ты такая мокрая, Марселин — тебе, должно быть, действительно нравится, когда тебя ставят на место. Интересно, насколько, в конце концов, реален этот номер «плохой девочки-бунтарки», который ты разыгрываешь для своих фанатов». Боннибелл опустила голову, прижимаясь губами к ее шее в сухом поцелуе, оставляя четкий отпечаток своей помады. Она засмеялась, уткнувшись ей в плечо, пробормотав: «Ты гораздо меньше, чем я думала. Ты отлично вписываешься в мои объятия, не так ли?» Марселин почувствовала, что кивает, и, должно быть, это было правильно, потому что Боннибелл потянулась еще ниже, чтобы снова погрузить ее пальцы в нее. Она легко скользнула внутрь и усмехнулась звуку, который вырвался изо рта Марси. Крепко обняв ее одной рукой, Боннибелл прикусила мочку ее уха, когда она медленно протянула руку. Возможно, это было медленно, но ее пальцы были сплетены и двигались, когда она это делала, подталкивая ее все ближе и ближе. «Вот так, детка». Прошептала Бонни, не унимаясь, когда Марселин начала дрожать в ее руках, а колени под ней угрожали подогнуться. Боннибелл, должно быть, заметила это, потому что она обхватила ее руками за живот, удерживая руки Марселин по бокам. «Я не дам тебе упасть, детка, не волнуйся». Марселин позволила себе прислониться к ней, наконец открыв глаза, чтобы посмотреть на нее. Она не понимала, насколько раскраснелось лицо Боннибелл, ее глаза были дикими, как будто она наслаждалась лучшим в своей жизни временем. В довершение смущения, когда Боннибелл улыбнулась ей сверху вниз, ее ранее идеально завитые волосы теперь растрепались, а помада размазалась, Марселин почувствовала, что начинает сходить с ума — давление внизу ее живота начало нарастать. Ее глаза закатились, и Боннибелл начала трахать ее быстрее, короткими, жесткими толчками, от которых казалось, что ее пальцы достигают таких мест, о которых Марселин даже не подозревала. «Ты не такая пугающая, какой себя считаешь». — прошептала Боннибелл, свободной рукой схватившись за грудь. Она сжала ее — сильно, и Марселин взвизгнула. Она тут же крепко зажмурилась, готовая к тому, что ее… ну, не накажут. Тем не менее, она была права. Бонни быстро вытащила пальцы и схватила ее за подбородок, поворачивая ее голову, чтобы посмотреть на нее. Марселин чувствовала, как ее собственная сперма капает ей на руку, размазываясь по лицу. «Ты не очень хороший слушатель, не так ли?» Марселин почувствовала необъяснимое желание пообещать ей, что она была, она действительно слушала, она не хотела ослушаться, она обещала. Она хотела извиниться и поклясться, что у нее все хорошо, что она следовала указаниям — ей просто нужны были структура и порядок, нужна была сильная рука на ее горле и между бедер, нужны были руки Бонни на ней. Вместо этого она попыталась покачать головой, надеясь, что Бонни поймет, что она умоляет, а не спорит. Должно быть, она донесла свою точку зрения, потому что Боннибелл снова потянулась к ее ногам. Она снова прижалась к ней, заставив Марселин прикусить язык, чтобы сдержать любую чушь, которая грозила сорваться с ее губ. Но Боннибе5л снова подняла руку, на этот раз ничего не сказав, когда ее пальцы коснулись ее губ. Марселин открыла для нее рот и сосала ее, как сосут член, покачивая головой взад-вперед, пытаясь почувствовать кончиками пальцев заднюю стенку ее горла. Она услышала, как Боннибелл напевает позади нее, тихий стон, прежде чем она усмехнулась и пробормотала: «Боже, я бы хотела увидеть тебя на коленях. Надеваю страпон и трахаю тебя в рот, затем наклоняю тебя и трахаю до бесчувствия. Это то, чего ты хочешь? ” Марселин кивнула, сжимая бедра вместе для любого возможного трения. Боннибелл вытащила свои пальцы, и они тут же снова скользнули в нее. «Хорошая девочка». Сказал Боннибелл с улыбкой, снова целуя ее в шею, и Марселин вздрогнула. Ее пальцы двигались быстрее, неуклонно толкаясь все сильнее и сильнее, так что она заскулила и задыхалась, вцепившись в руку, лежащую у нее на груди. Прямо ей в ухо Бонни прошептала: «Ты так хорошо справилась, детка. Так хорошо, Марселин, ты можешь кончить прямо сейчас. Кончай ради меня, Марселин «. Глаза Марселин закатились так далеко, что она увидела звезды. Она слышала, как кончает, слышала влажный звук ладони Боннибелл, хлопающей по ней, когда она брызгала — снова. Обычно она этого не делала, но этот незнакомка заставила ее сделать это дважды. В гребаном клубном туалете, раздетая догола и утопающая в теплом экстазе, исходящем от каждого места, к которому прикасалась Боннибелл. Она почти упала, у нее подкосились ноги. Как и обещала, Боннибелл не дала ей упасть, осторожно разжав пальцы, прежде чем поднять. Марселин едва могла осознать, что она делает, когда повернулась, снова свернувшись калачиком у нее на руках и положив голову ей на плечо. Боннибелл колебалась, и на мгновение Марселин показалось, что она ее оттолкнет. Вместо этого Боннибелл обняла ее и поцеловала в лоб, пробормотав: «Ты так хорошо справилась, Марселин». Марселин даже не попыталась бы объяснить тепло в своей груди. Это не было похоже на повторные толчки, хотя иногда она вздрагивала, когда ее тело восстанавливалось. Это тепло больше походило на… безопасность. На какое-то время она забыла, что на самом деле не знает эту женщину. Она ничего не знала о Бонни, кроме того, что у нее розовые волосы, она любит красную помаду и у нее пальцы настоящей богини. «Теперь ты можешь говорить, Марселин». Она открыла глаза, осознав, что до сих пор не произнесла ни слова. Когда она снова встретилась взглядом с Бонни, она пробормотала: «Я не знаю, почему я хочу сказать тебе спасибо». И тогда Марселин впервые увидела, как Боннибелл почти полностью потеряла самообладание за все это время. Она увидела, как у нее перехватило дыхание, напряглись плечи, и почувствовала, как ее руки сжали ее немного крепче. Бонни откашлялась, ее голос был хриплым, когда она просто сказала: «Не за что». Боннибелл вымыла ее грубой туалетной бумагой, пробормотав извинения за не слишком приятный последующий уход. Услышав, как она так это назвала — последующий уход, — у Марселин снова скрутило живот. Марселин слегка рассмеялась, сказав, что все было в порядке. Она трясущимися руками натянула платье через голову, ее ноги все еще казались ватными, когда она пыталась встать на ноги. Бонни просто стояла там, скрестив руки на груди, и наблюдала за ней, точно так же, как тогда, когда они впервые вошли в кабинку. «У тебя мое нижнее белье». — тупо сказала Марселин, нервничая больше, чем, вероятно, когда-либо за всю свою дурацкую жизнь. Куда, черт возьми, подевалась ее уверенность? Бонни кивнула. «Да, знаю». «Может… Можно мне их взять?» Последовала удивительно долгая пауза, и Марселин искренне подумала, что собирается сказать «нет», прежде чем Боннибелл протянула руку ей за спину и вернула их. Марселин уставилась на них в своих руках и почувствовала, что краснеет. Она покраснела, как влюбленная девушка, и подумала про себя: это больше не мое. Она протянула их ей, жалея, что та не была намного пьянее или, может быть, немного под кайфом, чтобы побороть нервы. Она ничего не сказала, уставившись на свою руку, пока Бонни не забрала их обратно. «Я бы, э-э, — Марселин нервно хихикнула, почесывая руку, — я бы подождала, пока выйдет следующий альбом, чтобы продать их». «Я не собираюсь продавать твои трусики, Марселин». Она так часто произносила свое имя, и каждый раз, когда она это делала, Марселин чувствовала, как ее сердце замирало. Что, черт возьми, происходит? Была ли она права? Действительно ли она встретила человека, в которого должна была безумно влюбиться, по полной случайности? «Что — что ты собираешься с ними делать?» Боннибелл пожала плечами. «Я не знаю. У меня нет привычки трахаться со знаменитостями и коллекционировать сувениры «. «Может — может», — Марселин откашлялась, делая шаг ближе к ней, — «могу я увидеть тебя снова? Может быть, не в ванной». Бонни, казалось, действительно нравилось позволять ей зависать, она поколебалась, прежде чем ухмыльнуться и сказать: «Конечно». Марселин ждала, но продолжения не последовало. Она покачала головой, сбитая с толку, когда спросила: «Могу я узнать твой номер?» «Знаешь, ” Бонни рассмеялась, широко улыбаясь так, что Марселин искренне не могла понять, должно ли это быть снисходительным или нет, «ты задаешь много вопросов». «Что ж, ” усмехнулась Марселин, положив руку на бедро, “ когда ты ни на что не отвечаешь, мне просто хочется спросить еще». «Я не собираюсь преследовать тебя». — прямо сказала Боннибелл, и ее улыбка исчезла. «Я слишком долго жила в Лос-Анджелесе, чтобы гоняться за знаменитостью повсюду. Ты хочешь увидеть меня снова?» Боннибелл двинулся к ней, удивив Марселин настолько, что она отступила к стене. Рука Бонни снова поднялась к стене над ее головой, другой она коснулась подбородка, чтобы приподнять ее голову. «Найди меня». «Как… как я должна это сделать?» Бонни пожала плечами. «Ты умная, ты разберешься». Ее мягкая рука скользнула по ее щеке, обвилась вокруг затылка. Марселин почувствовала, как у нее перехватило дыхание, держа руки по швам и прижав ладони к стене позади себя. Бонни тихонько хихикнула, о, как мило улыбнулась и сказала: «Ты действительно такая красивая, Марселин». «Кто ты?» Марселин услышала свой собственный голос с легким смешком. «Ты… ты самый горячий и холодный человек, которого я когда-либо встречала». «Я не согласна, я думаю, что я достаточно последователена в своих действиях. Я трахала тебя до тех пор, пока ты не оказалась в луже собственного дерьма, — вульгарность, которую она могла произнести так небрежно, поразила Марселин, — и это всего лишь вежливо — не оставлять тебя совсем одну и дрожащую «. «О, подожди», — вскинула голову Марселин, ее брови нахмурились. «Ты не отделался». Бонни покачала головой, все еще улыбаясь. «Не беспокойся обо мне, со мной все будет в порядке». На мгновение она замолчала, карие глаза встретились с зелеными, на губах играла легкая ухмылка, как будто она глубоко задумалась о секрете, который Марселин не разрешалось знать. Затем Бонни наклонилась и поцеловала ее. Марселин немедленно подпрыгнула, ее руки потянулись к талии, но Бонни схватила ее за руки и прижала их обратно к стене. «Полегче». Бонни рассмеялась, наслаждаясь надутым лицом Марселин. «Еще увидимся». «Бонни, ты должна дать мне что-нибудь для поиска, у меня же не частные детективы на быстром наборе». Это, казалось, прорвалось, когда Боннибелл прикусила язык, пытаясь придумать что-нибудь, не выдав себя полностью. На самом деле она могла думать только об одном. «Ты спросила, сокращенно ли от Бонни что-нибудь — это так». Марселин оживилась, ее брови приподнялись. «Боннибелл». «Боннибелл?» Марси повторила, явно потрясенная. «Я никогда не слышала этого имени». «Ну, тогда для тебя это не должно быть очень сложно». Боннибелл снова поцеловала ее, и Марселин попыталась на этот раз не подпрыгнуть, прижавшись к ней так сильно, как только могла. Ее мягкие губы были на вкус как клубника, и Марселин не могла насытиться. Когда Боннибелл отстранилась, она прошептала: «Спокойной ночи, Марселин». Вот так просто она ушла. Марселин увидела, что ее трусики скомканы у нее в заднем кармане, когда она выходила из кабинки, оставив ее растерянной и измученной. Она, спотыкаясь, вышла в клуб, где после недолгих блужданий нашла своих друзей. Джейк немедленно спросил ее, где, черт возьми, она была, но Марселин еще не была полностью в курсе. Она оглянулась через плечо на выход, как раз вовремя, чтобы увидеть Боннибелл, выходящую из дверей со своими друзьями на буксире. Марселин повернулась к Джейку и сказала: «Чувак, я была права». «Права в чем?» «Та женщина с розовыми волосами. Бонни». Она рассмеялась, внезапно почувствовав, что ее грудь вот-вот разорвется, когда она приложила руку ко лбу. «Я — я должна найти ее». Джейк попытался спросить, о чем, черт возьми, она говорит, но Марселин была совершенно не способна к разговору. Она витала в облаках, едва замечая поддразнивания, последовавшие за тем, как ее друзья обнаружили помаду на ее шее. Все, о чем она могла думать, было Бонни Боннибелл, Бонни Боннибелл. На самом деле, она была единственным, о чем Марселин могла думать в течение следующих двадцати четырех часов, что было неудачно, поскольку утром им предстояло провести два разных интервью, за которыми сразу же следовала встреча с их лейблом. Она уже была окончательно отвлечена, поэтому ее менеджер, казалось, был не в восторге от ее постоянных «исследований». В любую свободную минуту, которая у нее выдавалась, она сидела за своим телефоном, пытаясь найти ее в интернете. Не похоже, что у этой девушки были какие-либо социальные сети — или, по крайней мере, ни одной под ее собственным именем. Боннибелл не дал особых результатов, несмотря на то, что это крайне необычное имя. Вместо этого она выбрала другой подход — ее подругу. Мэллори. Она просмотрела сотни женщин по имени Мэллори на фейсбуке, затем напрягла мозг, пытаясь вспомнить, как она называла другую женщину, брюнетку. Оно начиналось на С и было знакомым именем, как будто она была бы раздражена, если бы забыла его в первую очередь — что оказалось именно тем случаем, когда она вспомнила. Она тихо сидела на заднем сиденье машины, за рулем которой был кто-то, нанятый их лейблом, когда песня на радио сменилась, и она ахнула. «Селена!» — объявила она, ни к кому не обращаясь, фактически напугав Джейка до смерти, когда он накричал на нее за крик. «Ради всего святого, а как же она?» «Так звали другую ее подругу». Марселин объяснила, как будто это должно было быть очевидно, когда она посмотрела на свой телефон. «Брюнетка, ее зовут Селена». Джейк уставился на нее, помолчал мгновение, прежде чем спросить: «… Ты преследуешь ту цыпочку с розовыми волосами?» Марси оглянулась на него, чувствуя, как ее лицо заливается краской. Что она должна была здесь сказать? Да, после того, как она трахнула меня до чертиков и вернулась обратно, она назвала мне свое имя и сказала «найди меня» в этой странной, больной игре, в которую я, кажется, не могу перестать играть и которая пугает меня до чертиков. Марселин Абадир никогда не говорила, что не играет в игры. Она просто не играла в игры других людей, особенно когда не знала правил. В Бонни Боннибелл было что-то такое, что вызывало желание сидеть рядом с ней и терпеливо ждать, забраться к ней на колени и хвастаться, какая она красивая. Она хотела, чтобы Бонни снова обняла ее своими гладкими руками, поцеловала в шею и прошептала ей на ухо, что она надеется, что Марселин найдет ее, хихикая так мило, что можно подумать, что она не все рассчитала. Она думала о Марселин, о том, как ей было весело с ней, как она была разочарована, потому что мечтала попробовать ее на вкус. Марселин хотела покупать ей подарки и цветы, водить ее на ужин, держаться за ее руку на премьерах и вечеринках, позволять Бонни хватать ее за задницу на глазах у всех, кто был поблизости, и, черт возьми, она действительно была влюблена в нее? Это становилось смешным. «Ладно, ты мне не поверишь, но она сказала мне». Джейк начал смеяться так сильно, что чуть не согнулся пополам, говоря ей, что она была права, он не верил в это. «Одна цыпочка отказала тебе за три года, и теперь ты теряешь рассудок». «Чувак, я так серьезно». Она покачала головой, изо всех сил стараясь показать, насколько серьезна. «Она сказала мне найти ее». «А ты просто, — Джейк в полном ошеломлении развел руками, пожимая плечами, — это?» «Да, это так». Джейк наконец успокоился, просто уставился на нее, прежде чем вздохнуть. «Это странная история, Марси. Ты уже нашла ее?» «Пока нет». Она снова взяла телефон и набрала третье имя в фейсбуке, Мэллори Селена Бонни. Ничего. Она слегка фыркнула, выругавшись себе под нос. «Ты что-нибудь знаешь о ней?» Спросил Джейк, пытаясь быть полезным, несмотря на полное замешательство. «Например, она вообще из Калифорнии?» Она пробормотала, что не знает, и расширила поиск на всю страну, а не только на один штат, — и почувствовала, как ее сердце ушло в пятки. И каким-то образом появился один результат — фотография, опубликованная пять лет назад. Она уже могла видеть ее намного моложе, стоящей с группой женщин, одетых в фиолетовые шапочки и платья. Окончание университета. Она покопалась в этом профиле, проклиная неспособность постера правильно помечать людей. Она уже много лет не проводила так много времени на фейсбуке, но это была такая же веская причина, как и любая другая, чтобы снова войти в систему. Наконец, углубившись в несколько профилей, Марселин снова нашла ее, на другой фотографии с двумя незнакомыми людьми, но на этой было ее имя. Боннибелл Бейкер, родившаяся и выросшая в Вест-Виллидж. Это заставило Марси усмехнуться. Конечно, она была из Нью-Йорка — вот это была агрессия восточного побережья, если она когда-либо ее видела. Поиск по ее фамилии не сильно помог, но Марси действительно нашла ее старый инстаграм, который стал неактивным около года назад. Марселин изучала профиль позже той ночью, лежа на спине на заднем дворе своего слишком большого, слишком пустого дома с сигаретой во рту. Швабл храпел в траве рядом с ней. Она просмотрела каждую отдельную фотографию, прочитала каждый комментарий, пока не нашла одну конкретную. Фотография была немного старше, на ней Боннибелл стояла на ступеньках, ведущих к коричневой двери, пристроенной к кирпичному зданию. На ней темные очки, руки на чугунных перилах, подпись гласила: «Наконец-то все переехали! Буду скучать по Нью-Йорку, но ради чего-то большего и лучшего🩷» Она заметила что-то в отражении окна позади себя. Это был стоп-сигнал, и на самом видном месте был дорожный знак «назад». Марселин вскочила на ноги так быстро, что Швабль подпрыгнул тоже. Она едва могла нормально соображать, побежала надевать шорты и чистую рубашку, прежде чем схватить ключи. С ней, должно быть, было что-то чертовски неправильное, раз она проходила мимо своего фирменного ярко-красного charger, автомобиля, в котором ее всегда замечали. Вместо этого она села в элегантный черный седан lowkey с тонированными стеклами. Последнее, что она хотела сделать, это привести с собой папарацци и отпугнуть Бонни. Марселин почувствовала, что моргнула и внезапно оказалась на том же перекрестке, что и на картинке. Она припарковалась на обочине, не потрудившись оглянуться на метр или что-то в этом роде. Она побежала вверх по лестнице, еще раз проверив картинку, прежде чем посмотреть на дверь. Там был зуммер с шестью кнопками — и halle-fucking-lujah, у них были ярлыки. Номер пятый явно был самым новым лейблом, далеко не таким потрепанным, как остальные. Написано розовыми скорописными буквами: Бейкер. Марселин нажала на кнопку, слушая ее жужжание и пытаясь унять свое сердце, которое подскакивало к горлу и выскакивало изо рта. Она ждала и ждала, а затем услышала щелчок динамика. «Кто это?» Марселин почти замерла, заставляя себя сказать: «Э-э, Бо-Бонни?» Она сделала паузу. «Кто спрашивает?» «Это… это… это я, Марселин. Марселин Абадир, со вчерашнего дня». «Да, я понял это, когда ты впервые назвала свое имя. Верхний этаж налево. Дверь открыта». Раздался еще один щелчок, и динамик выключился. Мгновение спустя дверь загудела, и Марселин вбежала внутрь. Она взлетела на два лестничных пролета, перепрыгивая через два за раз, пока не добралась до двери с цифрой 5. Она положила руку на ручку двери, внезапно осознав, как сильно запыхалась, но ее мозг работал слишком быстро, и она вошла внутрь. Все было розовым. Диваны, ковер из светлого дерева, картины и украшения, казалось бы, бесконечные цветочные горшки с разнообразной зеленью. Вся квартира была ярко-розовой и такой чистой, что Марселин была искренне поражена. На одном из этих розовых диванов — хотя он балансировал на грани между темно-розовым и светло-красным — сидела Боннибелл, одетая в просторную футболку, которая очень явно напоминала пижаму. На ногах у нее был ноутбук, а на ногах — розовые тапочки с единорогом, которые были скрещены на розовом пушистом пуфике. Она наблюдала, как Боннибелл взяла розовую миску с попкорном и отправила немного в рот, пробормотав: «Ты так и будешь стоять там или уже вошла?» Марселин закрыла за собой дверь и уже собиралась войти, когда Бонни остановила ее. «Пожалуйста, сними обувь». Умоляла Бонни, наклоняясь вперед, чтобы лучше рассмотреть ее. «Дело не в тебе, я заставляю всех». Марси пришлось прийти в себя — ей пришлось проснуться и снова научиться нормально функционировать в присутствии этой абсолютно ужасающей женщины. Она сняла ботинки и наконец вошла в квартиру. Напротив дивана стоял телевизор, по которому шел фильм, который Марселин узнала, но все равно была потрясена, увидев. «Ты смотришь «маленьких женщин?» Недоверчиво спросила она, переводя взгляд с Вайноны Райдер на Боннибелл. Когда она это сделала, Марселин поняла, что на ней черные очки в толстой оправе, которые были слишком прямоугольными, чтобы быть хоть сколько-нибудь утонченными. «Да, я люблю этот фильм». «Милые очки». Лицо Боннибелл стало того же розового цвета, что и стена позади нее, когда она быстро сняла их. Она откашлялась и сказала: «Знаешь, я думала, ты просто напишешь мне сообщение в инстаграме или что-то в этом роде. Появление в моем доме — это… ” она сделала паузу. «Интересное развитие событий». «Ты», Марселин внезапно почувствовала себя самой большой мерзавкой во всем мире. «Ты… опубликовала фотографию, когда переезжала. В окне указано название твоей улицы». Она достала свой телефон, чтобы показать ей фотографию уличного знака, затерянную на многочисленных скриншотах, которые она сделала во время своего исследования. «Но да, отправлять тебе сообщения было бы менее жутким занятием». Из коридора Марселин услышала: «Бон, здесь кто-нибудь есть?» Вчерашняя блондинка вышла с полотенцем в волосах и в халате. Мэллори бросила один взгляд на Марселин, стоявшую там с совершенно потерянным видом, и рассмеялась. «Вау». — сказала она Боннибелл, входя на кухню. «Это не заняло много времени». «Нет, это не так». Пробормотала Боннибелл, все еще улыбаясь Марселин. Марселин покраснела, решив, что ей не нравится такое смущение. «Что, это была просто игра или что-то в этом роде?» спросила она, и лицо Бонни вытянулось. Марселин покачала головой, скрестив руки на животе. «Тебе просто… тебе просто нравится трахаться с незнакомцами и отправлять их на охоту за дикими гусями ради удовольствия? Какие, блядь, Бога надо иметь, чтобы — Чтобы — чтобы делать то, что ебать это?» Последнее, чего Марселин ожидала, это расстроиться, посмотреть на эту красивую женщину и понять, что она была совершенно незнакомкой, совершенной загадкой, которой Марселин на самом деле боялась. Выражение лица Боннибелл говорило о том, что она тоже расстроена, но Марселин не была уверена, что ее это волнует в данный момент. «Поздравляю, ты получила еще одну ступеньку в своем деле». Марселин усмехнулась над ней. «Не могу поверить, что я действительно думала, что это было что-то вроде. Что ты почувствовала, что что-то я сделала». Голова Боннибелл наклонилась, ее брови приподнялись. Марселин раньше не замечала, что у нее каштановые брови под челкой, что заставило ее задуматься о том, какой у нее естественный цвет. Она почему-то представляла ее грязной блондинкой. «Что ты имеешь в виду?» — спросила она более искренним голосом, чем Марселин слышала от нее раньше. «Я имею в виду, прошлая ночь была, похоже, лучшим временем, которое у меня было за долгое время. Например, ” она слегка рассмеялась, но это был сухой и измученный смех, “ я никогда не делала ничего подобного… раньше». «Правда?» Щеки Боннибелл покраснели, плечи напряглись. «Прости, Марселин, я бы не была такой…» Она заколебалась, облизывая губы в раздумье. «Такой… агрессивной». «Дело не в этом, Бонни». Марселин вздохнула, потирая лицо руками, как будто пыталась дать толчок своему мозгу. Она уперла руки в бедра и продолжила: «Ты мне нравишься, ясно? Я не знаю почему, но я увидела тебя вчера вечером в баре и подумала, что ты самый красивый человек, которого я когда-либо видела, и — и находясь в твоих объятиях вот так, — она с трудом сглотнула, ее взгляд опустился на собственные носки, — я — я не думаю, что мне когда-либо было так… хорошо быть такой уязвимой с кем-то, и все, о чем я могу думать, это сесть, положить голову тебе на плечо и посмотреть этот фильм с тобой». Из кухни позади нее Мэллори издала звук, слишком похожий на стон, чтобы Марселин могла его проигнорировать. Она оглянулась на нее, наблюдая, как та обмахивается веером, делая глоток вина из бокала. «Это было так жарко». Она вздохнула, положив руку на грудь под халатом. Она взяла свой стакан и вышла из кухни, исчезнув в коридоре, продолжая, ни к кому не обращаясь: «Мне нужно побыть одной — или найти себе эмо-панковскую цыпочку». Марселин повернулась к Боннибелл, наблюдая, как она ставит миску с попкорном и свой ноутбук на столик. Она подвинулась на диване, положив одну руку на спинку подушки, и сказала: «Иди сюда, Марселин. Иди, сядь со мной». «Мне не нужна твоя жалость». «К счастью для нас, я этого не предлагаю». Она коснулась подушки рядом с собой и продолжила: «Иди сядь». Она не колебалась. Марселин села рядом с ней, свернувшись калачиком у нее под мышкой и положив ноги на подушку. Боннибелл крепко обняла ее, извинившись и признавшись, что надеялась, что Марселин найдет ее, хотела, чтобы она просто сделала шаг прошлой ночью и дала ей свой номер телефона. Марселин не ответила, уткнувшись головой ей в плечо и глубоко вздохнув. От нее сладко пахло, как от меда, или жевательной резинки, или еще чего-то, и ей это нравилось. Она почувствовала, как ее руки начинают расслабляться, кожу покалывает в тех местах, где к ней прикасался Боннибелл. «Я действительно это почувствовала», — прошептала ей Боннибелл, касаясь губами ее макушки. «Я тоже это почувствовала. Ты подходишь мне по размеру, как будто твое место прямо здесь». Марселин подняла голову, ее рука легла ей на затылок. Боннибелл был готова принять ее, она держала ее лицо, когда Марселин целовала ее. Да, здесь определенно что -то было. Фейерверки за веками не лгут. Марселин отстранилась от нее, оставив Боннибелл в замешательстве, когда та спросила, все ли с ней в порядке. Но ее лицо покраснело, когда Марселин полностью соскользнула с дивана на ковер. Она протянула руку, чтобы схватиться за пояс ее шорт. Бонни молча приподняла бедра, наблюдая, как Марселин стягивает их с ног. Она вытащила ее розовые трусики из шорт и подняла их. «Это мое». — Просто сказала Марселин, прежде чем положить их в карман. Боннибелл кивнула. “ Справедливо, ” пробормотала она, и Марселин не могла не ухмыльнуться. Это был первый раз, когда она услышала, как голос Бонни дрогнул. Марселин схватила ее за колени, ее ноги оказались такими гладкими, как она и представляла. Она притянула Боннибелл к краю дивана, ей очень понравилось, как та ахнула, когда ее вот так тащили. Она уставилась на нее, наблюдая, как поднимается и опускается грудь Боннибелл, ее губы приоткрылись в ожидании. Раздвигая ноги еще шире, Марселин прошептала: «Это нечестно, я даже не смогла увидеть твои сиськи». Боннибелл хихикнула, ее руки поднялись к грудям, сведя их вместе под рубашкой. «Они тоже довольно милые». «Ты считаешь себя крутым дерьмом, не так ли?» «Нет, конечно, нет». Боннибелл скользнула рукой вниз по животу, между ног, по аккуратно подстриженным волосам на лобке, чтобы пальцами раздвинуть себя. Марселин прикусила язык, когда Боннибелл ухмыльнулся и продолжила: «Я знаю, что я чертовски горячая штучка». Марселин тяжело выдохнула, наблюдая, как ее пальцы начинают медленно приближаться к клитору, но Марселин ничего этого не хотела. Она схватила ее за запястье, заставив Боннибелл подпрыгнуть. «Ты не могла бы расслабиться?» Сказала Марселин, слегка рассмеявшись, когда Бонни покраснела и убрала руку. «Ты уже показала мне, на что способна, теперь откинься назад и дай мне полизать твою киску». Боннибелл была нехарактерно молчалива, когда кивнула. Марселин улыбнулась и опустила голову. Она провела языком длинными полосками по ней, погрузившись в ее дырочку, прежде чем скользнуть к клитору. Она просто умирала от нежных звуков, которые издавала Боннибелл, тихих мяуканий и стонов, как будто мурлыкала. Она была такой теплой, такой сладкой на языке Марселин. Ее спина была выгнута дугой к спинке дивана, так что она сползла вниз так низко, что ее задница почти свисала с подушки. Марселин прямо пососала свой клитор, намеренно сильно потянув, чтобы услышать, как она громко ахнула. Конечно же, Боннибелл сделала это, громко и отчетливо на всю гостиную. Ее рука коснулась макушки Марселин, запустив пальцы в ее длинные темные волосы. «Черт возьми, Марселин, черт возьми, ты чертовски великолепна». Она задыхалась, протягивая руку, чтобы убрать волосы с лица и откинуть их назад. Марселин отпустила ее клитор, кончик ее языка слишком мягко скользнул по бугорку. Боннибелл слегка потянул ее за волосы, когда она вскрикнула, вероятно, даже не осознавая этого. Марселин поняла, что она совсем не возражает, радостно слушая, как она продолжает: «Марси, ты такая горячая, я даже не могу притворяться, что я не совсем поражена». «О, это правда?» Марселин рассмеялась, подняв голову, ей очень понравилось блаженное выражение лица Бонни. «Ты поражена звездой, Боннибелл?» «Когда я пошла на твое шоу», — задыхаясь, сказала Бонни, подпрыгнув, когда почувствовала, как пальцы Марселин обводят ее дырочку, — «ты… ты притворилась, что трогаешь себя. Это было какое-то шоу 21+ в Сан-Диего, и ты звучала так, словно вышла на сцену. Ты… ах, черт, ” Марселин погрузила палец в нее, наслаждаясь тем, как она сжимала костяшки пальцев, «Черт, это было так горячо. Я тоже потрахалась кое с кем там в туалете». «Да?» Приподняв брови, Марселин спросила: «Ты просто все время возбуждена, да?» Боннибелл хихикнула, ее рот приоткрылся, когда ее палец скользнул внутрь. Она застонала, как гребаная порнозвезда, и Марселин не думала, что для нее возможно упасть сильнее, чем она уже была. «Мне нравится секс». Бонни ответила, небрежно пожав плечами, вздыхая, когда Марселин медленно ласкала ее пальцами. «Мне нравится кончать, и мне нравится заставлять кончать других людей». «Ясно». Марси усмехнулась, наклоняясь, чтобы облизать палец, прежде чем вытащить и заменить его языком. Боннибелл еще шире раздвинула ноги, схватившись за внутреннюю сторону бедер, чтобы держать их раздвинутыми. Она откинула голову на подушку и не пыталась вести себя тихо. Марселин заметила это в глубине души, вспомнив, что она упоминала, что им с Мэллори нравилось «делиться». Очевидно, не сейчас, и Марселин очень ценила то, что она могла встать на колени у нее между ног и спокойно лизать ее киску. Она никогда не была так благодарна за то, что у нее язык длиннее обычного, как сейчас, слушая, как Боннибелл умоляет о большем. Марселин почувствовала, как одна ее рука убрала волосы, и когда она подняла глаза, то не смогла сдержать стона. В какой-то момент Боннибелл задрала рубашку и схватилась за грудь, ее рот был открыт, когда она пыталась отдышаться между судорожными вдохами. «Хорошо, прекрасно». Марселин пробормотала, вытирая рот. Боннибелл нахмурился, немного приподнявшись, когда Марселин поднялась на ноги. Она продолжила: «У тебя очень красивые сиськи». Они были не просто «довольно милыми», они были абсолютно охуенно идеальны. Мягкие и кремовые, с упругими розовыми сосками, достаточно большими, чтобы они вываливались из рук Марселин, хотя это не помешало ей взять один из них в рот. Бонни без особого энтузиазма попыталась приоткрыть рот, хихикая, что ей было щекотно. Марселин теперь тоже не могла удержаться от смеха, склонившись над ней и положив руки на спинку дивана. Боннибелл схватила ее за лицо и поцеловала так, словно они были магнитными, притягивая ее так глубоко, как только могла. Она почувствовала, как рука Марси скользнула ей под спину, а одно колено уперлось в подушку между ее ног. Казалось, что они не могли подойти достаточно близко, не могли прикоснуться, не могли заставить остальную одежду исчезнуть достаточно быстро. Любой смех, игривый или иной, остался позади, его заменили язык, губы и больше слюны, чем кто-либо из них когда-либо признался бы. Это было грязно, как будто на Марселин не было ничего, кроме ботинок, когда она попала в руки незнакомца, или как чрезвычайно удивительная, но абсолютно желанная склонность Боннибелл говорить с ней непристойности в любой момент. Нравится, как Бонни косит глазами, когда испытывает оргазм, или как Марселин внезапно сильно брызгает. Бонни практически толкнула Марселин, вскакивая на ноги, когда Марселин отшатнулась, размахивая руками. Она была готова взбеситься, когда Боннибелл схватил ее за запястье и прошипел: «Я устала от этого гребаного дивана, пошли». Марселин моргнула, а затем оказалась в ее постели, с приглушенным светом и с обоими обнаженными одновременно — и, черт возьми, наконец-то. Катался в ней листы и переиначивая слова родственную душу в ее голове, пока Бонни была между ее ног. Она не помнила, когда они отключились. Кто-то наконец отключился, и они оба упали. Марселин снова моргнула, а затем проснулась, лежа лицом вниз на подушке, пахнущей розами. Она вскинула голову, смущенная своим едва проснувшимся состоянием, и огляделась вокруг. Яркая, чистая, розовая. Из-за кружевных оранжево-розовых занавесок проникал дневной свет, придавая комнате оттенок приглушенного коралла. Марселин улыбнулась про себя, добавив именно этот оттенок розового к своему новому определению. Она почувствовала, как ее сердце подпрыгнуло, когда она увидела Боннибелл, лежащую рядом с ней, распластанную на спине, со сложенными на животе руками. Марселин пришлось немного приподняться, просто чтобы понаблюдать за самой странной позой для сна, которую она когда-либо видела в реальной жизни. Хотя, она должна была признать, основываясь на том малом, что она знала об этой женщине, это полностью имело смысл. Она перевернулась, свернувшись калачиком рядом с ней и положив голову ей на грудь. Марселин положила руку ей на живот и закинула ногу на ногу. Она прижалась теснее, натянула одеяло до самого носа и сделала вдох, оставив хоть малейшее беспокойство за дверью с тройным замком. Она почувствовала, что ее плечи начали расслабляться, но это было прервано хихиканьем Бонни. Марселин посмотрела и покраснела, когда встретилась с ней взглядом и увидела ее сонную улыбку. «Это было восхитительно». Пробормотала она, ее глаза сияли, когда она подняла руку. Она коснулась лица Марселин, проведя большим пальцем по ее щеке. «Ты очень милая, но мне кажется, что твои пальцы на ногах заменили кубики льда». В ответ Марселин прижала пальцы ног к ее икрам. Боннибелл только рассмеялась, обняла ее за плечи и крепко прижала к себе. «Мне жаль, Марселин». Сказала Бонни, внезапно очень помрачнев, но все еще улыбаясь ей. «Я была не очень добра к тебе». Марселин пожала плечами. «Все в порядке, иногда я не очень добра к себе». Но она тут же съежилась, жалея, что не может взять свои слова обратно. Это было слишком много для того, кто на следующее утро все еще был голым. «Да, я тоже». Боннибелл повернулась на бок лицом к ней. «Хочешь услышать что-нибудь трогательное?» Марселин тоже лежала на боку, опершись на локоть. «Расскажи мне все». «Мне двадцать шесть лет, и у меня никогда не было отношений дольше года». Марселин почувствовала, как ее брови приподнялись, не в силах скрыть удивления. Она покраснела, пытаясь стереть выражение со своего лица, когда Бонни продолжила: «Я знаю, говорят о гигантском мигающем красном флаге». «Эй, я не из тех, кого можно судить». Пообещала Марселин, прижимая руку к груди. «Мне удалось самостоятельно саботировать свое попадание в первую десятку Billboard, и я не представляю, как я еще не умерла. Учитывая, сколько дерьма я запихнула себе в нос, это практически чудо». Лицо Бонни на мгновение дрогнуло, и Марселин тоже покраснела. На это всегда… намекали таблоиды, но никогда не подтверждали. «Прости, я просто не знала, правда ли это». Боннибелл потянулся, чтобы сжать ее руку. «Не волнуйся, я не собираюсь выгонять тебя из постели за чего-то подобного». Люди всегда танцевали вокруг наркомании, и Марселин действительно не была уверена, что она чувствует по этому поводу. Тем не менее, она улыбнулась и пробормотала спасибо. «Я знаю, кажется, что я целиком собрана». Бонни просунула руку под одеяло, чтобы обхватить ее за талию и притянуть ближе. «Но у меня больше беспокойства, чем мое тело знает, как справиться, и я практически бесполезна без моих лекарств от ОКР и СДВГ». «И у меня, типа, биполярное расстройство — и это не шутка». Марселин перевернулась на спину, потянув Боннибелл за собой. «Я обменяю литий на аддералл». «Дерьмовая сделка», — прошипела Боннибелл с игривым взглядом, забираясь на нее сверху, — «и ты это знаешь». К сожалению, иллюзия была разрушена, когда очень уставшая Мэллори распахнула дверь и бросила сотовый телефон на кровать, проклиная Марселин за то, что ее телефон не отключался часами. Она надулась, сказав, что не попробовала, а затем ушла. Марселин моргнула, глядя на дверь, задаваясь вопросом, произошло ли это вообще, или она, наконец, действительно сошла с ума. Ее жужжащий телефон был единственным доказательством ее появления, и Марселин вздохнула. «Я… Сегодня утром у меня было собеседование». Медленно произнесла она, поворачиваясь, чтобы взять телефон. Боннибелл подвинулась, чтобы сесть на бедра, сложив руки на животе, когда Марселин продолжила: «Думаю, на этот раз мой менеджер действительно может убить меня». «На этот раз?» Марселин была права — у нее было больше пропущенных звонков и сообщений, чем она могла даже прочитать. Она просто показала на свой нос в ответ на свой вопрос, и Боннибелл кивнула. «Верно. Тебе обязательно идти?» «О, я никуда не собираюсь». Ее телефон зазвонил снова, на этот раз это был Джейк. Она перевела дыхание и ответила на звонок: «Роадкил кафе, вы убиваете, мы готовим на гриле; чем я могу вам помочь сегодня?» Он закричал так громко, что Марселин пришлось держать телефон подальше от уха. Боннибелл постаралась не хихикать слишком громко, наклонившись, чтобы поцеловать ее в шею. Марселин обняла ее, когда он немного покричал о том, как неловко для группы приходить на интервью без своего гребаного вокалиста. Слава богу, это было для какого-то журнала, о котором никто никогда не слышал и, надеюсь, его скоро похоронят. «Где ты, черт возьми, шляешься, чувак? Ты заставила всех поволноваться!» «Чувак, Джейк, я нашел ее». Тон Джейка сразу изменился. «Что, прошлой ночью?» «Да, чувак». «И ты все еще там?» Марселин сказала «да», когда Боннибелл начала стонать ее имя прямо ей в другое ухо — просто для пущей убедительности. Это было достаточно громко, чтобы кто-то на заднем плане на другой линии воскликнул: о, черт, и телефон отключился мгновением позже. «Это было прекрасно». Марселин вздохнула, ее руки поднялись к ее розовым волосам, когда Боннибелл пососала метку на ее шее. «Я собираюсь попробовать тебя и вставить в песню». Боннибелл подняла голову, чтобы поцеловать ее, ее нос коснулся носа Марселин, когда она прошептала: «Не могу дождаться, когда услышу это». Когда Марселин переворачивала их на матрасе, она слышала, как текст пишется сам собой. Несколько месяцев спустя Марселин и ее группа выпустили песню под названием «Я принадлежу твоим объятиям». На той же неделе ее фотография с Боннибелл попала в новостной цикл. Весь мир хорошо рассмотрел ее загадочную розововолосую подружку, схватившуюся за задницу на улице, когда они ждали на пешеходном переходе. Потому что мир продолжается без нас, Неважно, что мы делаем, Все силуэты без сожалений. Когда я растворяюсь в тебе, Потому что мое место в твоих объятиях, Я принадлежу твоим объятиям.