Под луной тоже сгорают

Минхо чувствует такое сильное напряжение в небольшой гостиной, что, кажется, еще немного и сможет потрогать его руками. Считать эмоции на лице Чонина - невозможно, он виртуозно владеет собой. В том числе поэтому в покер он почти никогда не проигрывал, не говоря уже о более серьезных играх. Но растрепанные волосы, чуть сбитое дыхание и неровно заправленная рубашка наводят на некоторые размышления. Феликс выглядит не лучшим образом. Лицо осунулось еще сильнее с их прошлой встречи, хотя прошло всего несколько дней. Заметно, что он в сильном смятении, но отчаянно пытается взять себя в руки. Минхо подмечает, как сильно эти самые руки дрожат, когда младший Ли пытается потуже затянуть пояс халата. Да и в целом Феликс выглядит уставшим и как будто напуганным. Хочется расспросить, помочь, обнять. Но Минхо понимает, что сейчас это не самая лучшая идея. Ликс сам откроется, когда сочтет нужным. Сейчас навязанное внимание скорее оттолкнет и разрушит ту хрупкую связь, которая только-только начала восстанавливаться между ними. Что Минхо удивляет еще больше, так это то, что Чонин и Феликс как будто избегают даже смотреть друг на друга. Обычно Чонин предпочитал садиться поближе к Ли. Но сейчас стоит у не зажженного камина, глядя куда-то в сторону. Сказать, что Минхо этим удивлен - ничего не сказать. Что у них произошло? - Все в порядке? - решается все же попытаться узнать Минхо, - вы как будто чем-то встревожены. - Как минимум твоим ночным визитом, - отвечает спокойно Феликс, поглубже зарываясь в кресло, - я только проснулся, Нинни, насколько я могу судить, совсем недавно вернулся. На пару мгновений в комнате застывает давящая тишина. В комнате темнее обычного. И адски холодно. - У меня должна была состояться сегодня встреча с моим другом, - начинает спокойно и довольно тихо Минхо, как будто пространство вокруг давит на него так сильно, что ему сложно делать глубокий вдох, - но в последний момент он сослался на важные дела и не пришел. Ничего странного, с ним такое бывало и раньше. - Тогда что за новости? - Феликс хмурится все сильнее. - От другого человека я узнал, что тот, кого ты ищешь, совсем недавно, примерно пару недель назад, был замечен в одной из подворотен в районе порта. Угодил в странную ловушку во время очередной разборки местных. Он ранен, насколько я понял, довольно серьезно. Есть шанс, что он может быть где-то там, если, конечно, не работает с кем-то, кто помог бы ему оттуда добраться в другое укрытие. Но порт весьма хорош для того, чтобы путать следы. Минхо больше не говорит ничего. Пока это максимум того, что он может дать. Ли-старший понимает, что скорее всего, прямо сейчас Феликс, прихватив с собой Чонина, отправится именно туда. Проблема в том, что часть города, примыкающая к порту, довольно велика. Потерять там человека легче легкого. Даже если ты обладатель чутья ищейки. Минхо мысленно попрощался с покоем, потому что твердо намерен отправиться на поиски с младшими. Но Феликс никогда не перестает удивлять. - Спасибо, Минхо, - он тянет слова, глядя в одну точку где-то на полу. Кажется, он слишком глубоко погружен в свои мысли, - правда, спасибо за информацию. Хочешь остаться здесь? Или пойдешь спать к себе? Минхо хмурится, даже оцепеневший Чонин удивленно приподнимает бровь. Никто не ожидал такой реакции от Феликса, который, если верить Яну, потратил на поиски несколько месяцев. - Мы не отправимся туда сегодня? - впервые подает голос самый младший, - кажется, именно этой информации ты ждал несколько недель, а теперь решаешь бездействовать? Феликс тяжело вздыхает, как будто весь воздух в комнате закончился в одно мгновение. Сейчас, сидя в кресле с поджатыми ногами, он кажется таким хрупким, как будто любое касание способно расколоть его на мелкие осколки, которые потом не собрать. Не впервые Минхо задумывается о том, сколько темного и гнетущего этот светловолосый юноша, когда-то очень напоминавший ангела, носит под ребрами. И что будет, если эта тьма однажды прольется наружу. Как много сил Феликс тратит на то, чтобы эту тьму удержать. - Я не решил бездействовать, Нинни, ты должен это понимать, - голос Ликса, и без того низкий, сейчас звучит на тон ниже обычного и слегка дрожит, - но рваться в порт прямо сейчас, без хотя бы минимальной подготовки, - откровенная глупость. Мы не знаем, один он, или у него есть сообщники. Насколько сильно он ранен. Полнолуние было не так давно. Сложно судить, получилось ли у него заранее раздобыть порцию крови, или найти жертву после ранения. Сам понимаешь, при таком условии он сможет восстановиться довольно быстро. Он не новообращенный, так что регенерация у него должна протекать быстро. Я не сумасшедший до такой степени, чтобы подвергать кого-то из нас опасности. Прямо сейчас лучшее, что можно сделать - отправится спать. А утром обдумать все и, возможно, ближе к сумеркам наведаться в порт, просто чтобы посмотреть, что там вообще происходит. Феликс встает из кресла и медленно направляется обратно в свою комнату, не оборачиваясь прощаясь с теми, кого оставил в недоумении позади: - Доброй ночи, Минхо. Надумаешь остаться - гостевая к твоим услугам. Доброй ночи, Чонин. Как только наверху захлопывается дверь, Чонин вздрагивает, как будто его ударили по лицу. *** Утренние сообщения неприятно удивили Джисона. К волнению за состояние Чана и Чанбина теперь примешивалась тревога от записки Минхо. Для чего ему мог понадобиться Чан? Что вообще могло их связывать? Как бы там не было, от самого Чана о Минхо он никогда не слышал. Тем не менее, хотя Джисон и мог похвастаться тем, что входил в крайне узкий круг доверенных лиц Бана, но сказать, что знает о старшем все, он точно не мог. Вечером, как и обещал, он снова заглянул к Чанбину. И для того, чтобы провести все необходимые процедуры по уходу, и для того, чтобы подкормить, и для того, чтобы новый знакомый не тонул в боли. А он тонул, и Хан прекрасно это чувствовал. Он сам пришел к своему нынешнему существованию не таким страшным путем, но прекрасно помнил все то смятение и отчаяние, через которые он прошел после обращения. А с Чанбином дела обстояли еще хуже. Так всегда бывает с теми, кто в жизни имел свой особенный смысл. Джисон был не слишком хорошо знаком с историей Бина, но даже минимума информации хватало, чтобы понять, через что он сейчас проходит. Бину становится все лучше. Его первая луна прошла, теперь процесс восстановления пойдет быстрее. Совсем скоро у него появятся вопросы о том, кто он теперь. И, положа руку на свое теперь очень странное сердце, Джисон мог с уверенностью сказать, что не хотел бы быть тем, кому придется все это объяснять. Бан со своей странной добротой эту кашу заварил - пусть он и расхлебывает. Задача Хана - не дать им обоим пострадать от ранений. И, по возможности, организовать их встречу как можно скорее. Самым верным решением текущих проблем, как рассудил Джисон, будет помощь Чану. Сегодня вечером он отправится к другу со всем необходимым (вернувшись домой после дневной вылазки, Хан нашел на подносе для визиток краткий список вещей, про который Чан говори в утренней записке). Бан, путая следы, опять играет в шарады, так что никаких точных адресов, только намеки. Поэтому вечер не обещает быть томным. С Минхо он решил пока не встречаться. Сперва стоит обсудить все с Чаном. А дальше подумать, что делать. До этого момента изводить себя тревожными размышлениями совершенно не хочется. Разыскать Чана оказывается не такой уж сложной задачей. Джисон мысленно отдает должное хитрости друга. Прятаться у всех на виду - рискованно, но вполне в духе Бана. Действительно, кто станет искать тебя в одной из меблированных комнат над трактиром. А именно так он и поступил. Как только Хан переступает порог трактира “Волчье логово”, по ушам бьет шум людских (и не только, усмехается Джисон про себя) голосов, запах алкоголя, еды и человеческих тел. Место весьма популярное и проходное. Да еще и почти в центре города. Странно, какие дела вообще могли привести старшего в этот район - тот еще вопрос. Джисону не по себе, слишком много людей. Он тонет в людском потоке. Давно отдалился от мира людей, а толпа все еще вызывает у него легкую панику. Хотя сейчас он с легкостью перебьет и большее количество людей в одиночку. Но не хотелось бы. Джуён, хозяин и трактира и комнат, без слов понимает, зачем к нему пожаловал Хан. Он лишь слегка кивает головой и на пальцах показывает номер комнаты Чана. Кивнув в качестве благодарности, Джисон быстро проскальзывает наверх по узкой лестнице. На втором этаже все еще шумно, но людей нет, не считая старухи, которая протирает в коридоре пол. Она даже не оборачивается, чтобы посмотреть кто там пришел. Укрытие почти идеальное. Джисон стучит в нужную дверь. Но ответа нет. Стучит снова, отгоняя тревожные мысли, которые скручивают органы, как будто кто-то ледяной рукой решил поворошить нутро. - Да черт бы тебя побрал, я знаю, что ты не спал в прошлом, а теперь и подавно, открой уже чертову дверь! Тут темно, вообще-то. - И с каких это пор, скажи мне, ты боишься темноты? - Чан открывает дверь и почти сразу отступает вглубь помещения. - Не замечал за тобой такой пугливости. - Ты видел, какие морды тут ошиваются?! Любой из них способен попасть под мои чары, а мне потом отбиваться от навязчивых ухажеров. Чан смеется, пока Джисон неспешно, но довольно хаотично располагается в его временном обиталище. - Оу, друг, выглядишь так паршиво, как будто умер три дня назад, но тебе об этом не сказали. Бан правда выглядит скверно. Сильно бледнее обычного, он как будто постарел на десяток лет, что в принципе невозможно, учитывая специфику его организма. Плечи чуть ссутуленны, походка не слишком твердая, в глазах не читается ничего, кроме усталости. В небольшой комнате шторы плотно задернуты, света почти нет, только неяркие блики от догорающих углей в камине и неровный свет единственной свечи на столе возле потертого кресла. Видимо, именно в нем Чан и дожидался своего визитера. На столике лежат какие-то разрозненные листы с заметками. Значит, Бан опять что-то обдумывал в своей странной манере. Потом эти заметки пойдут на растопку камина. - Ты принес, что я просил? - Естественно! Но сначала ты мне расскажешь, как ты докатился до такой жизни. Возражений я не приму, имей в виду. И ничего тебе не отдам, даже если ты будешь смотреть на меня своими щенячьими глазками. Этот трюк на меня больше не подействует, Бан Чан! Чан негромко смеется. Хан всегда способен поднять ему настроение, в какой бы сложной ситуации они не находились. Поддержку младшего Чан ценил слишком высоко. - Да нечего рассказывать особо, если честно. - Ну, конечно, получать боевые ранения и ныкаться по разным частям города же абсолютно привычная штука, ничего нового! - Хан вроде и шутит, но в глазах читается реальное беспокойство. - Серьёзно, Чан, во что ты вляпался на этот раз? Насколько серьезно ты ранен? Если ты считаешь, что снова сможешь отмолчаться - фигушки, я вытрясу из тебя твою грешную душу. Пока Джисон сыпет угрозами, грозно раздувая щеки, Чан думает, насколько безопасно втягивать в это все друга. Джисон всегда был для него опорой в трудных ситуациях, но каждый раз Бан всерьез задумывался, не зря ли он так рискует безопасностью Хана. - История проста. Сам знаешь, искал Джонхвана. И не нашел, кстати. Следы привели в порт, а там не поделили территорию Инсон и Бонхван. Я просто попал под раздачу новообращенных, они пока меня не знают. Но, уверен, запомнят надолго. Чан невесело улыбается и продолжает. - Ранения не слишком серьезные, но и царапинами не назовешь, - он чуть приподнимает рубашку, демонстрируя не очень аккуратную и едва кровоточащую перевязку на боку чуть ниже ребер, - это самое серьезное, но даже оно потихоньку затягивается. Глубокий и рваный укус на голени почти царапины. Как там Чанбин? Джисон понимает, что старший пытается чуть сместить разговор. Ловко. Но не сработает. - Он поправляется. Первая луна, сам понимаешь. Уже может двигать руками. Открыл второй глаз. Стал смеяться над моими шутками. Кто тебя разыскивает? Старший качает головой и усмехается, попытка была хорошая, но Джисона не проведешь. Слишком давно дружат, и Хан слишком хорошо его знает. Так ведь правда вытрясет всю душу, но узнает то, что ему нужно. Только внешне его Сони такой мягкий. Вечно удивленные глаза, мягкие округлые щечки, руки и ноги, которые не поддаются контролю. Но Чан знает, сколько характера стоит за этой внешностью. - Я не знаю, кто именно. Но кто-то целенаправленно несколько месяцев бредет по моему следу. Я замечал и раньше, но отмахивался. Не привыкать. Только вот в этот раз разыскивают меня основательно и очень осторожно, - Бан на секунду умолкает, вглядываясь в красноту углей в камине, - обо мне спрашивали в разных частях города. Тормошили бордели и игорные дома, подбирались к некоторым моим знакомым. Действуют при этом очень аккуратно. Так что сейчас я пытаюсь понять, как действовать дальше, потому не объявлялся какое-то время. В комнате повисает тишина. Чан чуть хмурится, думая о чем-то своем, Джисон переваривает информацию, глядя на Чана и нервно теребя в руках край рукава рубашки. Ситуация кажется неприятной, но не безвыходной. С подобным периодически приходилось сталкиваться, но сейчас почему-то это тревожило сильнее. Так же молча Хан передает Чану все то, что принес с собой. В самом конце протягивает бутылек с густой и ароматной жидкостью. Этого Чан не просил, но именно этот бутылек нужен ему сейчас, пожалуй, больше, чем все остальное. В другой ситуации старший бы возмутился, но сейчас сил на это не осталось. Джисон еще несколько минут борется с собой, но задает тот вопрос, который беспокоил его с самого утра. - Чан, - зовет подозрительно тихо и спокойно, - скажи мне, не знаком ли ты с человеком, по имени Ли Минхо? Бан смотрит на младшего слегка нахмурившись. - Нет, - твердо и спокойно, - не знаком. Знаю только, что это твой друг. Больше ничего. А почему ты спрашиваешь? Хан замирает в нерешительности. Потом молча протягивает записку, которую получил от Минхо утром. Внимательно изучив записку, Бан хмурится еще сильнее. Все это крайне не нравится Джисону, но первым прервать молчание он не решается. - Странно. Хан, я правда не знаю твоего друга. Ума не приложу, зачем ему меня искать… - вдруг глаза старшего удивленно расширяются. Тяжело поднявшись с кресла, Чан медленно ходит по комнате, что-то обдумывая. - Джисони, скажи мне, у твоего друга нет младшего брата? *** После того, как Чонин проводил Минхо, который не решился остаться в гостях у брата, в небольшой квартире повисла все та же тягучая и тревожная тишина. Ян точно знал, что прямо сейчас Феликс в своей комнате не спит. В лучшем случае лежит в кровати в своих раздумьях. В худшем - проживает свои кошмары в одиночестве и наяву. Хочется подняться к нему, утешить. Но Чонин прекрасно знает, что его не пустят даже на порог. Особенно после того, что произошло накануне прихода Минхо. Мысли о том, что еще час назад он целовал желанные губы старшего, прикасался к нему, получая взаимность, пусть и только физическую, сводила с ума. Ян ругал себя за то, что поддался порыву, сломав хрупкое равновесие. Теперь Ли отдалится, и хорошо, если только на время. Чонин бесшумно мерит шагами комнату. Слишком много мыслей, слишком много новостей. Ненадолго он замирает, как будто обдумывая внезапную идею. После чего быстро собирает минимум нужных вещей и, стараясь не шуметь, спускается вниз. Прихватывает еще влажный после прихода плащ и возвращается в ледяную ночь.