победа над собой

Кап-кап-кап. Дождь идёт довольно сильный, небо серое-серое, прям как вся жизнь Индиго. Она облизывает мокрые губы и, сжимая ручку рюкзака, спешит на тренировку, два раза чуть не попадая под машину. Андрющенко тяжело дышит и сгибается пополам, когда оказывается около спортивного зала, где она вместе с командой тренируется обычно. Зайдя в зал и отряхнувшись, Лиза замечает Вилку, что стоит с телефоном и, кажется, снимает тик ток с мячом и в форме. Решив напугать Малышенко, Индиго чуть нагибается и, подойдя к ней, резко дёргает на себя. Виолетта визжит и почти роняет телефон, но его ловит очень внимательная Андрющенко и прижимает к себе сразу два «приза»: — Бля, Лизок, счас будешь отлизком! Ты меня напугала! Малышенко, вся красная и явно испуганная, огромными глазами смотрит на Индиго, а та смеётся, поправляя растрепанные волосы собеседницы: — Прости, просто ты была так занята тик током… Виолетта фыркает и сует телефон в карман. Она спрашивает, сев на скамейку: — Чего так рано приехала? Я-то, типа, курила ещё, кофе пила… Андрющенко отвечает, стряхивая с себя капли воды: — Я думала, что опоздаю… А где все? Где Даша, Света? Виолетта жмет плечами, поправляя на себе футболку. Она потягивается, после чего резко прижимается к Индиго и шепчет: — Ты щас люто охуеешь… Лиза непонимающе хмурится и поворачивает голову ко входу в зал… Выпадает. «Какого черта они здесь делают?», — Андрющенко сглатывает, смотря на группу уже знакомых девушек, во главе которых, конечно же, Кира Медведева. Статная, всегда с каменным лицом, всегда грубая. Виолетта же, которая уже довольно давно общается с Кристиной Захаровой, у которой тоже грубость на пределе, широко улыбается ей и подбегает, тут же начиная что-то быстро говорить. Лиза прикусывает нижнюю губу, наблюдая за тем, как Медведева, осматривая помещение, подходит ближе. На тонких губах ухмылка, Кира произносит: — Теперь наша команда здесь тренируется вместе с вашей. И мы снова встретились, Индиго. Андрющенко вскинула подбородок: — Ага, Медведева. Снова. Не скажу, что я рада этой встрече. Медведева подходит ближе и, облизывая губы, бросает взгляд на чужие, не переставая ухмыляться: — Ага. Не рада, значит?

***

Кира сжимает короткие тёмные волосы и резко толкается в горячее спортивное тело. Она улыбается и оставляет укусы на выпирающих ключицах, вбиваясь без пощады. — А говоришь, что не рада меня видеть… Пиздаболка ты, Индиго, пиздаболка. Медведева давит на переднюю стеночку, ощущая, как обильная смазка стекает по пальцам. Старый диван под ними скрипит, когда Андрющенко, красная и растрепанная, вскидывает худые бедра, лишь бы в неё вошли глубже, сильнее: — А ты… Пиздолизка, Медведева. Кира смеётся и резко выходит из Индиго. Гладит половые губы, оставляя разводы от смазки, касается клитора, но не давит на него. Шепчет: — Любишь, когда отлизываю, да? До сих пор помнишь, как кончила от моего языка, как заплакала от удовольствия? Андрющенко шумно втягивает носом воздух и сжимает простыни в пальцах. Она упрямо сдерживает стоны, только напрягает бедра до боли и смотрит в потертый потолок, мечтая о том, чтобы Кира заткнулась. — Индиго, попроси. Попроси, я же вижу, как ты быстро дышишь, какая ты мокрая там, какие твёрдые у тебя соски… Лиза молчит. Она жмурится от сильного напряжения внизу живота, дышит тяжело-тяжело и скулит, ощущая, как смазка стекает на белые простыни. Кира языком скользит по красивой татуировке, прикусывает нежную кожу и поглаживает клитор: — Давай… Попроси, как тогда… Я помню, как ты умоляла, как сама сунула мою руку к себе между ног и как терлась об неё. Индиго скулит. Она смотрит мутными от возбуждения глазами и шепчет: — Пожалуйста… Медведева улыбается. Её пальцы скользят ниже, ко входу в тело и обводят его: — Скажи, что мне сделать. Скажи, давай… Лиза, наверное, унижается как дура, прямо как в одиннадцатом классе, когда отдалась Кире целиком и полностью, включая свою душу. — Войди в меня. Трахни, пожалуйста. Трахни. Медведева оставляет нежный поцелуй на обкусанных губах, проникая двумя пальцами и шепча на ухо: — Умница, Индиго. Прямо как тогда. Лиза уже не может сдерживаться. Она стонет громко, гнется в спине и сжимает плечи Киры до боли. Ерзает, простыни мнутся и путаются под ногами, Андрющенко сжимается на длинных пальцах и сама по ним же скользит, потому что так хорошо, правильно, нужно… — Я чувствую, что ты скоро кончишь. Я чувствую, как ты сжимаешься… Давай, сожмись, ты же можешь. Ты же умничка, да? Покажи, какая ты хорошая… Андрющенко потом будет рвать на себе волосы и ненавидеть Киру, но это будет потом. Сейчас она царапает спину Медведевой и почти кричит, сводя дрожащие бедра и зажимая между ними ласкающую ладонь.

***

— Тебя какая кошка царапала, Кирюх? Кристина ухмыляется и тыкает в спину Медведевой пальцем. Та ржёт, накидывая поверх топа футболку. Жмет плечами: — Да так, чёрная кошечка… Крис фыркает, собирая волосы в длинный хвост и рассматривая себя в зеркале: — Меня давно кошки не царапали, ужас… Надо исправлять. Медведева закатывает глаза и шлепает Шуму по заднице: — Тебя че, поцарапать? Захарова тут же морщится и кричит: — Дура бля, мы же друганы!

***

Очередная тренировка, когда Лиза трёт ладони, что побаливают от ударов по мячу. Виолетта, которая безумно активная, подбегает к ней и падает рядом, чмокая в щеку: — Лизок, устала, да? Андрющенко улыбается и кивает, погладив подругу по плечу. Та заботливо поправляет тёмные волосы, собранные в хвост: — Лизка, ты легенда просто, мы обставим Медведеву только с помощью тебя! Индиго сглатывает. Она отводит взгляд, краем уха слушая трещание Малышенко, вспоминает сильные руки, губы, тёплые глаза… — Индиго, значит ты теперь с назойливыми гиперактивными девчонками встречаешься? Голос Медведевой заставляет будто проснуться. Андрющенко поднимает голову, смотря прямо в насмешливое лицо той, которую полюбила ещё в семнадцать. Неужели уже два года прошло? Вилка, которая сидит рядом, непонимающе хмурится: — Э, ты че, охуела? Кира подходит ближе и смотрит специально только на Лизу, будто Малышенко и нет: — Нравятся такие? Вкус поменялся? Виолетта сжимает кулаки и Индиго прижимает её к себе, не давая испортить свою репутацию и повредить руки. Произносит, обращаясь к Кире: — А тебе какое дело? Кто ты мне? Медведева напряжённо молчит, за её спиной стоит Кристина, которая смотрит только на Вилку, у которой горят глаза и которая явно раздражена. Захарова произносит, будто возвращая звуки в маленький мир Лизы: — Харе сраться. И забирает из рук Андрющенко Виолетту, что бурчит, обнимая Крис за талию и утыкаясь лицом ей в шею. Медведева насмешливо спрашивает: — Кисуль, устраивает такое отношение к себе? То с тобой она, то с Захаровой. Тебе нормально быть игрушкой? Индиго щетинится. Она поднимается со скамейки, отвечая сухо: — Не тебе говорить о том, как она со мной поступает. Это ты внушила мне надежду, а потом растоптала меня. Лиза уходит в раздевалку, не обращая внимание на окрики. Какая уже разница? Ничего не вернуть.

***

— Терпеть не могу я Киру. Она портит настроение мне и Лизке. Виолетта сидит на коленях Кристины, что ласково гладит её плечи и смотрит с нежностью. Захарова вздыхает: — Милая… У них с Индиго своя история, понимаешь? Вилка кивает: — Понимаю, но бля… Я то причём? Кристина целует Виолетту в лоб и прижимает к себе сильнее, пальцами скользнув под синюю футболку: — Она ревнует. Я тебя тоже ревную, ты же у меня такая пиздатая. Вилка мило краснеет и шепчет, что это не так, а потом тихо стонет, ведь Захарова целует в шею, языком вырисовывая цифру Малышенко и тянет футболку наверх, стремясь раздеть и увидеть красные следы. Виолетта бормочет: — Зай, мы же… Бля, а если кто зайдёт? Мы же в раздевалке… После тренировки уже обычно никого нет, только они, потому что им мало ласки в течение дня. Захарова фыркает и откидывает на подоконник футболку. Задирает темный топ и сразу вбирает в рот проколотый сосок, прикрывая глаза и наслаждаясь тонким всхлипом: — Ты у меня умница… Забей. Даже если увидят, то поймут, что ты моя. И пальцы вытирает дешёвыми салфетками, проникая после под шорты и тонкое белье. Малышенко ерзает: — Я… Я же громкая, Крис… Будто Захарова не знает, будто не любит судорожные стоны, будто не обожает вынуждать Виолетту сдерживаться, но в итоге срываться на крики. — Будь для меня тихой. И толкается в жаркую глубину, губами ловя сладкий звук.

***

— Тебе правда нравится Малышенко? Она? Бля, да она не твой тип, Индиго. Кира недовольно смотрит на Лизу, сжимая мяч. Андрющенко закатывает глаза: — Она хотя бы называет меня по имени. Медведева замирает. Смотрит пару секунд молча, будто раздумывает, а затем на пробу произносит: — Лиза? Индиго сглатывает. Роняет фенечку, которую ей подарила Виолетта и садится на корточки. Кира садится на мяч, смотрит на Андрющенко и облизывает губы. Говорит с насмешкой, потому что видит смущение на чужом лице: — Пизда твоей команде, Индиго. Лиза фыркает, завязывая на тонком запястье браслет. Садится, поднимая второй мяч: — Только если твоя.

***

Выигрывает команда Киры, буквально на одно очко. Виолетта очень не вовремя падает, разбивая об пол нос в попытке оттолкнуть мяч и много кто пугается. — Да нормально все, ребят… Ну сломала и сломала, похуй. Малышенко, окровавленная и со смущенной улыбкой, прижимает к носу холодную бутылку воды. Кристина, которая сидит рядом и держит её за руку, почти рычит: — Ты дура, бля… А вдруг сотряс? Бля, не падай так, нахуй. Я обосралась. Виолетта вздыхает и укладывает голову на плечо Захаровой, а Кира спрашивает Лизу: — Че не обнимаешь? Твоя девка, или до сих пор делишь её с Крис? Они стоят немного дальше, Индиго правда хочет подойти к Малышенко, но знает, что той лучше быть сейчас с возлюбленной. Индиго фыркает: — Ты правда не понимаешь? Крис с Вилкой уже давно встречаются. Ты так ослепла от… ревности? Кира удивлённо глядит на неё. Подходит ближе: — Ты правда не с ней? Ты… Андрющенко кивает: — Ага. Я свободна. Медведева вдруг улыбается широко, по-настоящему и берет Лизу за руку. Гладит прохладные пальцы: — Если захочешь и сможешь довериться ещё раз, то уже нет. Дам как раз тебе свою пизду. А позже на их общей тумбочки стоят кубки их побед. Но самая главная победа - победа над собой и над недоверием. И она того стоит.