Любовь с ноткой безумия

Пробуждение выдалось тяжёлым, Такемичи чувствовал сильную усталость, хотя, казалось бы, только что проснулся, правый бок противно ныл, ещё хуже, чем рука после ранения. Врач, что совершал утренний обход пациентов, подробно расспросил его о самочувствии, на что жалуется, а также пояснил, что парень тот ещё везунчик, ибо нож не задел никаких органов, но всё равно вошёл достаточно глубоко, чтобы случилась небольшая кровопотеря. Вовремя в палату заглянули Хайтани с Харучиё, прекрасно услышавшие, что брюнету придётся остаться здесь на неделю, а сейчас полностью постельный режим. Доктор строго осмотрел сразу троих посетителей, обозначив, что больше сегодня никого не впустят, пациенту нужно много отдыхать, после чего вышел, продолжив обход. - Как себя чувствуешь? – Первым делом интересуется Риндо, внимательно осматривая бледное лицо, мешки под глазами которого стали больше. - Сейчас намного лучше, - вяло улыбается Такемичи. Он зарывается пальцами в мягкие белые волосы, когда Санзу подходит ближе, присаживаясь на корточки, он одновременно и ластится к ладони, и ревностно не подпускает Рана. Старший на это по-детски дует губы, сложив руки на груди, недовольно смотря на альбиноса, не понимая с чего вдруг у него такие привилегии, но хотя бы не начинает выяснять отношения прямо в палате. Большую часть разговора ведёт Риндо, уточняет какие вещи ему понадобятся на эту неделю, сразу записывая список в блокнот на телефоне, пока Ран с Санзу пилят друг друга взглядом. В конце концов, Такемичи это надоело. - Хватит уже смотреть, будто вы убить друг друга готовы, - устало вздыхает парень. – Можете не дружить, но будьте добры держать нейтралитет. - Прошу прощения, - сразу же откликается Харучиё, пряча лицо в тёплой ладони любимого, пока младший Хайтани недовольно цокает языком, прописывая щелбан брату. - Сколько просил, а? – Хмурит светлые брови Риндо. – Пошли лучше шмотки соберём, заодно купим чего-нибудь по дороге. Хайтани выходят из палаты, взяв у альбиноса копию ключа от квартиры, обещая быстро вернуться со всем необходимым. Стоит двери закрыться, как Санзу начинает целовать его пальцы, попутно извиняясь за своё поведение, обещая стать лучше, чтобы Король мог гордиться им. - Мой ты хороший, - вздыхает Ханагаки, беря парня за подбородок, щёки которого покрываются милым румянцем, когда его притягивают ближе. Поцелуй полон нежности и чувств, Санзу осторожно обнимает его, боясь опустить руки ниже шеи, зарывается пальцами в спутанные чёрные волосы, массируя кожу головы, мягко касается губами чуть заострённого носа с маленькой горбинкой, вызвав тёплую улыбку. – Я понимаю, что тебе они не нравятся, но ради меня, ладно? - Я правда стараюсь, - отвечает альбинос, усаживаясь обратно на корточки, берёт его за руку, вновь целуя пальцы. – Мы с младшим Хайтани смогли немного поговорить, но старший вечно недоволен, когда я рядом. - Хорошо, возьму его на себя, - кивает Такемичи. – Ты молодец. Санзу чуть ли не светится от счастья, Король его похвалил! Он ещё несколько раз целует прохладные костяшки пальцев, после чего аккуратно укрывает одеялом, наблюдая, как засыпает его любимый.

***

Чуть позже возвращаются братья с двумя пакетами: в одном шмотки, в другом куча фруктов. Они хотели поболтать с Такемичи, но тот успел уснуть, пока они ходили туда-сюда, а всё принесённое Санзу очень тихо разложил по полочкам в прикроватной тумбе. Просто сидеть и сверлить спящего взглядом им было мало интересно, поэтому вскоре они ушли по своим делам, вновь оставив альбиноса одного, но тот особо не расстроился, теперь можно в открытую наслаждаться своим Королём. Вскоре в палату заглядывает медсестра - по внешнему виду можно сказать, что совсем недавно окончила учёбу – с капельницей наперевес. Работница, как работница, приветило поздоровалась с посетителем, вежливо напомнив вести себя сдержанно с человеком, которого только вчера «зашили», и разбудила самого пациента из-за необходимости ввести лекарство. Брюнет что-то согласно промычал, потирая глаза свободной рукой, вторую оккупировала девушка, ловко наложив жгут, протёрла выпирающую вену этиловым спиртом и ввела иглу, позволяя лекарству попасть в организм, после она ушла. Санзу заговорил только тогда, когда убедился, что их никто не подслушивает, хоть особо скрывать и было нечего, просто предупредил о принесённых вещах и фруктах, но Такемичи всё равно слушал, устало улыбаясь, нежно сжав его руку, поглаживая холодные костяшки пальцев. - Какой пиздец, - говорит брюнет спустя минуту тишины, прикрыв лицо рукой. - Что случилось? Болит? – Моментально реагирует Харучиё, взволнованно осматривая его с ног до головы. - Чувствую себя какой-то маленькой школьницей, - смеётся Сунеку, вызывая недоумение. – Хуль такой красивый? Зеленоглазый резко краснеет, посмотрев в сторону. - Ты красивее… - Неа, - перебивает парень, - только посмотри какие пиздатые ресницы, пушистые. Люблю твои волосы, такие мягкие, послушные, их приятно перебирать пальцами. А губы – тема отдельная. Каждый раз голову теряю, когда целую тебя. Какое сокровище себе забрал на зависть остальным. У них часто случается прилив нежности, когда они наедине, как сейчас, и Санзу не может не расплыться в глупой, но счастливой улыбке, пока щёки продолжают ярко пылать. Его всегда поражало, как Король может так открыто и без стеснения говорить такие вещи, но слышать всегда приятно, ему бы хотелось так же. Увы, в комплиментах он профан, больше любит действовать, показывать, особенно, когда без зазрения совести пристаёт к парню, не скрывая возбуждения. Это да, это он может. Однако, Такемичи ничего против не имеет, с удовольствием принимая такую форму проявления любви, да и зачастую, в зелёных глазах можно прочитать всё, что у него сейчас на уме. Харучиё уже было потянулся, куда не надо, но вовремя опомнился, вместо этого целуя шрам на руке. - Фруктов много? – Меняет тему брюнет. Санзу согласно кивает, заодно достав пакет, чтобы показать, что ему купили. В ответ доносится довольный смешок, с пояснениями, что столько он один не съест и Хару может забрать с собой, что захочет, ему тоже полезно будет. Альбинос же разрывается, с одной стороны, он должен слушать своего Короля и выполнить так, как велели, но с другой, Мичи сейчас лежит в больнице, ему витамины нужнее. Ханагаки замечает неуверенный взгляд и подзывает парня ближе. - Забирай, а после выписки я тебя из постели не выпущу даже воды попить, - рычит на ушко голубоглазый. - С-Слушаюсь! – Восклицает Харучиё, вздрогнув, когда волна возбуждения проходится по всему телу, собираясь в паху, вызвав приятное тянущее чувство, в штанах резко стало тесно. - Вот и славно, - тихо посмеивается он, прикрыв глаза, но внимательно наблюдает, какую реакцию создал, казалось бы, безобидным предложением. – Иди сейчас домой, хочу ещё поспать. Буду ждать завтра. Санзу может лишь согласно покивать головой пару раз, машинально утащив с собой полный пакет, из головы совсем вылетело, что нужно хоть немного оставить любимому, но тот не обижается.

***

В последующие дни к Такемичи кто только не приходил, оккупировав его палату чуть ли не на весь день, притащив с собой кучу разнообразной еды. Больше всех из визитёров запомнились Баджи и Ханемия, первый, как оказалось, пришёл с извинениями за своё поведение, когда ни с того, ни с сего напал на него на первом собрании, а также поблагодарил за спасение, иначе бы «червей кормил», как выразился Кейске сам. С Казуторой вышло несколько сложнее, он пришёл только один раз за всю неделю, поздним вечером, когда часы приёма почти закончились и все знакомые уже разошлись, ибо парня даже к больнице близко не подпускали. Но ему повезло войти в палату и…разрыдаться в ногах у Ханагаки, попутно бормоча извинения, и что это вина Майки. «А он точно сидевший?» - Мелькает в голове брюнета. Однако, все вопросы и сомнения отпадают, когда Казутора внезапно начинает рассказывать о своих проблемах с родителями, что они его не любят, он им не нужен, как поссорился с Майки и остальной верхушкой Свастонов из-за разных взглядов, и как поставил лучшего друга, Баджи, перед выбором. Вот и обнаружилась причина, почему капитан первого отряда предал банду. Теперь Такемичи мог понять этого парня, а также ещё раз убедиться, что родители – ублюдки. - Не надо реветь из-за мудаков, они того не стоят, - тихо говорит Сунеку, садясь на кровать. Рана почти зажила, так что можно было спокойно двигаться, совсем скоро швы снимут, а там и выписка не за горами. Он треплет парня по отросшим волосам, выражая поддержку таким образом. В Казуторе он видит часть себя, такого же потерянного ребёнка, который является разочарованием для собственных родственников, не понимающий, что делать дальше и как жить. Такемичи готов ему помочь, оказать ту поддержку, в которой тот так нуждается, опыт имеется, как бы он не хотел обратного. Порой, когда он был один, накатывали мысли, что было бы, пойди он другим путём? Если бы не начал отстаивать свою точку зрения, зацепившись за занятия по гимнастике? Но почти сразу находил ответ: он бы и дальше продолжил реветь от каждого обидного слова, даже не пытаясь дать отпор, не встретил бы своих братьев, которые стали ему дороже родителей, больнее било осознание, что и Харучиё он вряд ли бы тогда встретил. В дрожь бросает стоит ему только подумать, как бы подросток бродил по ночному городу в одиночестве, не зная, куда пойти. В такие моменты паника накрывала с головой, становилось трудно дышать, приходилось забиваться в угол, обняв колени, размеренно дышать в попытке успокоиться. Помогало с переменным успехом, приступ мог закончится как через 30 минут, так и через три часа, но после он всегда шёл к Санзу, обнимал до тех пор, пока дрожь не исчезнет совсем, пока не убедится, что с любимым парнем всё в порядке. Спрашивать у Такемичи что-либо в таком состоянии было бесполезно, как бы Хару не пытался, его лишь сильнее стискивали в объятиях, смотря пустым взглядом в одну точку. Но и после ответа не получить, тот лишь отнекивался банальными отмазками, по типу, соскучился, кошмар приснился, но уже забыл о чём он был и так далее. Однако, сейчас он обнимал Казутору, что доверчиво прижимался к груди и наслаждался теплом сильных рук. Паренёк оказался тактильным, на практике доказав, что просидеть несколько часов в объятиях – для него не проблема, а очень даже приятное времяпровождение. Сунеку ничего против не имел, как-то спокойно принял тот факт, что у него появился «младший», о котором придётся заботиться. Но что скажут остальные на внезапное пополнение? Так-то он его ножом пырнул, сейчас лежит из-за него в больнице, а с другой стороны они поговорили, выяснили отношения, и уже как-то зла на бедолагу нет. Другом, конечно, Ханемию сейчас не назвать, скорее знакомый на проверке, брюнет был уверен, что названные братья и Санзу будут не в восторге от этой новости, увы, решение он уже принял. За всеми этими мыслями Такемичи не заметил, как посетитель успел уснуть, доверительно прижимаясь к тёплой груди. Это удивило парня, но полностью вернувшись в реальность, он заметил, что в коридоре уже приглушили свет, оставив включёнными лишь пару лампочек, у себя в палате освещения тоже не было, не видел в этом необходимости из-за постельного режима, да и книг ему не занесли, настоятельно порекомендовав отсыпаться, хотя был тем ещё любителем почитать в свободное время. «Ладно, не так уж и удивительно, что все уже пошли спать и даже не проверили меня, вечером у меня гостей не бывает, ещё и рана зажила. Эх, с тобой-то что делать горе луковое?» - Думал Сунеку, смотря на парня. Он аккуратно укладывает уснувшего на свою койку, укрыв одеялом, некоторое время наблюдает, прикрыв глаза в задумчивости, но после садится рядом на пол. Спать сидя ему ещё не доводилось, лишь подремать, максимум на часик, когда Хару задерживался по делам банды или в школе. И да, сном это назвать трудно, он то и дело просыпался из-за затёкших мышц, приходилось постоянно находить удобную позу, только после вновь и вновь засыпая. Утро выдалось тяжёлым, тело противно ныло, а стоило ему только очнуться ото сна, по ушам ударил гневный голос своего парня, орущего на Казутору, наплевав, что в соседних палатах есть и другие люди. Санзу негодовал, почему его КОРОЛЬ спит на полу, как какой-то плебей?! - Он же ранен! Ты его согнал, да, скотина?! Добить хочешь!? – Кричал альбинос, замахиваясь ногой на сонного подростка, непонимающего, что вообще происходит и в чём он опять виноват. Такемичи не успевает среагировать из-за ноющей боли в теле, поэтому Ханемия закономерно свалился на пол, запутавшись в больничном одеяле. Тяжело вздохнув, он всё же поднимается на ноги, потирая затёкшую шею и подходит к младшему. - Ну чего ты сразу драться лезешь? – Устало спрашивает Сунеку, помогая мелированному встать. – Я сам его уложил спать на кровать. - Н…Но…! - Тише-тише, - с мягкой улыбкой перебивает его брюнет, подходя ближе, аккуратно треплет по волосам, чтобы успокоить. – Я не мог его выгнать на ночь глядя. Харучиё это мало успокаивает, он тихо ворчит на излишнюю доброту своего Короля, усаживая его на постель. Внимательно проверяет шов, убеждается, что всё в порядке, после чего приступает к массажу, не переставая ругаться себе под нос, пока Казутора наблюдает в стороне, не скрывая удивления. Такемичи не сдерживает тихие смешки на каждую его реплику, в шутку называя дедом-ворчуном, но благодарит за массаж, ласково касаясь мускулистой руки. Санзу, как закончил, снова обращает внимание на тихого подростка, гневно сверкая глазами, но ничего не говорит, лишь поджимает губы. Сунеку приходится взять дело в свои руки - иначе они точно сцепятся – объясняет, что они давно знакомы, и, как «близкий друг», Хару очень за него переживает, желает скорейшего выздоровления и прочее. В глазах Ханемии мелькает понимание, которое улавливает Ханагаки, но прикладывает указательный палец к обветренным губам в знак молчания, и первый послушно кивает головой. Далее наступает очередь альбиноса, естественно, он был не в восторге от заявления, что это теперь «младший брат» Такемичи, но аргументы, почему это плохая идея не принимались, решение было принято ещё вчера вечером. - Я за тобой слежу, - лишь злобно буркнул Санзу в сторону подростка и больше ничего ему не говорил, внимательно следя за каждым движением, словно коршун.

***

Выписка прошла тихо и незаметно, Такемичи никому не сказал о времени, хоть многие и просили это сделать. Отчасти, его вины тут не было, он и сам до последнего не знал, доктор пришёл утром, поставив перед фактом, что он может собирать вещи. К тому же, сегодня будний день, почти все члены банды сейчас в школе, никто бы не смог прийти, даже, если очень хотели. Поэтому все шмотки аккуратно укладываются в большой пакет, после чего парень следует на выход. Первое, что подмечает голубоглазый, когда входит в квартиру – абсолютная чистота и порядок. Все вещи красиво разложены по местам, кухня чуть ли не блестит, на полках продукт к продукту. Это странно, создавалось впечатление, что генеральную уборку здесь устраивали каждый день, хотя особой любви к этому делу ни Такемичи, ни Харучиё не испытывали, просто принимали, как должное, что дома должно быть чисто. А вот холодильник оказался почти пуст, да и оставшиеся продукты можно смело выкинуть, они уже как пару дней, минимум, испорчены. Наметился план, что делать ближайшие пару часов до прихода парня из школы. Выкинув весь мусор, брюнет отправился в ближайший супермаркет, и очень удачно, началась неделя скидок, так что можно было купить еды побольше. После же, когда всё было разложено по пакетам, домой он не пошёл, а заглянул в алкогольный магазин. Вообще, Такемичи ещё на прошлой неделе мог спокойно купить чего-нибудь спиртного, но угодил в больницу. Зато появился повод, за что можно выпить. Начать это дело было решено с чего-то лёгкого, с пива. Вариантов оказалось много: тёмное, светлое, нефильтрованное, с нотками апельсина и мандарина, с вишней, с лаймом и мятой, с грейпфрутом и ананасом, с лимоном. Также продавец посоветовал попробовать яблочный сидр и медовуху. - Гуляем по полной? – Усмехнулся на это Ханагаки. Деньги ещё были, поэтому на пробу было взято по две банки светлого, тёмного, с вишней и медовухи, немного рыбы в качестве закуски, сыра, и пара пачек чипсов. Теперь уже с тремя пакетами вкусного добра и парочкой советов по распитию алкоголя от добродушного консультанта, он, наконец, отправился домой. Дома его встречает довольно удручающая картина: Харучиё, словно кукла, без каких-либо эмоций ходит из угла в угол, протирая несуществующую пыль. Такемичи тяжело вздыхает, отставив пакеты в сторону и намеренно громко хлопает входной дверью, заставляя парня вздрогнуть. Резко повернув голову в сторону шума, его глаза в шоке распахиваются, и через секунду он уже несётся к брюнету, бросая ненужную тряпку на полпути, прямо в раскрытые объятия, сбивая его с ног, не рассчитав силы, но тот даже не показывает недовольства, с улыбкой прижимает зеленоглазого к себе. - Ты вернулся… Мой король… Я так скучал, - бездумно шепчет Санзу в перерывах между поцелуями, прижимается ближе, обнимает всем телом, вдыхая родной запах. - Ох, мой хороший. Ты приходил ко мне каждый день, но всё равно соскучился? – Усмехается Такемичи, поглаживая мягкие белоснежные волосы. - Этого мало. Это плохо. – Альбинос прижимается к тёплой груди, поджав потресканные губы, задумчиво смотрит в пол. – Ты должен быть дома, в безопасности. Со мной. Не надо попадать в больницу. Ханагаки не может не расплыться в улыбке, расценив этот сбивчивый ответ, как признание, которое вышло намного лучше, чем простая, но банальная фраза «я люблю тебя». Он утягивает его в очередной поцелуй, долгий, с тёплыми объятиями, ласковыми поглаживаниями мягких волос и томными вздохами, оторвавшись друг от друга только тогда, когда воздуха стало не хватать. Харучиё поднимается на ноги, заодно помогая парню встать, обращает внимание на чуть загорелую шею, покрывает её поцелуями, оставляя маленький засос в укромном месте, чтобы не было заметно и только сейчас замечает пакеты в углу. - Мне, конечно, прерывать тебя не хочется, но пакеты всё же нужно разобрать, - томно рычит брюнет на ушко, вызывая табун мурашек по всему телу, с наслаждением наблюдая, как Санзу мелко подрагивает и тяжело дышит от возбуждения, ему приятно видеть, как щёки парня ярко пылают, как мечется его взгляд от пакетов до его лица и обратно. – Я купил кое-что вкусное… Аргумент оказался весомым, так что альбинос, глубоко вздохнув, всё же пересилил себя, взял пакеты и отправился на кухню. Второй отправился следом, помогая расставить продукты по местам. - Пиво…? – Удивлённо, с долей недоверия, вопрошает Харучиё, разглядывая жестяную банку. – Т…Тебе уже можно?! - Ага. Решил отметить выписку, взял нам всего по чуть-чуть, - ответил Такемичи, приобняв его за талию. - Тортик! – С долей ужаса вдруг восклицает первый. – Мы ведь ещё не отпраздновали! А эти… - Тише-тише, мой хороший, - ласково тянет голубоглазый, целуя белоснежные волосы, - хочешь тортик? Купим, но только завтра, договорились? Сегодня не хочу уже никуда идти, и тебя тоже не выпущу. Раскладывай пока всё по тарелкам, мне нужно переодеться. Такемичи уходит в комнату после кивка парня, роется в шкафу пару минут, выуживая одну пару спортивных серых штанов и, хитро ухмыльнувшись, останавливает свой выбор на этом, грязная же одежда отправляется в корзину для белья. Он спокойно проходит в гостиную, вальяжно разваливается на диване, не переставая улыбаться, даже спиной ощущая пожирающий взгляд своего любимого, специально распускает пучок на голове, позволяя длинным волосам упасть на плечи как им вздумается, прекрасно зная, что второй это просто обожает. Харучиё не заставляет долго ждать, быстренько расставляет вкусности на стол, и подходит ближе, скромно держа руки у груди да мило смущаясь. Пару минут внимательно наблюдает, после чего усаживается на его колени. Первое время просто смотрят друг на друга: Сунеку выжидающе, с любопытством в глазах, застыв в расслабленной позе, Санзу же, наоборот, с капелькой волнения, то и дело ворочаясь, стараясь усесться максимально удобно. В какой-то момент брюнету это надоедает, он обнимает парня за талию, притягивает к себе, утыкается лицом в бледную шею, покрывая ласковыми поцелуями. - Почему ты себя сдерживаешь? Вопрос риторический, Такемичи не ждёт что-то в ответ, но Харучиё это заставляет задуматься. И ведь, правда, что его сдерживает? Его Король, наконец-то, дома, чуть ли не глазами раздевает, желание за версту чувствуется. Он снимает с себя футболку, откидывая на спинку дивана, поправив волосы, чтобы не мешали, и припадает к мягким, но обветренным губам. Нежные поцелуи довольно быстро перерастают в страстные, переплетая языки. Выгибает спину навстречу сильным рукам, что сейчас ласково проходились по каждой косточке на позвоночнике, доверительно прижимается ближе, слыша, как на собственных брюках расстёгивается молния, и тихо мычит от удовольствия, когда пальцы резко опускаются вниз, сжимая упругие ягодицы. Санзу медленно опускается ниже, поцелуй разрывать не хочется, но желание доставить партнёру удовольствие пересиливает, спускается к шее, проходясь по ней влажными губами, впивается зубами, оставляя ещё парочку засосов около ключиц. Такемичи стоит больших усилий держать рот закрытым и лишь тихо мычать от удовольствия, особенно, когда эта хитрюга перешла к соскам, умело лаская их языком, иногда посасывая. Сразу видно, что опыт перенял у него самого, Ханагаки просто обожает ласкать его грудь, усыпая метками. Однако, долго играться не позволяет, властно берёт за подбородок, утягивая в очередной поцелуй, попутно сняв ненужные сейчас брюки вместе с нижним бельём, чуть привстаёт, помогая альбиносу стянуть одежду и с себя. Такемичи обхватывает их возбуждённые члены горячей рукой, слегка сжимая, двигает рукой вверх-вниз, получая в награду прекрасные стоны прямо в губы. Целоваться в данной ситуации было сложно, даже языками шевелили с трудом, поэтому они просто прижались максимально близко и приглушённо стонали друг другу во рты. Вскоре оба достигают оргазма, пачкая животы, но выглядя довольнее некуда, заканчивают дело нежными поцелуями, после чего Харучиё со счастливой улыбкой вытирает сперму собственной футболкой и убегает в ванную комнату. Уже через минуту слышится запуск стиральной машины.

***

Наконец, оба парня удобно располагаются на диване, альбинос тоже решил надеть из домашней одежды только чёрные штаны и сейчас с удовольствием прижимался к обнажённому торсу, пока Такемичи искал что-нибудь интересное по телевизору, прижав его к себе свободной рукой. - С какого можно начать? – Интересуется Санзу разглядывая банки пива на столе. - Продавец говорил, что нужно смотреть на градусы, начинать со светлого или тёмного, там плюс-минус один процент, у вкусов уже выше идёт. Найти что-то более или менее интересное из фильмов так и не удаётся, как назло показывали какую-то туфту, так что выбор останавливается на канале о животных, да и то, голос диктора звучит приглушённо, телевизор нужен больше для фона. Теперь всё внимание приковано к алкоголю, Харучиё открывает банки светлого, и он с благодарным кивком принимает свою долю. Вкус горький, хмель неприятно оседает на языке, парень не скрывает, открыто демонстрирует сморщенное в отвращении лицо, называя это не пивом, а просто и лаконично – дерьмом. Как-то улучшить ситуацию помогают закуски, хоть и ненамного. Альбинос лишь молча кивает, ему ещё не доводилось пробовать алкогольные напитки, как бы остальные ребята из пятого отряда ему не предлагали. Пробовать подобное хотелось с Королём, наедине, а раз его любимый говорит – плохо – значит это правда, и больше они покупать такое не будут. Уже купленное просто-напросто вылили в раковину. Тёмное оказалось сладковатым, оставляя приятное послевкусие, такое хочется пить и пить, поэтому Такемичи не особо удивился, когда почувствовал, как градусы ударили в голову. Даже стало легче, будто все проблемы и мысли резко отошли на второй план, не мешая насладиться приятным напитком. Харучиё, наоборот, начал более открыто говорить обо всём, что сейчас чувствует, плавно перетекая с темы на тему, пока брюнет с пьяной влюблённой улыбкой молча слушал, не перебивая, иногда целуя в щёки, кивал в нужных моментах, обнимал, перебирая в руке мягкие волосы. - 29 апреля 1961 года врач шестой советской антарктической экспедиции Леонид Рогозов почувствовал слабость и боли в правой подвздошной области, а также повышение температуры тела. В отсутствии других врачей он поставил себе диагноз — острый аппендицит — и принял решение делать операцию по удалению аппендикса самому себе, так как не было никакой возможности вылететь со станции. Рогозову ассистировали двое сотрудников, подававших инструменты и державшие зеркало у живота. За 1 час 45 минут Рогозов выполнил все необходимые действия и благополучно завершил операцию, - вдруг выдал Санзу, пытаясь разглядеть жидкость в банке. Сказать, что Ханагаки охуел – ничего не сказать. Все его мысли сейчас были заняты сравнением вишнёвого пива с газировкой. Газировка тоже идёт с каким-то вкусом, только сейчас к ней добавили алкоголь и получилось пиво, а тут это. - Чего, блять? Это чё вообще и к чему? – Недоумённо смотрит он на парня, пытаясь осознать сказанное. - Ну, я просто книгу купил… Ну, для хирургов… Типо интересные факты… И там вот этот случай написали, а я запомнил. - Нахуя тебе такая книга? – Лаконичный вопрос не заставляет себя ждать. - Ну, ты же уже второй раз с ножевым! Я подумал, что могу купить книжки и научиться. Чтобы я мог тебе помочь, а не стоять столбом от незнания! Но оказалось, что такие книги в магазинах продают только, если есть студенческий билет с нужным курсом, - понуро опустил голову парень, - продали только интересные факты, без описания… - О, хоспаде… - Вздыхает голубоглазый, прижимая любимого к себе. – Значит, будем тебя готовить, хули, куплю тебе все книги, какие понадобятся. Ну, чего ты расстроился? Будешь у меня самым шикарным первоклассным доком, все завидовать будут! Пьяная, но счастливая улыбка озаряет лицо Харучиё, смотрит затуманенным взглядом на длинный шрам, мягко проводя по нему пальцами и опускается на колени, ласково целует, обняв за талию. Брюнет слегка заваливается на бок, с довольной улыбкой наблюдая за его действиями, зарывается пальцами в волосы, массируя кожу головы, и не сдерживает смешка, когда слышит стон, полный удовольствия. Парень ластится к руке, словно кот, трётся щекой об оголённый торс, закрыв глаза, наслаждаясь приятными поглаживаниями, и прерывается только для того, чтобы глотнуть немного алкоголя, после сразу возвращаясь на прежнее место. - Ммм… Король? – Зовёт Санзу, чуть приподнимаясь, чтобы прижаться щекой к разгорячённой груди, и продолжает, когда на него обращают внимание: - А расскажи ещё раз, как ты научился этому бою! Сунеку кривит губы в усмешке, слыша просьбу, его уже не первый раз просят повторить историю, но он лишь прижимает парня к себе, начиная рассказ. Дело было, когда он, как год, перебрался в Москву. Самый разгар зимы, по улицам то и дело вразвалочку идут «толстенькие пингвины», как окрестил людей в больших куртках, шубах или пальто сам Такемичи, лишь он один бежит в лёгком спортивном костюме, тренируется и закаляется одновременно, усмехаясь, когда слышит позади вздохи от женщин и старушек, полные страха за здоровье мальчика. Вечерело в это время года быстро, уже давно зажгли фонари, украшенные гирляндами в виде ёлок и звёзд, поэтому пробежка длилась недолго. Мальчик с весёлой улыбкой забегает во двор, к знакомому подъезду, набирает номер квартиры на домофоне, и его сразу пропускают, даже не спрашивая кто там. На лестничной площадке уже встречает друг и, по совместительству, одноклассник – Димка Кузнецов. Одногодка с короткострижеными рыжими волосами, вздёрнутым носом и кучей веснушек на лице, который получил прозвище Каджия из-за фамилии. Глаза цвета неба в ясный летний день задорно блестят, когда маленький гимнаст подходит ближе, завязывая шуточный бой, плавно перетекающий в квартиру, наполненную запахом свежей выпечки. Такемичи отвлекается, почуяв полюбившиеся пирожки с рыбой, за что сразу получает ощутимый тычок в бок, как напоминание всегда быть начеку. В дверном проёме показывается бабуля семейства Кузнецовых по прозвищу Амаи, со сложным для мальчика именем – Людмила Ивановна. Произношение всё ещё было для него проблемой, но благодаря помощи друга с каждым днём становилось легче, а милые прозвища не давали забывать о родном языке, который он также практиковал, читая словари и литературу, привезённую с собой, хоть и нечасто из-за дел. Людмила Ивановна женщина уже в возрасте, недавно вышла на заслуженную пенсию, активно следит за своим здоровьем и красотой. Различные мази, крема, маски, витамины – всего было в достатке. Даже язык не повернётся назвать эту крашеную брюнетку с яркой красной помадой на губах бабушкой, а оказывается Дима ей приходится внуком, за которым большую часть времени и присматривает, воспитывает. Она всегда знает, чего хочет, умеет правильно подать себя, где-то схитрит, там подмажется, тут пустит слух и вот желаемое уже её. Всё было расписано чуть ли не поминутно, как в жизнь врывается этот маленький вежливый японец, которого притащил внук в гости отведать фирменный бабушкин пирог с рыбой. Этот детский восторг в синих глазах, это милое лепетание на исковерканном русском, как давно он ел рыбку в последний раз, потому что обычно тут принято подавать курицу к столу, заставило что-то в сердце ёкнуть, и вот он уже желанный гость в их доме. Позже Димка представил его папу – Геннадия Петровича, сына Людмилы, работающий в одном из детских центров Москвы массажистом, отучился и устроился по желаемой профессии. И, конечно, без Амаи тут не обошлось, случайно увидела, как Такемичи лупасит своих одногодок из школы – «А нещево миня обижат за речи!» - да подсказала, что сынок у неё пару приёмов знает, специально для массажа, чтобы боль снимать, да под впечатлением от учёбы и ей рассказал, что да как устроено в теле человека. Бабуля посидела, подумала, и пришла к выводу, что можно надавить на здоровые точки, мол, попробуй, вдруг сработает и будет больно. Ханагаки сделал. Ругался Гена страшно, пока Люда сидела с самой довольной моськой на свете, слушая сбивчивый рассказ, как хулиганы к нему даже подходить боятся, поглаживая длинные чёрные волосы. Димка тоже воодушевился, и пошло-поехало. - С тех пор и практикую эту технику боя, ещё ни разу не подводила, - тихо заканчивает Такемичи, допивая последнюю банку алкоголя. - Мой Король, ты такой крутой, - еле шевелит языком Санзу, также опустошая свою порцию. Руки уже еле слушаются, неудивительно, что жестянка падает на пол с характерным звуком, а лицо приземляется прямо в пах брюнета. Второй аж вздрогнул от неожиданности, резко переводит взгляд на парня, зовёт, но вскоре понимает, что тот просто-напросто уснул, выбрав в качестве подушки его член. Было бы возбуждающе, не будь такого неприятного давления тяжёлой головы, это совсем не то место, где стоит спать. У него самого из-за алкогольного состояния руки еле слушаются, поэтому приходится приложить все имеющиеся на данный момент силы, чтобы уложить уснувшую тушу, хотя бы себе на грудь и лечь на диван, да так сразу и заснул, успев лишь вздохнуть с облегчением.

***

Утро в кои-то веки началось для Такемичи прекрасно. Никто не звонил, не орал и не чирикал за окном, солнце не слепило в глаза, и голова, на удивление, не болела. Можно смело сказать, что сейчас ему действительно хорошо. Неспешно разлепив глаза и осмотревшись, он видит Харучиё, хлопочущего на кухне. Вид заставляет улыбнуться: пучок на скорую руку, из которого то тут, то там торчат волосинки, фартук на голый торс, вчерашние спортивки и домашние пушистые тапочки с изображением отдыхающих кошечек. Последнее, к слову, было куплено недавно, уж очень сильно глаз брюнета зацепился за них, но размер был только на его любимого. Санзу, в принципе, всё равно, что носить, лишь бы удобно и не мешало в движениях, но Король радуется каждый раз, как видит эти тапочки на нём, так что он согласен. Вскоре на стол подают две порции завтрака, тогда же альбинос и замечает, что парень уже проснулся, он улыбается в ответ, приветствуя, подходит ближе, чтобы поцеловать. Такемичи сразу же отвечает, утягивает к себе на колени, обнимая за талию, пока другой рукой крепко сжимает упругую задницу, получая в награду тихое довольное мычание. Харучиё медленно отстраняется, некоторое время молча рассматривает своего любимого, но после утыкается в шею, проводя дорожку из мокрых поцелуев вниз, к затвердевшим соскам, начиная играться, пошло причмокивая. - Мх… Маленький извращенец, - игриво смеётся Такемичи, и резко перехватывает инициативу. О еде вспомнили только пару часов спустя, когда всё уже было ледяное.