Попробуй меня

- Тебе никто не поможет, ты ведь должна это прекрасно осознавать! – твердила Серсея, не спуская своих суженых в узкие щелки глаз с девушки. Пленница сидела на полу вся сгорбленная и поникшая. По одутловатому лицу было понятно, что она постоянно плачет. Затхлый запах маленькой камеры состоял из зловоний плесени, мокрого камня, железа решеток, покрытого коррозией, мочи, кислого пота и соленоватой крови. Королева чувствовала отвращение. К этой камере, к этим запахам, к этой девушке. Ее злило упрямство неказистой лохматой простушки. Львица требовала жертвы. И причины своей жажды причинять боль она не искала. - Я все скажу. Обещаете отправить меня домой? – дрожащим голосом спросила Вилла, подняв щенячьи глаза на Серсею, а руками потянувшись к подолу ее темно-синего атласного платья. Губы королевы мгновенно скривились. Она набрала воздуха в легкие, чтобы гневно ответить, но ее намерение прервал мягкий вкрадчивый голос. - Вы не можете сомневаться в словах Ее Милости, это даже грешно. Мы пришли к договоренности, я думаю. Если выполните свою часть обещания, то Королева выполнит свою, милое дитя, - произнес тюремщик. - Хорошо, я признаюсь. - Ты все запомнила? – поинтересовалась королева. - Мы еще повторим, - сказал тюремщик, натягивая на лысый череп капюшон, - нам пора, Ваша милость.

***

Две обнаженные девушки лежали в обнимку на золотых подушках. Серсея уложила свою голову на грудь Хасии, а та пальцами расчесывала пряди ее волос, массировала кожу головы. Королева ощущала учащенное сердцебиение девушки – они обе еще не успели отдохнуть после близости. Был разгар дня, но ее это совсем не беспокоило. Королева никого не ждала, брат отсыпался после ночного дежурства, а благоверный наверняка развлекался с очередной шлюхой, а может и не с одной. - Можно спросить? – послышался нежный голос служанки. - Да, - коротко ответила Серсея. - Что будет с той девушкой, с Виллой? - Ничего. Скоро состоится суд и все решиться, - не вдаваясь в подробности, сказала Серсея. Ее несколько насторожил этот вопрос, но она быстро сменила тревожные мысли, сославшись на излишнюю эмпатию и доброту Хасии. - Я говорила с ней еще раньше, она точно ни в чем не виновата, - продолжила девушка. - Ты это знаешь, я это знаю, значит, суд будет на ее стороне, - сдержанно ответила Серсея, удивившись желанию Хасии продолжить этот разговор. - Но ведь Вы инициировали суд, - не унималась служанка. Серсея молчала. - Отпустите ее, - почти шепотом попросила девушка. - Оставь это, моя милая, - повернувшись к Хасии лицом, сказала Серсея, после чего жадно впилась в ее губы своими. Надо же было как-то заткнуть этот нескончаемый поток слов. Вслед за двигающимися губами во влажный рот девушки проник скользкий язык. Рука Серсеи прошлась между ног девушки, остановилась возле лоно, чувствуя его жар. Массируя влажную промежность, королева спустилась вниз по шее девушки, слегка покусывая тонкую кожу. Хасия податливо подставляла тело, давая бразды правления львице. Стоны, дыхание, сплетение рук и тел, все было таким прекрасным и таким естественным. Вдруг королеву пронзила мысль. - Где ты была? – раздался твердый голос королевы прямо над ухом девушки. Девушка, пребывая в неге, будто не понимала, что Серсея обращается к ней. Отпрянув от служанки, Серсея быстро вскочила с кровати, наспех облачившись в одежды. - Где ты была? – сорвавшись на крик, вопрошала королева. Подобрав полы платья, она быстро ходила туда-сюда по покоям, как разъяренный лев в клетке. Хасия не понимала вопроса, - когда, Ваша милость? Нерасторопность служанки еще больше распалило Серсею. Одним прыжком подобравшись к ней, она отвесила размашистую пощечину. Хасия даже не вздрогнула, лишь щека заалела от удара. - Я всегда была при Вас, Ваша милость. Либо по Вашим заданиям, - тихо произнесла девушка, потупив взгляд в пол. Такая кроткая реакция поразила Серсею. Она мгновенно успокоилась, взяла девушку за руку и прижалась к ее обнаженному телу. - Это слишком. Я перенервничала. Накинулась на тебя, заподозрив в предательстве. Прости, - чуть слышно выдавила королева. И лишь узкие щелки глаз, блеснувшие зеленым пламенем говорили о другом. Львица не просила прощения. По крайней мере не за это.