The Gaunt Family

      Лучи солнца пробивались через светлые шторы, и теплый ветер Уэльса, доносимый с горных хребтов, пронесся мимо Лукреции, которая поежилась. Доктор Аль-Тавил, в это время сосредоточенно накладывающая заклинания, послала пациентке строгий взгляд, продолжая диагностику. — Замечательно! Просто чудесно! — Загра, последний раз взмахнув палочкой, удовлетворенно кивнула. — Леди Гонт, ваш ребенок полностью здоров и развивается хорошо.       Лукреция слабо улыбнулась, положив холодные ладони на живот и опустив подбородок. Доктор что-то внимательно записала длинным гусиным пером в ее карточке, ободряюще кивнув. Улыбка медленно исчезла с лица будущей матери, она лишь еще больше побледнела: одетая в серебристую мантию, Лукреция напоминала призрака. — Доктор Аль-Тавил, — прошептала женщина, — что же дальше?       Голос ее дрогнул, когда она подняла испуганный взгляд на врача. Доктор нахмурилась, темные глаза настороженно сверкнули. Заметив дрожащие плечи пациентки, Загра накинула на нее снятый перед обследованием кардиган, а после взяла холодные ладони в свои и заглянула в изумрудные очи ведьмы. — Милая, — произнесла она, — не переживайте, все хорошо. Ребенок здоров, патологий нет, это радостная ново…       Лукреция уцепилась за руки Загры, как утопающий хватается за спасительный круг, и сжала их что есть силы, чтобы не упасть; ноги подкашивались. Нахмурившись еще сильнее, врач довела ее от рунного круга, где проводились обследования, до кресла за столом. — Нет, — прошептала Лукреция, не в силах справиться с паникой, — я не смогу, я не готова, что мне делать?..       Слезы заструились тонкими дорожками по бледным щекам, и женщина всхлипнула, так и не сумев задержать их. Прозрачные капли падали на мантию, оставляя темные пятна. Почему-то в той консультации они запомнились Лукреции сильнее всего. — Я не смогу его воспитать, — пробормотала она.       Загра, аккуратно высвободив ладони из сжатых рук Лукреции, мягко положила их на плечи волшебницы и с улыбкой успокаивающе произнесла: — Бояться нормально. Странно было бы, если бы вы не боялись, это же ваш первый ребенок. — Вы не понимаете! — воскликнула Лукреция, спрятав лицо в ладонях.

***

      За ужином все неловко молчали, предпочитая разговору переглядывания. Иногда собравшиеся взрослые вместе с детьми настороженно косились на Гарри, но тот, уткнувшись в свою тарелку, предпочитал делать вид, что ничего не замечает. Маги смотрели друг на друга с таким красочным выражением лица — невольный наблюдатель мог бы решить, что те играют в горячую картошку, передавая с помощью легилименции одну общую мысль; только близнецы Уизли о чем-то перешептывались, лукаво прищурившись и что-то кастуя палочкой, дорвавшись до магии без ограничений.       О побеге Гарри и сумке, набитой галлеонами, предпочитали не упоминать, а сам юноша не торопился спрашивать об отчислении и письмах из Министерства. По обрывкам совещания «Ордена Феникса» он понял, что из волшебного мира выгонять его никто не торопится, хотя, видимо, очень хотелось. Инстинкт самосохранения, забитый в угол сознания «приключениями», случившимися с ним за последние четыре года, сейчас ощетинился иголками и недовольно напомнил о себе: «Да лучше бы и выдворили». На секунду волшебник согласился, потому что Волдеморт в таком случае не был бы его проблемой и, может быть, больше бы и не преследовал. Хотя с учетом того, каким параноиком был Том Риддл, подготовивший себе заранее способ избежать смерти, Гарри все же сомневался. Это Драко Малфой мог бахвалиться несуществующими победами, а Волдеморт непременно предоставил бы доказательства своей абсолютной победы - и его труп он бы явно не вылавил из реки спустя несколько десятилетий.       Размышления прервал кашель Сириуса, который решился все же разбавить неловкое молчание. Оглянув всех за столом, он повернулся к Гарри и поинтересовался: — Рассказать тебе больше об Ордене?       Юноша натянуто улыбнулся и кивнул: мозг уже отказывался воспринимать всякую информацию, но лучше уж послушать, раз предлагают. — Сириус! — воскликнула Молли Уизли, предупреждающе сверкнув глазами. — Да он же даже не знает, где находится! — возмутился крестный. — Все равно до Хогвартса будет здесь и волей-неволей услышит, так что смысл скрывать. Тем более, это жизненно важно для него. — Жизненно важно? — Молли нахмурилась. — Жизненно важно для него сейчас беспокоиться о суде! Хотя дай Мерлин все разрешится благодаря профессору Дамблдору.       Гарри потер шрам: а вот и еще одна новость, свалившаяся ему на голову: его еще и судить будут. Марджори вместе с его семьей по материнской линии оказались куда лучшими предсказателями, чем Трелони. — Это организация, — мягко кашлянул профессор Люпин, решившись сменить тему, — созданная еще во время первой войны для борьбы с темными волшебниками. Она стала оплотом света. — А сейчас? — нахмурился Гарри, разглядывая присутствующих: окружающая его обстановка никак не походила на военный штаб в разгаре боевых действий.       Взрослые волшебники напряглись, переглядываясь, а дети прислушались, ожидая дальнейших объяснений — как понял юноша, им тоже мало что было известно. Грюм меж тем окинул всех подозрительным взглядом, Молли тяжело вздохнула, спрятав лицо в ладонях, а Мундунгус под шумок уволок под стол очередную серебряную ложку. Профессор Люпин тихо кашлянул. — Идет битва умов, стороны строят планы. — Уйдя от прямого ответа, Ремус поморщился, пытаясь собраться и обнадеживающе улыбнуться, оглядев внимательно слушающих молодых волшебников. — Мы не сумасшедшие, чтобы тащить детей на войну. Гарри, — обратился оборотень, — тебе тоже не стоит переживать о суде, мы со всем разберемся.       Гарри молча кивнул, понимая, что большего сегодня не добьется. Погрузившийся в раздумья Сириус допивал чай. Заприметив одну из конфет, лежащих рядом с ним, Сириус внимательно осмотрел ее, понюхал и пересел к близнецам Уизли, с надеждой смотревших все это время в их сторону: они принялись обсуждать очередной эксперимент, а беседа за столом, прерванная присутствием Гарри, возобновилась и потекла в прежнем размеренном темпе.       Волшебники улыбались, смеялись, обменивались новостями, и все собрание никак не походило на лагерь сопротивления — скорее, на одну большую шумную семью, связанную не то узами крови, не то общими целями. Прислушавшись к последним обсуждаемым новостям, Гарри внезапно понял, что так или иначе все присутствующие были связаны прошлым, какой-то неизвестной ему одному предысторией, поэтому, быстро доев свой кусок пирога, он вежливо попрощался с ними, пожелал спокойной ночи и заторопился наверх.       Встретивший его на лестнице Кричер что-то быстро забормотал о подготовленной спальне для «господина благородного наследника». Уставший и эмоционально перегоревший Поттер спорить уже не стал. Еле-еле волоча отяжелевшие ноги по скрипучим ступеням и прогоняя туман в голове, он поднялся и толкнул указанную ему дверь. Убедившись, что вековой слой пыли да и вообще какая-либо грязь на удивление отсутствуют, а постельное белье свежее, Гарри приготовился ко сну и повалился на кровать, мгновенно отключившись и погрузившись в дрему.

***

      Хотелось пить. Вокруг было темно, и сперва Гарри даже не узнал место, где находится: все казалось чужим, и из-за недостатка света и, как он уже потом понял, тяжелых плотных штор ему даже показалось, что он снова в чулане под лестницей. Точно как в детстве. Но нет, Гарри был в доме у Сириуса.       Потерев лицо, он с трудом нащупал тапочки, спросонья даже не удивившись их наличию, хотя он явно до этого был одет в другую обувь. Гарри наощупь нашел палочку, зажег огонек люмоса и, придерживаясь перил, начал спускаться на кухню: пить хотелось еще сильнее.       Уже оказавшись у самой двери, он услышал тихие голоса, не принадлежащие ни Сириусу, ни кому-либо из его друзей. На кухне, освещенной только парой свечей да люмосов, сидели Артур и Молли: волшебник тихо успокаивал плачущую жену, которая шептала ему, видимо, не желая никого разбудить. — Они точно как и мы! Последние годы, Артур! И снова война! — Она всхлипнула. — Как и мы! — Молли, — успокаивающе произнес Артур, — это просто кошмар, просто дурной сон. — Что если, как и нам, им придется бежать, бежать из дома, воевать… Они наши дети!       Голос мужчины стал тверже: — Они наши дети, мы защитим их, как пытались наши родители, как…       Гарри не стал дослушивать. Не пытаясь зажечь давно погасшее заклинание, на ощупь он направился обратно в спальню. Почему-то было больно от услышанного.