Любовь с ноткой безумия

Несколько дней спустя раздаётся звонок в дверь. На пороге оказывается Риндо, почему-то один, что было неожиданно, потому как его всегда можно было увидеть рядом с Раном. Младший тоже выглядит удивлённо, застав в съёмной квартире только Харучиё, но тот сразу объяснил, что Такемичи ушёл в магазин за новой дорожной сумкой, в старую поместилась не вся одежда. - Значит, переезжаете. Куда? - Такемичи пока не уверен, - тихо отзывается Санзу, присев на увесистый чемодан, уже заполненный книгами и бытовой химией. – Он хочет снять частный дом, но дешёвый вариант сейчас есть только в соседнем районе, который крышуют «Драконы». Есть ещё другой, у вас в Роппонги, хотя дороже. После альбинос замолкает, встаёт на ноги, чтобы подойти к окну и просто смотрит на улицу, ожидая появления Короля. Риндо в это время располагается на диване, тоже молчит, обдумывая ситуацию, и понимает, что это отличный шанс. Ран ведь ему все уши уже прожужжал, как он хочет, чтобы названный брат жил вместе с ними, как семья, которой все трое были лишены из-за собственных родителей. Единственный момент – Харучиё. Нет, для младшего Хайтани он никаких проблем не создавал, они спокойно общаются, когда есть возможность. Задушевные разговоры, конечно, не ведут, но блондин и без слов понимал, как этот парень дорожит Мичи, и будет на его стороне. Однако, стоит рядом оказаться Рану – можно расходиться. Подколы, насмешки, кривляния - ещё цветочки, один раз это переросло в полноценную драку, как раз тогда, когда Ханагаки лежал в больнице, и, естественно, сразу узнал об этом. Санзу ведь не мог не навестить парня, поэтому и пришёл весь разукрашенный. Криков не было, Такемичи даже слова плохого не сказал альбиносу, лишь взволнованно попросил быть аккуратнее, а Рана ждал серьёзный разговор, после которого тот был тише воды, ниже травы. И Риндо до сих пор не знает, что их младшенький мог такого сказать, оба молчали, но это хотя бы сработало. Некоторое время спустя, Харучиё перестаёт косплеить каменную статую, подбегая к входной двери, («Мне показалось, или он сейчас реально рычал?») чтобы встретить Такемичи в сопровождении Казуторы. Риндо даже не стал скрывать шок, который он испытал, когда увидел, как эти двое заходят в обнимку, парень с тату на шее нехотя отлипает от него на пару секунд, прячась за спину, подальше от гневного взгляда зелёных глаз, вновь обвив руки вокруг талии парня. - Ринни? – Искренне удивляется брюнет. – Ты бы хоть позвонил, не ожидал тебя сегодня. - Можно сказать, что я тоже не ожидал. Мне было скучно, поэтому решил заскочить в гости. Объяснишь, почему тот, кто тебя пырнул, сейчас здесь? - Они, видишь ли, поговорили по душам, и теперь он его «младший», - врывается в разговор недовольный Харучиё. Попытка отцепить Ханемию с треском проваливается, когда Такемичи стискивает в объятиях их обоих, мягко треплет по волосам, прося быть сдержаннее, пока мелированный выглядит довольнее некуда, прижавшись к тёплой спине. Хайтани спокойно наблюдал за этой картиной, хотя внутри разрывался от противоречий: он не мог не переживать за брата, но также и был уверен, что тот сможет постоять за себя, если этот подросток что-нибудь учудит. «Криков будет…», мелькает в голове, стоит ему только вспомнить о старшем брате. Ханагаки, тем временем, приходится крабиком пройти на кухню, чтобы пообедать, по пути кинув к чемодану новую сумку, отлипли эти двое не сразу, лишь после настойчивой просьбы. Все четверо усаживаются за стол, Харучиё рядом с Королём, остальные напротив, с интересом наблюдающие за невербальным общением этой парочки. Такемичи с довольной улыбкой пересадил любимого к себе на колени, кушали, то и дело, воруя друг у друга кусочки еды и тихо рычали на это. - Мичи, - зовёт Риндо после обеда, - как на счёт переезда к нам? Дом у нас большой, есть хорошая спальня. О Ране можно не переживать, он только за. - Не против, чтобы переехал Мичи, - подмечает Санзу, заканчивая с посудой. - Ничего, переживёт, - отмахивается блондин, - я за ним буду следить. - Что ж, было бы здорово, - отвечает голубоглазый с улыбкой. – Нам как раз нужно было жильё в самое ближайшее время. Что по оплате? О деньгах, как выяснилось, можно было не переживать, просто потому, что Хайтани сейчас главные на районе, и за выделенный частный дом они не платили. Финансами занимается отдельный человек, хотя по документам всё принадлежит им, это было очень даже на руку Такемичи. Он уже начал переживать, но теперь был полностью спокоен. Казутора же, что до этого молча сидел рядом, естественно, обнимая брюнета, вызвался помочь с переездом, и получил в распоряжение два пакета, набитых продуктами. Санзу забрал сумку со своими вещами, Ханагаки всё остальное. Дом оказался большой, двухэтажный, но под жильё использовался только первый этаж, второй обустроили под спортивный зал с парочкой тренажёров. Такемичи чуть ли не светился, когда увидел это, в съёмной квартире ему едва хватало места для занятий, постоянно приходилось ходить в соседний двор, терпя кучу глаз вокруг. Казутора не особо интересовался, что да как тут обустроено, тихо уточнил где тут кухня и ушёл разбирать пакеты, подметив, что из еды в холодильнике и в шкафчиках лишь один фастфуд со сладостями, и конечно, рассказал об этом Такемичи. Второй этому не обрадовался, поворчал, мол, негоже эту гадость каждый день есть, приступая к готовке, Харучиё же был отправлен в магазин за продуктами, получив в помощники Ханемию. Риндо пришлось отправиться с ними, не только, чтобы показать дорогу, но и, чтобы не переплачивать лишнее. Пока троица отсутствовала, Такемичи приготовил мисо-суп с грибами шиитаке, собу с курицей и салат с лососем. В это же время вернулся Ран, с порога почуяв невероятный аромат еды. Заинтересованный, он быстро прошёл на кухню, видя, как брюнет выуживает из дорожной сумки посуду. «Братец Ран!», восклицает парень, когда замечает вошедшего, обнимает, с довольной улыбкой забираясь на руки. Старший только за, крепче прижимает к себе, да интересуется, что он тут делает. - Переезд. Сюрприз!

***

Вечером случился бум. Казутора молчал, крепко вцепившись в Ханагаки, старался быть незаметным, уткнувшись лицом в бок, незаметно выглядывая одним глазком, пока второй обнимал его, поглаживая по плечу, не давая в обиду. Санзу сидел рядом, и, что очень удивляло его самого, тоже обнимал младшего, мягко касаясь крашенных волос. Ран мельтешил рядом, ходя вокруг дивана, на котором расположилась троица, да ругался: и на «брата», и на его излишнюю доброту, и на всё подряд, что только приходило в голову. Риндо в это время сидел на кресле, молча наблюдая за разыгравшимся спектаклем. Старший Хайтани не на шутку разозлился ещё днём, когда те пришли из магазина, но смолчал, стоически терпел мелкого, пока тот не обнял Такемичи. Тогда-то он и взорвался. Гневную тираду слушали молча, позволяя парню высказать всё, что он думает по этому поводу, прилетело всем: Сунеку, Санзу, Ханемие и Риндо, что додумался пустить его в дом. Закончив монолог, старший приземляется на второе кресло, устремив взгляд на виновника, любезно готовый выслушать, что же он скажет. - Всё будет в порядке. - В порядке?! – Перебивает Ран, вновь хмуря брови. – Такемичи, он тебя ножом пырнул, если не забыл! - Я сам подставился под удар, - брюнет, наоборот, старается говорить спокойно, поглаживая Казутору по плечу, чтобы успокоить и его тоже. - Вот именно! Остался бы на месте, он бы того пацана прирезал! Всё равно бы потом с ним якшаться стал? - Я не хочу и не буду гадать, что бы произошло, случись оно так. Он этого не сделал. Ран резко откидывается на спинку кресла, спокойствие названного брата вводит его в ступор, оттого и злит. Он правда не понимает, как за один разговор можно было простить человека. Старший думает, что на его месте давно бы уже убил в качестве мести, не замечая, как произнёс это вслух. - Ну, конечно, тебе проще убить, - впервые подаёт голос Санзу, немигающим взглядом смотря на парня. – Ведь именно так ты избавился от бывшего главы района. Избил настолько, что тот скончался в больнице, не приходя в сознание, так же поступил и с его помощником. А пару месяцев назад скончался ваш отец, якобы от отравления алкоголем. Об остальных и говорить не стоит. - Ах, ты мелкая… - впервые подал голос Риндо, но был перебит. - Я убил троих, - без эмоций говорит Такемичи. Хайтани в шоке распахивают глаза, неверяще смотря на своего младшего. Это ведь неправда? Их добрый братец не мог такое сделать. – Отомстил тем ублюдкам, что угробили мою карьеру. Они сунулись в этот город, хотя прекрасно знали, что я могу их увидеть. Расслабились, повелись на красивых «девочек» …а потом я их убил. Вот этим самодельным скальпелем. Криков было… Но Казутора свою ошибку не повторит. Ты ведь не хочешь меня разочаровать? Стало до жути тихо, Ран и Риндо застыли на месте, не в силах пошевелиться, впервые они ощутили страх и реальную угрозу от младшего брата, что сейчас обратил всё своё внимание на подростка. До них, наконец, дошло, что эти шрамы остались не только на лице, но и где-то глубоко в душе, надломав психику. Этот парень мог легко простить первую ошибку, дать исправиться, но за второй косяк можно лишиться головы. Это пугало, но и одновременно притягивало, их руки тоже в крови, и также именно на них вина, что не смогли уследить за Такемичи, позволили себя убедить отправиться в другую страну, чтобы построить перспективное будущее, и теперь придётся жить с тем, что получилось в итоге. Лишь Санзу, что тоже застыл каменным изваянием, смотрит восхищённым и влюблённым взглядом, который особо и не скрывает, ощутимо сжав волосы подростка, чтобы не кинуться обниматься раньше времени, хотя последний расценил его действия иначе. - Н-Не разочарую… - заикаясь, отвечает Казутора, не в силах отвести взгляд от короткого, но острого лезвия, замечая несколько маленьких капель крови. - Вот и славно! – Тут же меняется в настроении Такемичи, весело улыбается, потрепав волосы подростка, спрятав скальпель обратно в карман. – Пойдём, бананчик, мы с Хару тебя проводим до дома, а то уже поздно. Сунеку быстро уходит, обувшись в любимые потёртые чешки, пока Санзу приходится чуть ли не на руки брать подростка, чтобы вывести его на улицу. Брюнет стоит на углу дома, закурив тонкую сигарету, подойдя ближе, они также улавливают запах табака и ментола, Харучиё с благодарным кивком принимает такую же палочку, сразу подкуривая, аромат мяты ему понравился. Ханемию обнимают со спины, тоже предлагая попробовать, и он не может отказаться, голубоглазый чиркает зажигалкой, попутно объясняя, как нужно дышать при курении. Пару минут стоят в тишине, наблюдая, как облачка дыма быстро подхватываются ветерком. - Короче, в магазин я нормально ходить не могу. Маску забываю, а с продавцами оказалась целая, блять, лотерея. Кому-то похуй, я тогда пива смог купить без заморочек, а сегодня такой ебалай попался, кинул в меня эту пачку сигарет и наорал, уёбок. Отомстил тем, что не заплатил. - Я могу ходить за покупками, - говорит альбинос, докурив и выкинув бычок в мусорный бак неподалёку. - Я тоже буду помогать, - подаёт голос следом подросток, прижавшись к тёплому торсу, когда более или менее успокоился. - Вы ж мои хорошие, - слащаво улыбается Такемичи, утягивая обоих парней в объятия. Харучиё достаётся поцелуй в губы, от которого тот млеет, прижимается всем телом, заставляя Казутору отойти за спину голубоглазого, откуда он тайком подглядывает за нежностью этих двоих, краснея всё больше и больше с каждой минутой, но и отвернуться не мог, было слишком любопытно. Чуть погодя, брюнет отстраняется, плавно проводя рукой по груди любимого. – Хах, не показалось, значит… Торс стал шире, мой хороший. - Это…? - Это замечательно! Санзу расплывается в смущённой улыбке, обнимая парня за шею, пока второй утыкается в его грудь, громко вдыхая любимый запах родного тела, ласкает талию, плавно проводя по ней пальцами, медленно спускаясь ниже, намереваясь сжать в руках подтянутые ягодицы, но вовремя привлекает внимание Казутора, что всё-таки решился напомнить, что они тут не одни. Такемичи резко выпрямляется, удивлённо хлопая глазами, когда он смотрит на подростка, у него совсем вылетело из головы, зачем они вышли на улицу в столь поздний час, то же самое испытывал сейчас Санзу, но больше всё же разочарование и раздражение, что их так нагло прервали. Он неловко извиняется, мягко похлопав младшего по голове, обещает альбиносу, что они продолжат позже, и теперь все вместе отправляются в сторону ближайшей станции метро. Дом семейства Ханемия располагался на территории Свастонов, через пару улиц от бывшей съёмной квартиры Ханагаки. Свет внутри дома не горел, родители наверняка уже давно спят, как обычно, не дожидаясь ребёнка. Казутора неуверенно смотрел на небольшое одноэтажное здание, входить не хотелось, он неосознанно взял Такемичи за руку, на что получил объятия и утешительное поглаживание по голове. Подростку было намного комфортнее и спокойнее здесь, рядом с этой поехавшей парочкой, нежели в родном доме. До него не сразу доходит тихое шептание на ухо, уверенные слова о том, что тут ему нужно всего лишь переночевать, а завтра его будут ждать в гости. Только после этого Казутора окончательно успокаивается, напоследок обнимает их обоих и тихо входит в дом. - И когда это я стал достоин обнимашек? – Прикрывает скептично глаза Санзу. - Ты его пару часов назад вместе со мной защищал от братца Рана, если не забыл. - Ну, и дети щас пошли… Это вызывает смех у Такемичи, довольно громкий, заставляя зеленоглазого заворожённо наблюдать, пока кто-то из соседей не просыпается и им приходится убегать, чтобы не получить по голове. По привычке, они добегают до знакомой многоэтажки, что ещё сегодня утром была их домом. Брюнет грустно улыбается, погружаясь в воспоминания, когда рассматривает здание, Харучиё стоит рядом некоторое время, после чего, наплевав на всех и вся, со всей силы дёргает дверь в подъезд, заставляя её открыться с глухим стуком, и спокойно проходит внутрь. Это порождает новый приступ смеха у Ханагаки, что наблюдал, держа проход открытым, как его парень скрывается в небольшом помещении для детских колясок и выходит оттуда со своим байком, увешанным кучей листовок с просьбами убрать эту махину в другое место. Пара проходит на детскую площадку, что за несколько лет особо и не изменилась, разве что прибавилось ржавчины на железках. Харучиё оставляет байк в поле своего зрения, хоть никого вокруг и не было, и присаживается на колени своего любимого Короля, вновь радуясь, что ему позволяют быть так близко. Такемичи удобно располагается на лавочке, обняв парня за талию, смотрит на него с улыбкой, вспоминая их первую встречу. Они тогда даже толком не смотрели друг на друга, стеснялись, не знали, как вести себя с незнакомцем. - Я рад, что ты тогда остался, - тихо признаётся брюнет, целуя бледную ладонь. - …Спасибо. Спасибо, что не прогнал… Я всегда буду с тобой, мой Король, - также шепчет в ответ Санзу, щёки которого заливаются милым румянцем. Он утыкается в шею, пряча лицо в длинных волосах, вдыхая родной любимый запах, наслаждается мягкими поглаживаниями по голове, закрыв глаза. Однако, звонок их отвлекает, Ханагаки достаёт из кармана свой кнопочный красный телефон, купленный ещё в России, смотря на номер Рана. Старший интересуется, где они и как скоро прибудут, не нужна ли им помощь? Ведь метро уже, как час, закрыто, а их до сих пор нет, пешком, что ли, идут? Голубоглазый успокаивает брата, говорит, что они забирали байк Хару и сейчас решили немного посидеть на старой детской площадке, скоро будут дома. Разговор заканчивается через пару минут, пожелав друг другу спокойной ночи, а также просьбой не шуметь, когда они вернутся домой. После Такемичи вновь обращает внимание на любимого альбиноса, сразу же расплываясь в улыбке, умиляясь, как он прижимался к его тёплому телу. «Замёрз?», тихо, почти шёпотом доносится до слуха Санзу, и его сразу укрывают курткой на пару размеров больше, сразу становится лучше. - Застегнись, чтобы было теплее. А мне не холодно, не переживай. - Угу, - Хару сразу выполняет, как ему велели, и благодарно целует любимого в губы. Поцелуй медленный, зеленоглазый обнимает за шею, прижимаясь ближе, позволяя делать с собой всё, что захочется, и Такемичи делает: крепко удерживает за талию, прекрасно зная, как парень любит двигаться вверх-вниз, чтобы быстрее возбудиться, чуть приоткрывает рот, проводя раздвоенным языком по верхней губе, надавливает и смело проникает внутрь, обхватывая чужой юркий язычок, играясь с ним как вздумается, получая в награду томные вздохи, и только после целует. Они не знают сколько времени длится их поцелуй, им стало всё равно с тех пор, как они научились правильно дышать, стоит только сомкнуть губы вместе. Но после они всегда заигрываются, проверяют насколько их хватит, как долго выдержат лёгкие без кислорода, и, в конце концов, поцелуй нехотя прерывается. Всегда тяжело дышат, смотря друг другу в глаза, как сейчас, Такемичи с лёгкостью видит всю ту любовь и преданность, что отражается в зелёных глазах. Харучиё, напротив, всегда был несколько закрыт и зажат в проявлении истинных эмоций, поэтому и прочесть что-то в синих глазах собеседника было для него проблемой, стоит «благодарить» за это старшего брата. Но он учится, правда старается измениться, и уже со счастливой улыбкой может уверенно подтвердить, что Король его любит. На улице заметно похолодало, как-никак, последний месяц осени на дворе уже, поэтому не стоит долго сидеть на гниющей деревянной лавочке. Санзу понимает, что, если сейчас и дальше будет прижиматься к любимому, то он может заболеть. Плевал он на уверения, что за несколько лет в другой холодной стране Такемичи закалился, и на погоду Японии ему «до пизды», если говорить дословно. Брюнет вставать, как и ожидалось, не горел желанием, ему было очень комфортно согревать своими объятиями возлюбленного, но желания парня для него на первом месте: а сейчас Хару хотел оказаться дома, в тёплой постели, прижавшись к друг другу. Поэтому они быстро усаживаются на розовый байк, предварительно раскидав все листовки по площадке, в качестве маленькой мести, и отправляются в новый дом в Роппонги.

***

Последующие несколько дней проходили спокойно, как минимум, никто не хотел поднимать шум и орать друг на друга. Немалую роль в этом сыграл Такемичи, на деле доказав, что рука у него не дрогнет, если дело дойдёт до драки. Однако, никто однозначно утверждать не мог, чью именно сторону он займёт, поэтому помалкивали. Лишь Риндо держался слегка обособленно, не переживая по этому поводу, ибо и до этого всегда находился в стороне, намеренно ни во что, не ввязываясь. Обычно этим занимался Ран, у которого частенько чесались руки, но сейчас не тот случай, и сидел тихо, честно стараясь принять тот факт, что Санзу – любовный интерес Мичи, а Ханемия его младший, о котором теперь заботятся. Да и, в конце концов, их всего двое, не приведёт же маленький братик целую ораву в их дом? После хорошей утренней тренировки, все по очереди приняли душ, и расположились в гостиной. Хайтани-старший предварительно сбегал на кухню, притащив из холодильника бутылки газировки, Риндо переключал каналы, ища какой-нибудь интересный фильм, расположившись в кресле, Казутора разместился в углу дивана, рассматривая выданную ему домашнюю одежду. Вещи были уж очень велики, но он не жаловался, наоборот, был очень рад, даже поблагодарил старшего, принимая холодный напиток. Харучиё присел рядом с младшим, завязывая себе новый пучок, чтобы шее не было жарко. Последним из душа вышел Такемичи, на ходу надевая просторную майку, не скрывающую накачанное тело, из-за чего можно было, хоть и на пару секунд, но увидеть длинный тонкий шрам на правом боку. Располагается он в противоположном углу дивана, с довольной улыбочкой сложив ноги на Харучиё, но тот не против, и улыбается своему Королю в ответ. Ран усаживается на второе кресло, по привычке задрав ноги выше собственной головы, слушая найденный фильм краем уха, сосредоточив внимание на телефоне, точнее на сообщения от своих людей. Обеденное время проходило тихо-мирно, каждый наслаждался моментом, попивая холодную газировку. Харучиё, совершенно не стесняясь, улёгся на грудь своего любимого, который сразу же обнял его, периодически целуя в макушку. Казутора, забравшись на диван с ногами, обнимал холодную бутылку обеими руками, да без зазрения совести открыто смотрел на влюблённую парочку. А Риндо поймал себя на мысли, что только ему интересен фильм. Ну, и ладно. В какой-то момент на телефон Санзу поступает звонок от Мучо, оповещая об очередном собрании через пару дней, все уже восстановились, а кого-то и выписали из больницы – парень на этом моменте перевёл взгляд на любимого, что вопросительно выгнул бровь – также от капитана поступило задание: найти Сунеку и предупредить о встрече, а ещё было бы прекрасно заполучить его номер телефона. Майки уже всем главным мозг проел, что никто не догадался попросить номерок для связи. Приходится согласиться, обещая сделать всё возможное для выполнения задачи, после чего кладёт трубку, и теперь приходится объяснять цель звонка остальным присутствующим в гостиной. - И как же ты получишь мой номер? – Лукаво улыбается Такемичи, наклонив голову в бок. - Придётся очень постараться, - подхватывает настроение альбинос, уже потянувшись к желанным губам. - Ну, не, ну, ёб твою мать, пиздуйте в комнату! – Быстро подскочил на ноги Ран, выпроваживая этих кроликов, а сам подхватил Риндо с Казуторой, выходя на улицу. – В пизду, посидим здесь. Не хочу их слышать, вот ни разу! Старший решил отправится к своим людям, посмотреть, как те выполняют работу, тем самым оставляя подростка на попечении младшего брата. Риндо лишь грустно вздохнул, сетуя, что ему не дали досмотреть фильм, и отправился в противоположную сторону, зовя за собой мелкого. Ханемия, как и любой подросток с ударившими в голову гормонами, хотел остаться, да поглазеть на акт любви двух парней, но тактично поплёлся за блондином, рассматривая его причёску с крашеными голубыми прядками. Последний, недолго поразмыслив, направился в кинотеатр, раз уж доступ к телевизору в ближайшее время недоступен. Ближайший сеанс был на комедию, на которую Хайтани честно купил два билета, и заодно попкорн с газировкой. Видя в глазах пацана вопрос, он просто объяснил, что ему лениво и муторно звонить их финансисту, ждать, пока тот свяжется с кинотеатром, пока договорится об оплате и прочее, и прочее. Он хочет посмотреть кино, здесь и сейчас, а не через час-полтора, пока всякие администраторы натараторятся по телефону, а у него пропадёт всякое желание и он попросту уйдёт из заведения. Зато это послужило хорошим началом для разговора, подростку было интересно слушать своего невольного спутника по внезапной прогулке. Тем временем… Такемичи очень позабавила реакция старшего брата, тот пулей выскочил из дома, лишь бы не видеть и не слышать их. - Вообще, если говорить честно, я думал получить от тебя пару поцелуев, но раз уж мы теперь остались наедине… Нужно очень хорошо потрудиться, Хару, - мурлыкал он, ведя любимого в спальню, то и дело прижимая к любой твёрдой поверхности. - Да, мой Король, всё будет в лучшем виде, - с придыханием отвечал альбинос, периодически прижимаясь к искусанным губам. Пара сливается в страстном поцелуе, сразу переплетая языки в чувственном танце. Такемичи валит парня на кровать, не удосуживаясь закрыть за ними дверь. Зачем, если из дома все свалили? Разрезанный язык властно обхватывает чужой, двигаясь вверх-вниз, заставляя зеленоглазого томно дышать, ёрзая, вцепившись в сильные плечи. Но долго так делать брюнет не позволяет, несильно сжав его челюсть рукой, второй стаскивает ненужные сейчас штаны вместе с нижним бельём, фиксируя ноги в одном положении, и обхватывает быстро вставший член. Ласкает головку, наслаждаясь стонами партнёра, размазывает сочащуюся смазку по всей длине, начиная активно двигать рукой. Он немного увлёкся, позволив себе отвлечься на приятный голосок, поэтому волна оргазма накрыла любимого быстро, пачкая живот и руку, заставляя выгнуть спину от полученного удовольствия. Однако, Ханагаки оказывается доволен, хитро улыбается, освобождая себя от одежды, прекрасно видя, как зелёные глаза его «пожирают». Вторая майка летит на пол, прямиком к остальным вещам, и вот, уже полностью обнажённая пара, вновь сливается в поцелуе. Санзу плавно опускается вниз, проводя мокрую дорожку от подбородка к шее, немного задерживается, оставляя парочку засосов, что быстро начали проявлять себя, и спускается ниже. Любовно целует грудь, лаская руками талию и бёдра, припадает к затвердевшим соскам, опаляя горячим дыханием, кончиком языка выводит круг, и, наконец, берёт в рот, сосёт, чередуя зубы и язык. Чуть погодя, проделывает те же манипуляции со вторым, не забывая о чужом возбуждении, обхватив изящными пальчиками головку, наслаждаясь низким тембром голоса партнёра с рычащими нотками, что сводило его с ума, заставляя вновь возбудиться. Такемичи мягко отрывает его от дела, одним лишь пальцем на подбородке заставляет приподняться, прижимаясь к любимым губам. О, как он любит целовать его! Отстранившись, Харучиё уложил любимого на подушки, вновь проводя влажную дорожку по торсу, но теперь опускаясь ещё ниже, к возбуждённому органу. Плавно проводит языком от головки до основания и обратно, ласкает, пошире открыв ротик, опаляя горячим дыханием, и затем обхватывает губами, умело беря сразу наполовину. Такемичи не сдерживает стоны, наслаждаясь его действиями, выгибает спину, хватает за белоснежные волосы, слегка сжимая, задаёт ритм, закрыв глаза от удовольствия, пока второй неотрывно наблюдает. Харучиё часто и глубоко дышит, чувствуя, как головка то и дело задевает глотку, но это лишь сильнее возбуждает, заставляет призывно вилять задницей, на что вскоре и обращают внимание. Брюнет довольно улыбается, видя желание в зелёных глазах, манит пальцем, веля встать на четвереньки, что незамедлительно выполняют. Он шире раздвигает парню ноги, оставляет отметки на бледных ягодицах, сразу целует, унимая боль, и, наконец, проникает в разработанную дырочку, мастерски орудуя языком. Санзу млеет, сладко стонет, выгибая спину, словно кошка, сам насаживается на разрезанный горячий язык, желая ощутить его как можно глубже. - Ещё… - Как пожелаешь, - игриво отвечают ему, отстраняясь, вынудив альбиноса разочарованно застонать и снова завилять попкой. – Терпение, мой хороший. Такемичи не заставляет долго ждать, обильно покрыв член смазкой, медленно входит в горячее нутро, прижавшись к бледной спине, наслаждается стонами, начиная почти сразу двигаться. Позы то и дело меняются, ему нравится смотреть на своего любимого со всех сторон, нравится видеть эти красные щёки, это удовольствие в зелёных глазах. Но особую любовь питает, когда Хару берёт инициативу на себя, принимая позу наездника, что происходит частенько, и его это несказанно радует. Вскоре их накрывает волна оргазма, током пройдясь по всему телу, оба стонут в голос, закатив глаза. Санзу обнимает партнёра за шею, прижимаясь всем телом, не желая, чтобы из него выходили, чувствуя, как горячая сперма заполняет его. Голубоглазый целует его в макушку, обняв в ответ, поглаживает разгорячённую спину, свободной рукой нашаривая штаны, откуда взял пачку сигарет с зажигалкой. Всё также лёжа в одной позе, они закуривают, за пепельницу сошла кружка Ханагаки, который день он забывает отнести её на кухню, но как удачно сейчас сложилось. - Мой Король, - обратился Харучиё, предварительно отправив окурок в несчастную керамику, - заслужил ли я Ваш номер? Ханагаки не смог сдержать смешка, услышав каким тоном это было сказано – покорным, с нотками игривости и заинтересованности. Только с ним он был таким, полностью признавая авторитет, когда с другими вёл себя нейтрально, иногда даже грубо, если альбиносу они чем-то не угодили. За любой косой взгляд мог уверенно дать в морду, даже членам банды иногда прилетало, ещё до того, как брюнет к ним присоединился. После же его пыл немного поутих, но не до конца, то и дело можно услышать грубые и предупреждающие слова. Но никто не рыпался, не желая получить пару тумаков за длинный язык, а постепенно как-то и привыкли, что помощник капитана пятого отряда у них, мягко говоря, вспыльчивый. Сунеку не будет юлить – ему это льстило. Приятно осознавать, что тебя так превозносят над другими. Однако, были и минусы, он постоянно задавался вопросом, с чего вообще ему дали такой статус? Что он такого сделал, чтобы стать аж Королём в глазах парня? Санзу как-то раз объяснил, в своём репертуаре, то и дело обрывая фразы, но понять картину в целом всё же удалось (потом, к счастью, исправить это дело получилось, и он уже более понятно излагал свои мысли): ещё в начальной школе, в библиотеке, он нашёл сказку о благородном короле, который любил свой народ, но держал в узде, все ему подчинялись и очень любили, так как тот хоть и был строг, но справедлив. Союзников он уважал, помогал, всячески поощрял, а врагов беспощадно убивал, не давая третьего шанса на искупление. Тогда-то мальчик и загорелся идеей найти своего Короля, стать его верным слугой. Поначалу, после создания банды, он думал, что это Майки, но что-то внутри подсказывало, что это не так, ведь Король не может вызывать в нём раздражение, злость, желание грубо ответить или вообще послать куда подальше. Потом появился Сунеку, протянувший руку помощи в трудную минуту, не прогонял, ни в чём не отказывал, а после свершения мести его сердце затрепетало. Он понял, что именно о нём говорилось в сказке, именно Такемичи станет тем Королём, любящий своих союзников и уничтожающий врагов. Сейчас же, Такемичи медлил с ответом, безмятежно наблюдая, как из кружки плавно идёт дым от двух окурков, возносясь всё выше, переплетаясь в медленный чувственный танец и только после, растворяясь, будто его и не было. Харучиё тоже молчал, не торопил, сложив голову на мерно вздымающуюся грудь, слушая ритмичное биение сердца. Этот стук его успокаивал, вызывал умиротворение. Он закрыл глаза, покрепче обняв своего любимого, но резко распахнул их, буквально задницей ощущая, как мягкое стало твёрдым. Чувствовать, как обмякший член быстро наливается кровью, при этом пульсируя – было чем-то нереальным. Санзу перевёл взгляд на парня, что лишь довольно скалил зубы, заставляя мило раскраснеться, но при этом и распалял желание. Он делает первые толчки, опираясь на накачанную грудь, чувствуя, как к смазке добавляется чужое семя, прекрасно слыша хлюпающие звуки. От этого он и сам вскоре возбудился. - Ты такой красивый и сексуальный, что я не смог удержаться, - промурлыкал Такемичи в чувствительное ушко, придерживая партнёра за талию.

***

- Ты буквально затрахал меня. Такемичи мягко улыбался, издав тихий смешок, смотря на своего уставшего любимого. Но Харучиё был прав, если после второго раза появилась лишь лёгкая усталость – ибо энергии у них сейчас хоть жопой жуй – то после третьего выносливость испарилась, будто её и не было. Конечно, не малую роль сыграло и то, что начали они, почти не отдохнув, так что ничего удивительного, ещё и утренняя тренировка. Брюнет помог парню лечь на подушку, ласково целуя в плечо, и устроился рядом, заботливо обняв, когда к нему прижались сбоку. Лениво массируя кожу головы партнёра, Мичи аккуратно добрался до чёрного телефона-раскладушки, выискивая контакт Мучо. Санзу сонно наблюдал, как его Король открывает окно нового сообщения, выводя своими изящными пальцами собственный номер телефона, проверяет, правильно ли указал цифры, и отправил. Если капитан не глупый, то сразу поймёт, что это и чьё. - Надо бы в душ, - вздохнул парень, прикрыв глаза. – Хару, мой хороший, не засыпай пока, тебя нужно отмыть. В ответ ему что-то невнятно промычали, альбинос с трудом приоткрыл глаза, прижимаясь к тёплой груди, когда его взяли на руки. Он мог бы попытаться собраться с силами, дойти сам, доказывая, по большей части, себе, что не слуга должен быть на руках короля, а наоборот, но Ханагаки был непреклонен. Если он захотел, значит так и будет, а желания Короля – закон. Горячий душ с тщательным купанием помог немного взбодриться, но, увы, ненадолго, сил хватило, чтобы дойти до спальни, закрыв за собой дверь и завалиться на кровать, не удосуживаясь надеть даже трусы. Харучиё уснул быстро, едва голова коснулась подушки. Такемичи пришлось укрыть их обоих, прижав любимого к себе, и тоже заснул.