Под луной тоже сгорают

Приглушенный свет от почти догоревших свеч, на стенах пляшут причудливые тени. Яркий свет определенно не то, что нужно в этих стенах. Ведь полумрак скрывает все тайное от случайных взглядов и задает настроение. Помещение наполнено звуками, как будто оно живое. Как будто у него есть свое настроение и свои радости и печали. Эти звуки могут манить, пугать или вызывать усмешку. Но звуки тонут в обилии тканей и ковров, которые покрывают почти каждый сантиметр пространства. Оказываясь тут, попадаешь как будто бы в объятья, которые утягивают тебя в мир удовольствий. Выбор цветовой гаммы вполне соответствует назначению этого небольшого трехэтажного особняка - черный, изумрудный и, конечно же, красный. Он ухмыляется, какому-то глупцу однажды пришло в голову, что красный - цвет любви. Теперь этот благородный цвет навсегда поселился в борделях. Воздуха в помещениях не хватает. Отчасти потому, что свечи выжгли почти весь кислород. Жарко растоплены камины, потрескивают раскаленные угли, словно перешептываясь и передавая друг другу самые свежие сплетни. Удушливо пахнет дорогими благовониями и свежими цветами. Они меняются почти каждую ночь, редко повторяясь в течение недели. Сегодня везде букеты из белых лизиантусов и маленьких фиолетовых ирисов. А еще нестерпимо пахнет людьми. Их разгоряченными телами, парфюмом, лосьоном после бриться, средствами для укладки волос, свежей и не очень одеждой, табаком, пудрой и многим другим. Пахнет страстью, пороком, отвращением, радостью, удовольствием. Каждый запах особенный и яркий, но все они сливаются воедино, и этот запах душит его и мешает думать. Липнет к языку, тягуче заполняет легкие. До полнолуния еще далеко, но в таких местах контролировать себя становится немного тяжело. Не настолько, чтобы потерять хотя бы часть самообладания. Но он старается побыстрее миновать слишком оживленный первый этаж, попутно ослабляя накрахмаленный ворот рубашки. Первый этаж - всегда самое тяжелое испытание. Тут располагались открытые залы, в которых принимали гостей. В этих помещениях всегда царило бурное веселье. Девушки развлекали гостей игрой на рояле, пением и танцами. Стоит ли говорить, что эти самые выступления не могли оставить равнодушными, ведь девушки выступали в совсем тонких шелковых сорочках, которые едва прикрывали наготу и только сильнее распаляли воображение. Здесь же подавали вино, хотя и в ограниченном количестве (пьяный сброд тут не жалуют). Голодные до удовольствия и теплых женских рук мужчины пребывали в приподнятом настроении, быстро переходя на флирт. Особо удачливым удавалось получить поцелуй или коснуться горячей кожи под светлым шелком. Главное правило - не устраивать совсем уж неприличных сцен. Девушки оперативно утаскивали в верхние комнаты тех посетителей, которым становилось мало только смотреть. Сегодня тут играли в кошки-мышки. Удачливому гостю завязывали глаза и просили угадать, кого же он поймал. После этого он со своей добычей отправлялся в отдельную комнату, чтобы продолжить совсем другую игру. Он минует второй этаж. Здесь шума меньше, но по доносящимся звукам не сложно предположить, что происходило за каждой из закрытой дверей. Небольшая группка девушек в дальнем конце коридора, прикуривая от свечи, обсуждала сегодняшний вечер и улов. Заметив его, они оживленно помахали в знак приветствия. Его здесь многие знали, но мало кому удавалось попасть с ним в одну из небольших комнат. Он знал, что каждый его визит не остается без внимания. Не обязательно всем знать, что же привело такого очаровательного юношу в такое место. Второй этаж был отдан обычным гостям. Никаких привилегий. Чего нельзя было сказать о нескольких помещениях на третьем этаже. Только часть комнат была отдана под визиты гостей. Вход в остальные помещения был недоступен даже многим из девушек, что работали здесь. Забавно, каких только небылиц они не придумывали про эти тайные комнаты. Сюда попадали только самые важные гости и самые опытные и, что самое главное, молчаливые проституки. Все, что происходило здесь, оставалось здесь. Никаких исключений. Он проверяет свои часы. Без четверти час. Ночь только начиналась, странно, что самой нужной сейчас женщины еще не было на месте. Впрочем, не привыкать. Он сворачивают в одну из комнат. Это исключительно его территория, больше никто из гостей никогда не занимает эту комнату. Свечи зажжены, камин натоплен. Пахнет чистотой, все теми же лизиантусами и ирисами, свежими накрахмаленными простынями и уличной свежестью. Одно из окон чуть приоткрыто, запуская свежий ночной воздух. Чуть поколебавшись, он все же закрывает его и снимает сюртук, небрежно скидывая на край кровати. Его ждали. Спустя пару минут входит девушка, принося с собой небольшой поднос с вином, фруктами и сыром. Ей всего 17, но в профессии она уже около двух лет. Он знает, что под тонкой сорочкой на нежном теле можно насчитать около 15 шрамов, как напоминание о предыдущем месте работы. Ее зовут Джесси, он сам когда-то выбрал ее. - Здравствуй! Я принесла тебе немного вина и закусок. Знаю, зачем ты здесь. Но она еще не вернулась, придется подождать, - Джесси ловко расставляет все на небольшом столике перед гостем, попутно поправляя то длинные блестящие темные волосы, то бретельки шелковой сорочки. - Я могу составить тебе компанию, а могу оставить одного. Ненавязчивость - ее главная добродетель. - Останься пока. Больше он не произносит ни слова. В тишине они пьют вино, поглядывая за языками пламени в камине. От вина по щекам девушки расползается румянец. Она выглядит как белая роза, слегка прихваченная морозом. Такая нежная. Но вкус у нее терпкий. Она как вишня, вымоченная в роме. Сладкая, но пьянящая и терпкая. Жестом он просит ее подойти ближе, после чего утягивает в поцелуй. Медленно и нежно он касается чужих губ, которые сразу отвечают на его ласку. Он знает, что Джесси не просто позволяет ему целовать себя. Ей это тоже нравится. И он ей нравится. Даже не смотря на то, что девушка знает, что он такое. В самом начале она боялась его. Как будто понимала, что за его прекрасной внешностью таится чудовище. Поэтому он и выбрал ее. С ней можно было не претворяться. Они быстро нашли общий язык. В одну из ночей он прямо спросил, почему он больше не пугает ее. На что Джесси, печально улыбнувшись, ответила: - Я повидала много чудовищ на улицах города. Поверь, при всех твоих недостатках, ты не самое страшное из них, - чуть помолчав, она добавила - а ты хотя бы красив. Ты же знаешь, что ты чертовски красив? Поцелуи становятся настойчивее и глубже. Небольшие ладони блуждают по девичьему телу, то едва касаясь, то сжимая до красных отметин. Он оставляет легкие поцелуи на щеках, опускаясь на скулы, а затем и на шею. И он почти мурчит от удовольствия. Прямо здесь, под его губами пульсирует такая горячая и пьянящая кровь. Велик соблазн попробовать ее на вкус, но он сдерживается. Не время. Джесси дышит тяжелее и запрокидывает голову, предоставляя ему больше места для поцелуев, после которых останутся следы. Ее пальцы перебирают его светлые волосы на затылке и нежно гладят шею. Его руки сжимают талию и бедра, запуская мурашки по бледной коже. Он выцеловывает изящные ключицы и плечи, слегка прикусывая кожу, слушая, как с покрасневших губ Джесси слетают приглушенные стоны. Еще немного, и он готов будет продолжить свои действия, но уже в постели. И в это время хлопает входная дверь на первом этаже. Он сразу узнает, кто пришел. Оставляя последний поцелуй на губах девушки, он произносит одно короткое слово. - Уходи. Джесси не спорит. Нежно проводит ладонью по его щеке, целует в аккуратный нос и уходит, даже не обернувшись. Она никогда не прощается. Сверяется с часами. Почти два часа. У него есть еще примерно четверть часа, чтобы немного прийти в себя и перестать чувствовать на языке привкус вишни. К нему на колени, не понятно откуда взявшись, запрыгивает черная кошка. Тоже его давняя знакомая. Ее он любит всей душой (или тем, что от нее осталось). Это странное создание с разными глазами (один зелёный, другой голубой) и подранным левым ухом, пробралась к нему в сердце так же стремительно, как сейчас на колени. Кошка укладывается поудобнее, поворачиваясь к нему спиной. И, не смотря на то, что он нежно перебирает пальцами мягкий черный мех, не мурлыкает. Обиделась за то, что давно не навещал. Он не может скрыть улыбку. Еще одно создание, которое в грош не ставит всю его устрашающую натуру. Как и предполагалось, через четверть часа дверь в комнату открывается. Гостья приносит с собой запах октябрьской ночи и опавших листьев. Сама она пахнет тоже весьма привлекательно. Нежная и сладкая ваниль вперемешку с терпким табаком и перцем. - Так и знала, что найду тебя здесь! - Ее громкий голос в царившей до этого тишине звучит почти как выстрел. - А чего один? Джесси уже прогнал? Зря, я не ревную, а она, кажется, даже успела соскучиться. Он оставляет ее замечание без внимания, продолжая гладить кошку, которая, впрочем, довольно скоро ретируется с его колен куда-нибудь, где потише. Вошедшая девушка - хозяйка сего дивного заведения. И это поразительно. Ей всего 23, а у нее свой вполне процветающий бордель. Вот такое интересное наследство ей оставил почивший полтора года назад отец. Конечно, она провела тут некоторые реформы. Сюда больше никто не попадал на работу по принуждению, каждая девушка пришла сама. Здесь внимательно следили за тем, чтобы посетители не преступали черту. Никто не смел обижать ее девочек, запятнавший репутацию сюда больше не попадал. Она даже держала в борделе врача! Неслыханная дикость. - Честно говоря, я и сама по тебе скучала. Ты давно не показывался. Уже начала переживать, что с тобой что-то могло случится. Пока она тараторит, по комнате разлетаются перчатки, шляпка, накидка… Он молчит и почти не смотрит на нее. На лице не читается ничего, кроме скуки. Хотя эта молодая и красивая рыжеволосая девушка всячески привлекает его внимание. В ее зеленых глазах с кошачьим разрезом читается игра и азарт. И вот через пару минут эта женщина-ураган уже сидит на его коленях, оставляя мягкий поцелуй на губах. Он мысленно усмехается, его колени сегодня какое-то место притяжения. - И где же ты был? - Что ты узнала о том, что я просил? - его голос звучит тихо и спокойно, но по спине девушки пробегает холодок. Игнорируя вопрос, она вновь наклоняется к нему и целует, но более настойчиво. - Попроси вежливо, дорогуша, - кокетливо в губы просит она. Внезапно она вскрикивает. Его небольшая ладонь крепко держит ее волосы на затылке, причиняя легкую боль. Он спокойно смотрит в ее глаза и повторяет свой вопрос. - Что ты узнала, Лора? И узнала ли ты хоть что-то? Девушка пытается вырваться, но ладонь на ее затылке сжимается только сильнее. Внезапно в комнате раздается громких хлопок. Он чувствует, как по его щеке разливается румянец. Как раз в том месте, куда пришлась пощечина Лоры. - Я не одна из местных шлюх! - она почти шипит от гнева, который переполняет ее, - не смей обращаться со мной, как с вещью! Он чуть смягчает хватку и целует ее. Она в ответ кусает его за нижнюю губу, но отвечает на поцелуй. Поцелуй становится все более страстным, ее тонкие пальцы уже расстегивают пуговицы на его рубашке. Их ласки всегда похожи на борьбу. Инициатива переходит от одного к другому, на телах остаются следы от прикосновений и укусы. - Что ты узнала, Лора? - в очередной раз спрашивает он, разрывая поцелуй. - Ты ужасно нетерпелив! Хорошо. В моем заведении его не было. И никто из моих девочек о нем не слышал. Хотя, сам понимаешь, у них много знакомых и в других борделях. Ты уверен, что он вообще из тех, кто посещает такие заведения? Зачем ты вообще его ищешь? Последние вопросы он просто игнорирует. - Я не успела поговорить с другими владельцами борделей. У многих есть свои защитники, спонсоры и поставщики девочек. Если он где-то всплывает, я дам тебе знать, - и вновь утягивает его в поцелуй. Впрочем, в следующую же минуту он ловко меняет положение, оставив слегка удивленную Лору в кресле, пока сам собирает свои вещи. Девушка выглядит не просто обиженной, а оскорбленной. - И это все? Просто уйдешь? - Именно. У меня еще есть дела. Так что задерживаться не намерен. Скажи спасибо, что я хорошем настроении. Могла не звать меня в свой приют порока, достаточно было отправить записку. А так я потерял время. И он уже у самого порога слышит вслед недовольный голос: - Не смотря на твою ангельскую внешность, ты мерзкое чудовище, Феликс! О ухмыляется и бросает через плечо. - Никогда не скрывал. И тебе нравится. В следующий раз зови, если будет что рассказать.