Любовь с ноткой безумия

На выходных состоялось собрание. Погода в последнем месяце осени ещё была тёплая, хоть и ниже на пару градусов, чем в октябре, но всё равно нашлась парочка ребят, решивших расстегнуть пуговицы формы, а некоторые так и вовсе сняли рубашки, не стесняясь демонстрировать подкачанное тело. Среди них оказался и Такемичи, накинув чёрную ткань на плечи, заодно спрятался в тени дерева, чтобы не было так жарко, рядом был Харучиё, встав спиной к банде, поэтому со стороны казалось, что они просто тихо беседуют, хотя на самом деле второй просто взгляд оторвать не мог от кубиков мышц, буквально пожирая. Сунеку это веселило, но также и возбуждало, хотелось прижать парня к стволу большого дерева и хорошенько отыметь, желательно несколько раз. Но приходится себя сдерживать, вокруг сотни глаз, которые он с удовольствием вырвет, если хоть кто-нибудь позариться на его прекрасное сокровище, своё он никому не отдаст. Постепенно площадка рядом с храмом наполнилась людьми, и длинноволосой парочке приходится разойтись, Санзу занял своё место рядом с Мучо, тихо обменявшись приветствиями, брюнет встал в самом конце своего отряда, получив дружеские похлопывания по плечу от рядом стоящих парней. Как оказалось, своеобразный рывок на амбразуру принёс ему уважение среди Свастонов, не каждый осмелился бы подставиться под острое лезвие ножа, даже если пришлось бы защитить кого-то близкого, а тут агрессивный капитан, с которым знакомство вышло неприятным. Сунеку, на самом деле, толком и понять не мог, что его заставило туда ринуться, но интуиция подсказывала – он поступил правильно. А ведь Казутора вполне реально мог попасть за решётку, снова, едва выйдя на свободу. К тому же, разговор по душам в больничной палате помог парню более или менее прийти в чувства, не забыв поведать о всех прелестях детской колонии, куда он угодил за попытку кражи, так что возвращаться туда никакого желания не имел. Однако, если говорить честно, то за именно попытку подросток не должен был сесть, максимум условка на годик-два и общественные работы, но родители состряпали историю так умело, выставив пацана чуть ли не прожжённым преступником, и заявили, что всё-таки он что-то у них украл, поэтому результат ещё в здании суда был очевиден. Такемичи рассказ впечатлил, и пусть он туда не попадёт, ибо уже достиг совершеннолетия, да и банально не хотелось тратить лучшие годы жизни на посиделки в четырёх стенах, но Харучиё по возрасту подходил. Из-за этого он переживал, не только колония для подростков его волновала, но и тюрьма для старших по возрасту, поэтому пришлось провести долгий разговор, чтобы он туда ни ногой, и не смел даже думать «А вдруг прокатит?» Естественно, альбинос чуть ли не на колени падал, клятвенно обещая быть всегда настороже, иначе он не сможет никак помочь своему Королю, но и его попросил быть аккуратнее, особенно с пятым отрядом «Токийской свастики». Как заместитель, Санзу многое знал и видел, умел выведать информацию, но его подчинённые чуть ли не открыто баловались разными таблетками, курили сомнительные сигареты и каждый раз приглашали попробовать, чего он явно не хотел. Он, как и говорил до этого, хочет принимать вместе с Королём, и только то, что тот пожелает, а остальные пускай сами сидят по подворотням или в тёплых подъездах с пеной у рта. Последними на собрание пришли Майки с Дракеном, и Сунеку стало любопытно: глава всегда приходит самым последним, потому что он занят своими сладкими рыбками или одним из первых, ожидая где-то в тени, пока остальные медленно прибывают на место встречи? Скорее всего, первое, так как не чувствовал он в Майки того самого главу банды. За те короткие встречи, что у них были, блондин наглядно показал, что он ещё мелкий пацан, которому бы с друзьями веселиться, а не вступать в разборки за территорию или типа того. Да, он силён, и именно из-за этого за ним пошли и остальные ребята, а дальше что? На одной «физухе» далеко не уедешь, ушлых полно, и удивительно, что дела у банды идут хорошо. Но что-то он забылся, Мичи тут совсем недолго состоит, рано делать какие-либо выводы. Майки, тем временем, с довольной улыбкой подтвердил о присоединении «Вальхаллы» к их банде, и почему-то под командование Кисаки. «А не жирновато этому очкарику?», «Какого хуя?», тут и там слышались шепотки свастонов. Да, 300 человек действительно многовато для одного капитана, и это, не считая тех ребят, что входили в состав третьего отряда изначально. Заместителем Тетта выбрал Ханму, вызвав ещё больше шепотков, постепенно переходящих в галдёж, заставив Дракена громко рявкнуть на парней. Сразу наступила тишина, хотя у всех промелькнула мысль, что лучше было бы распределить эту огромную толпу по всем пяти отрядам, но глава с чего-то вдруг позволил третьему так возрасти, сделав его самым многочисленным. Такемичи подметил, что даже капитаны не были в курсе, замешательство и непонимание во взгляде они даже не скрывали. Он встретился глазами Санзу, но тот тоже не знал, какого чёрта здесь происходит. Далее речь пошла о Баджи, некоторые уже были в курсе, но глава поведал и остальным о реальных причинах «предательства», после чего обратился к толпе с вопросом: как поступить? Вариантов на выбор было два: либо полное изгнание из Свастонов, либо дать парню второй шанс. Разумеется, многие выбрали второе, активно уверяя, что каждый может ошибиться и нужно дать капитану шанс исправиться. Кейске клыкасто улыбнулся, благодаря ребят за доверие, и поспешил к своему законному месту. Чифую, стоящий рядом, вновь стал его заместителем, чему был невероятно рад. Однако, были и те, кому это не пришлось по душе, молча кидая неодобрительные взгляды то на Майки, то на Баджи. Такемичи был с ними солидарен, где вероятность того, что этот агрессор не выкинет что-нибудь подобное снова? Да и своим поведением он не внушал доверия, вот Казутора смог доказать, что с головой у него более или менее в порядке, и как такового предательства с его стороны не было, банальная обида на друга детства, что осудил, вместо поддержки, тот же Кейске поступил более благородно. С Сунеку они тогда увиделись впервые, и он сам отчасти виноват, что полез на перо, но припугнуть стоило, для своей же безопасности. И тут до него дошло: а мелкого-то нет! Покрутив головой, пользуясь своим высоким ростом среди остальных, лишь убедился, что ни рядом с Майки, ни где-либо ещё Ханемии не было. Они не обсуждали этот момент, с Торой, наедине, но как-то странно, что глава даже пару слов не сказал. Неужто их дороги разошлись? На этом собрание закончилось, оставив многих в замешательстве, некоторые же подозрительно косились в сторону Кисаки и Ханмы, что вели себя, будто они давно знакомы. Или так оно и есть? Санзу молча наблюдал, как эта странная парочка уходит, и не мог отделаться от чувства, что что-нибудь они да сделают, и это явно не на пользу банды. Но, по большей части, на внутренние дела Свастонов ему плевать, хоть он и демонстрировал обратное, заслужив определённую репутацию, теперь на первом месте – Король. Он осторожно уходит в тень, не попрощавшись даже с капитаном, наблюдает на расстоянии, как Сунеку о чём-то говорит с Хаккаем, сдержанно улыбается, кивает, явно о чём-то договорились. Подумать нет времени, они уходят с места собрания, альбиносу ничего не остаётся, как следовать за ними, включив навык слежки на максимум. Вполне обычная прогулка, ребята зашли в боулинг-клуб, сыграли пару раз. Хаккай умудрился забить несколько страйков подряд, Такемичи познакомился с его сестрой – Юзухой, что присоединилась к ним после уроков в школе. Уже втроём они выпили по коктейлю, беседуя на отвлечённые темы, но Санзу заметил, что девушка выглядит настороженной и немного взволнованной. «Правильно, у тебя даже в мыслях не должно быть к нему подкатывать, бойся. Это мой Король!», ревностно думал парень, поглядывая из-за угла. Как бы ему хотелось сейчас в наглую подойти и сесть прямо на колени своего любимого, прижаться к горячей груди, слушая ритмичное биение сердца, одним видом заявив, что у них даже шанса нет. Ещё и Такемичи сел так, будто этого и ждёт, вальяжно откинувшись на спинку стула, чуть расставив ноги в стороны. Зеленоглазый уверен - он его заметил, но не делает никаких попыток и намекнуть, что за ними наблюдают. Наверняка спросит за это, когда вернётся домой. Вскоре решили расходиться, Такемичи любезно предложил составить компанию заместителю капитана и его сестре, проводив их до дома. Однако, всё пошло не по плану, когда их окружила толпа в одинаковой белой форме, с наглыми улыбками на губах и недобрым блеском в глазах. Харучиё не успел среагировать, когда круг замкнулся, и вряд ли его пропустят в центр, чтобы хоть как-то помочь. Остаётся только занять удобную позицию повыше для хорошего обзора. «Какого хрена вообще происходит? Они решили нарушить договор? Тогда почему средний Шиба спокойно живёт на их территории? Если судить по информации, которую мы нарыли, его старший брат является нынешним главой Драконов, плюс отношения в семье плохие, да и о соглашении все из этого поколения отзывались положительно. А вдруг Хаккай крыса, а мы даже и не заметили?! Блять, блять, блять…!» Из толпы, тем временем, вперёд вышел невысокий брюнет – это, если сравнивать с ростом Короля в 182 см, конечно – с короткой причёской, зачёсанной на правую сторону. Парень тоже нагло улыбался, не сводя хитрый прищур с Сунеку, что был довольно спокоен внешне, сделав себе пучок на голове, у первого промелькнуло одобрение в глазах, все понимали, что драки не избежать. - Позволь представиться, для начала – Коконой Хаджиме, казначей. Можешь не утруждаться, в кругах банд уже наслышаны о Сунеку Такемичи, выбрал Свастонов. Какая, однако, жалость, мы не успели добраться до тебя первыми, а мог бы сейчас быть одним из нас, увы и ах. - Хватит трепаться. Если выбрал кучку детей в песочнице, то такому мусору не место среди Драконов! Давно пора показать мелюзге своё место, - раздался грубый мужской бас, и вперёд вышел высокий синеволосый парень в такой же форме, но красного цвета. – Шиба Тайджу, глава десятого поколения «Чёрных драконов». Будем биться один на один, другим лезть запрещено, если не хотите получить тумаков за непослушание. - Это будет весело, - сказал Такемичи, расплываясь в предвкушающей улыбке, которую отразил Тайджу. Бой начался стремительно, остальные только успели отойти подальше, но круг не размыкали, ещё и удерживали с двух сторон Хаккая, чтобы не рыпался. Юзуха в этом плане была более смышлёная и не лезла на рожон, с сочувствием смотря на оппонента брата, но всё равно за ней тоже следили. Для Сунеку же противник был неудобен, старший Шиба одним своим видом напоминал танка, уверенно идущего напролом, легко снося преграды на своём пути. Но есть и существенный минус: такая машина смерти крайне неповоротлива. И этот парень не исключение, как бы он не привык к своим габаритам, как бы не пытался исправить свою скорость ударов, Такемичи был быстрее и проворнее, чем только злил первого. Увы, понял он это поздно, когда удары перестали быть выверенными и точными, став более размашистыми и хаотичными. Правое плечо и левое бедро неприятно ныли, обещая приличных размеров синяки за неосторожность, но, справедливости ради, в этот момент он смог нанести свои удары, выведя из строя левую руку. - Сука! – Взревел Тайджу, отчаянно пытаясь пошевелить конечностью, но ничего не вышло. Ярость уже застилала ему глаза, синеволосый не верил, что этот «тощий, как палка» сопляк, по сравнению с ним, конечно, сможет дать ему отпор, но реальность показала обратное. Сунеку даже на секунду не мог остановиться, чтобы отдышаться, постоянно кружась вокруг, чем делал только хуже, вновь и вновь пропуская удары. Особенно больно было от ног, сапоги Драконам сделали, что надо, качественно. В какой-то момент противники отскакивают друг от друга, неотрывно наблюдая, готовясь к последней атаке, пора заканчивать. Срываются с места одновременно, Такемичи наносит удар ногой в голову, но получает кулаком в челюсть, не удерживая равновесие, отлетает на пару метров назад, испортив форму банды об асфальт. Минуту стоит оглушающая тишина, все в шоке смотрят, как Тайджу теряет сознание, падая на землю, когда брюнет с трудом, но поднимается на ноги. Он тяжело дышит, бешеным взглядом смотря на бессознательного противника, запоздало понимая, что одержал победу. - Д-Да у него же… - О, Господи! - Валим отсюда! Драконы с ужасом наблюдают за ним, в спешке поднимая главу на руки, буквально удирают, поджав хвост, игнорируют крики остальных Шиба, насильно уводя с собой. Остался только Коконой, сумевший выйти из оцепенения только тогда, когда Сунеку перевёл на него усталый взгляд. - Я… Я вызову скорую! Только не двигайся! – Воскликнул парень, шарясь в карманах пальто. - Можешь не утруждаться, - с издёвкой в голосе повторяет Санзу его же слова, наконец, выйдя из тени, но в глазах видна злость. Хаджиме, из-за шокового состояния, пропустил удар по лицу. – Вали, пока я тебя не прикончил, урод. Альбинос напоследок даёт парню пинок под зад, и тот, наконец, убегает за остальными членами банды. - Скорая уже едет, мой Король, - уже более миролюбиво продолжает он, подходя ближе. Такемичи не совсем понимает, зачем. Да, он получил новые синяки на теле, но разве стоит из-за этого вызывать врачей? Конечно, адреналин ещё кипит в крови, притупляя боль, и всё же он был уверен, что можно справиться и самому, без посторонней помощи. Брюнет хочет ответить, однако, наружу выходят лишь хрипы, и тут он понимает – последний удар попал по челюсти. Её же просто вывихнуло, да? - Тише, не надо волноваться, помощь уже близко, - ласково говорит Харучиё, стараясь сохранять спокойствие, чтобы не волновать парня ещё больше, но взялся за его руки крепко. – Вам помогут, мой Король, я буду рядом. Ханагаки слабо кивает, стараясь игнорировать дрожь в теле после такой тяжёлой драки, медленно подходит ближе, морщась от боли в левом бедре, но ласковый голос любимого хорошо отвлекает. Как раз прибывают медики, сразу оценивая состояние пострадавшего и решают уложить его на носилки, до машины сам дойти не сможет. Брюнет не возражает, да и не может, позволяя людям делать свою работу, но за руку держался крепко. Врачам оставалось лишь вздохнуть и пустить его в машину в качестве моральной поддержки. Санзу, в свою очередь, всячески отвлекал парня бессмысленными разговорами, понимая, что шоковое состояние медленно проходит, адреналин в крови снижается, и боль усиливается с каждой минутой. Ещё на половине пути, ему ввели наркоз и анестезию, поэтому в больницу он поступил уже уснувшим. Хирург, когда увидел поступившего пациента, честно говоря, был в шоке. Ещё ни разу на его практике не было человека с разрезанным ртом в виде улыбки, да ещё и удар по челюсти был такой силы, что с левой стороны её просто-напросто оторвало, разорвав мясо почти до кадыка. Операция была сложной, затянувшейся намного дольше положенного, ибо врач был вынужден работать с ювелирной точностью, буквально собирать рот по кусочкам, словно сложный паззл, самой лёгкой частью которого был только язык, но завершилось всё успешно. Парня перевели в палату, облепив кучей приборов и капельниц, где он медленно просыпался, пытаясь понять, как он тут оказался. Санзу же информировал хирург, оповестив, что в больнице брюнет проведёт минимум месяц под ежедневным наблюдением, посещения друзей разрешены, но еда и напитки противопоказаны по понятным причинам. Рацион введут позже, когда состояние более или менее улучшиться. Поблагодарив врача за помощь, он тихо входит в палату, сразу подходит к единственной занятой койке, беря любимого за свободную от игл руку, ласково проводит по забинтованным костяшкам пальцами и невесомо целует. Такемичи приоткрывает глаза, устало смотря на него, касается щеки, мягко проводя по скуле. - Я принесу ту книгу, которую Вы начали читать, мой Король, и одежду, - спрашивать о чём-либо было бессмысленно, ему банально не смогут ответить, только пообещать принести всё необходимое и остаётся. - Вот Ваш телефон, буду ждать сообщений. Такемичи сразу берёт устройство, проверяет оповещения, но ни СМС, ни звонков не было, он открывает контакт Рана, вопросительно смотря на парня. – Никто ещё не знает… Я…хотел дождаться Вашего пробуждения. Позвонить сейчас? Ему протягивают телефон, согласно моргнув глазами, вместо движения головой, и альбинос сразу набирает старшего Хайтани. Конечно, стоило тому услышать, что недавно случилась драка, не уточняя подробности, как из трубки послышались ор и маты. Такемичи издаёт тихий хрип, лишь отдалённо похожий на смешок, когда слышит обещания навалять по роже одному обнаглевшему шкафу за распускание рук, но, чуть погодя, успокаивается и заверяет, что скоро привезёт всё необходимое. Видимо, Риндо был рядом и смог остудить пыл брата. Харучиё, отложив телефон в сторону, утыкается лицом в перебинтованную ладонь, чувствуя злость на самого себя. Он снова не помог своему Королю, снова он лежит в больнице. Какой из него слуга после этого? Он самый худший из худших! Момент самобичевания прерывает Такемичи, аккуратно приподнимая за подбородок, мягко касается щёк, ласково очерчивает шрамы в уголках губ, треплет шелковистые волосы, и в глазах, при этом, лишь любовь. Никакой ненависти, осуждения или обиды, чем вводит в ступор. - Почему…? – Всё же срывается с его губ. Наверняка он сейчас выглядит жалко, сгорбив спину, будто стараясь быть менее заметным. – Если бы я подошёл раньше… - Ты…не…лежишь. – С большим трудом, но отвечает ему брюнет, шумно выдохнув. Говорить оказалось тяжелее, чем думалось, боль усилилась, но он хотел донести свою точку зрения, чтобы любимый не чувствовал себя виноватым. Игнорируя усиленный писк приборов, голубоглазый тыкает дрожащей рукой в его сердце, вновь касается губ, словно целуя. Харучиё, наконец, понимает смысл – Король подставится под любой удар, лишь бы он был в порядке. Чем он заслужил такое чудо? В реальность возвращает громкий вой аппаратов, Ханагаки потерял сознание, а бинты начали пропитываться кровью. Он пулей выбегает из палаты, зовя на помощь первого попавшегося врача, после подходят остальные, оставив парня у двери, словно охранника, чтобы никто более не вошёл, пока они стабилизируют состояние пациента. В это же время к палате подходят братья Хайтани, с явным вопросом на лицах «Почему он тут стоит?» - Он попытался говорить, и ему стало хуже, - тихо ответил Харучиё на немой вопрос, опустив взгляд в пол, чем вызвал ещё большее недоумение на их лицах. - В смысле? Так, насколько плохо он выглядел, когда сюда попал? – Настойчиво встряхнул за плечи парня Риндо. - Тайджу ударил его кулаком в челюсть, - альбинос старается взять себя в руки, глубоко дыша, но ужасающая картина так и стоит перед глазами. – Врач сказал, что ему пришлось собирать её по частям. - И он в таком состоянии умудрился что-то сказать тебе? Я в ахуе, - ошеломлённо сказал Ран, опёршись о стену. Врач, вовремя вышедший из палаты, согласился со словами старшего Хайтани, ведь он думал, что пациент предпочтёт отсыпаться, лишь бы не ощущать ноющую боль во рту, особенно в первые сутки после операции. Человек, однако, существо настойчивое, как он подметил, и, если захочет – сделает всё возможное для достижения цели. Удивительный парень ему попался! После, всё-таки, обратил внимание сразу на трёх посетителей и пакеты в их руках, попросив тихо оставить вещи в тумбочке и идти домой, больного насильно погрузили в искусственный сон с помощью препарата и в ближайшее время не очнётся. Телефон они не забирали, сможет с ними связаться, как только ему станет лучше. Санзу благодарит мужчину за помощь, уважительно поклонившись, и проходит в палату, следом идут братья. Картина им предстала удручающая: приборов стало больше, появилась ещё одна капельница с парой пакетов лекарств, теперь иглы были сразу в двух руках, повязки и бинты сменили на новые, прикрепили кислородную маску, голову зафиксировали в одном положении. Кожа стала ещё бледнее, какую-то часть крови он потерял, напоминая мертвеца, но аппараты вокруг койки говорили обратное. Хайтани тихо переговаривались между собой, не завидуя положению пострадавшего, но всё равно, они переживали за названного младшего брата, надеялись, что лечение не займёт долгого времени. У Харучиё сердце сжалось стоило ему взглянуть на любимого, самому себе даёт указание, что это последний раз, когда тот попадает в больницу, пока аккуратно раскладывает вещи в тумбу. Больше не будет стоять в стороне, плевать, что подумают другие, впредь он от него не отойдёт, не допустит одну и ту же ошибку. Твёрдый уверенный взгляд, с которым он в спешке покинул больницу, насторожил оставшихся парней, он явно что-то задумал.

***

Сказать, что Майки был зол – ничего не сказать. Он был в ярости! Сунеку, за которым он лично приходил, чтобы завербовать к себе в банду, снова оказался в больнице. Будто он мёдом обмазан, лакомый кусочек для всех гопников в округе, но при этом парень всегда выходил из боя победителем, хотя бы это радовало, а Манджиро очень даже гордился. Впервые на его памяти новичок показывал такие хорошие результаты. Санзу же терпеливо ожидал ответ главы, приняв свою привычную позу, спрятав руки за спину. Новости, что он принёс, были скверные, и сказать что-либо сразу ему не могли. Блондин ходил из стороны в сторону по своему двору, нахмурив брови, Дракен, сидящий рядом на крыльце, тоже выглядел задумчивым, анализируя ситуацию. Лишь Эмма, что стала невольным свидетелем разговора, предложила внезапному гостю угоститься чашкой чая с печеньем, однако, получила вежливый отказ. Парень сегодня только завтракал, а время уже близилось к вечеру, но аппетит пропал ещё тогда, стоило ему увидеть ту ужасную рану. Тишина затягивалась. Нужно было что-то сказать, да язык не поворачивался, поэтому Харучиё берёт инициативу на себя. Он аккуратно подходит к главе, что-то шепчет на ухо, заставляя того хмуриться ещё сильнее, но вскоре лицо проясняется. - Да, это хорошее решение, - кивает блондин. – Санзу, с этого дня ты временно не будешь исполнять обязанности заместителя пятого отряда. Твои новые задачи: следить за Сунеку, всегда быть рядом, помогать, не подпускай людей близко, пусть общаются на расстоянии. Я тоже буду за ним приглядывать по возможности, но ты справишься лучше. - Будет исполнено, - отвечает альбинос, внутренне ликуя, но оставаясь спокойным внешне. Именно на это он и рассчитывал, хотя была вероятность, что вместо него выберут кого-то другого. – Мучо я предупрежу сам, не волнуйтесь об этом, глава. - Хей, ну, зачем так официально! Я же просил называть меня по имени, мы ведь друзья с детства, - весело улыбается парень, будто тяжёлого разговора и не было, умело игнорируя удивлённый взгляд Дракена от его решения. - Да, конечно, Майки. Домой возвращается поздно, уже за полночь, но какого было его удивление, когда на пороге парня встречает Ран, молча проводит на кухню, ставя на стол лёгкий овощной салат. Хотел уже было отказаться, но передумал, старший был непривычно задумчив, не язвил и не издевался, просто тихо попросил съесть хотя бы это. Харучиё молча садится за стол, вяло ковыряя вилкой огурец, но всё же начинает потихоньку есть. Старший располагается рядом с кружкой чая в руках, разговор не клеился, как-никак, больше они ругались, чем общались. Их мнения сходились в одном: здоровье Такемичи. И то, каждый трактовал это по-разному. Санзу больше волновало физическое состояние короля, когда Ран переживал о психическом. Оно и так уже было подорвано, и он не хотел, чтобы младший покалечился ещё больше. Разошлись по комнатам, взяв с друг друга обещание присматривать за парнем.

***

Последующие дни для Такемичи были рутиной, из которой хотелось сбежать, не оглядываясь. Даже несмотря на то, что частично сам виноват в этой ситуации. Скрашивало скучные будни присутствие Харучиё, который чуть ли не поселился в этой палате на соседней койке, да доктора не позволили. Парень умудрялся успевать всячески развлекать пациента, делать домашние задания за двоих, соврав учителю о том, что заболел, помогать добираться до ванной комнаты и обратно (использовать утку он наотрез отказался), внимательно следя за бинтами на лице, а также изучать работу персонала. Один раз ему даже позволили заменить пакет с лекарством на новый, следя, чтобы игла не шелохнулась и на миллиметр. Известие о том, что Санзу стал его личным телохранителем по приказу Майки, удивило, но и веселило одновременно. Теперь ни у кого в банде не возникнет вопросов, почему они так часто вместе. Что ж, пусть тогда не удивляются, когда они станут ближе. Однако, Майки обмолвился, что тоже будет за ним присматривать по возможности. Значит, нечасто, но он будет ходить за ними, следует придумать линию поведения. Со своим непредсказуемым характером неизвестно, как он может отреагировать, если кто-то из них забудется и обнимет другого. Не дай Бог, изобьёт до потери пульса. Когда же новости дошли до членов банды, Сунеку был готов на стену лезть. Так много людей к нему не приходило даже в прошлый раз, когда он лежал с ножевым. Радовало лишь то, что говорить с ними он не мог, иначе бы язык отсох, ну, и Харучиё помогал, конечно, одним взглядом мог заткнуть, выпроваживая за порог. Самым терпимым гостем, для обоих парней, оказался Чифую. В отличие от многих остальных, он не кричал, не сетовал, как так ужасно вышло, наоборот, вёл себя тихо и непринуждённо. Вопросы задавал исключительно Санзу, когда узнал, что тот самый частый посетитель, значит, о состоянии пострадавшего знает больше. Сам альбинос сначала отвечал неохотно, ведя себя настороженно и не подпуская подростка дальше порога, в любом он теперь видел потенциального врага. Однако, Мацуно смог доказать обратное, под конец недели они даже умудрились сделать пару раз домашку. Такемичи только улыбался глазами на это, и помогал с заданиями по мере возможности. Выписку пара ждала с нетерпением, оба хотели давным-давно уединиться в своей спальне, наслаждаясь друг другом. И вот, хирург снимает бинты в последний раз, с довольной улыбкой сообщая, что швы можно снять, а челюсть, судя по снимку, восстановлена. Харучиё, наверное, был рад даже больше самого Такемичи, не скрывая счастливую улыбку, когда парню вручили бумагу о выписке. Вещи брюнет собрал быстро, пока зеленоглазый отправлял короткое сообщение Риндо о том, что они скоро будут дома. Недолгая поездка на модном розовом байке, и вот уже на пороге их встречают Хайтани вместе с Казуторой. Говорить после долгого молчания было тяжело, но никто не настаивал, наслаждаясь объятиями немного похудевшего парня. Да, необходимо возвращать тело в прежнюю форму, а то целый месяц валялся без дела! Отлучившись в ванную комнату, чтобы помыть руки после дороги, заодно рассмотрел внимательно в зеркале свою новую внешность. Новая кожа на щеках оказалась немного темнее его собственной, с левой стороны вниз тянулась заметная полоска шрама, напоминающая молнию с несколькими ответвлениями, не дойдя до кадыка пару сантиметров. О языке он не знал, но тот тоже оказался заново зашит. В это же время заходит Харучиё, сразу обратив взор на новую метку, молчит поначалу, выглядя неуверенно. - Мой Король, - всё-таки тихо начинает он, отведя взгляд в сторону, - я купил Вам новую маску. Просто подумал… Вдруг Вы захотите снова скрывать своё лицо от всех. - Думаешь, всё настолько плохо? – Усмехается Такемичи, снова переводя взгляд в зеркало. – Шею всё равно будет видно. Эх, давай её сюда. Спасибо, мой хороший. Альбинос протягивает ему чёрную маску, украшенную рисунком в виде маленькой звезды, что иронично, в левом верхнем углу. Ханагаки тихо смеётся, пряча ткань в карман штанов, обнимает любимого за талию, притянув ближе, смотрят друг другу в глаза, без слов показывая свою любовь и преданность. Сливаются в медленном нежном поцелуе, тягучем, словно мёд, но безумно сладким. Не сдерживаются, облизывают губы, кусают, лишь слегка надавливая. Харучиё млеет, прижимается всем телом, тяжело дыша, ласкает своими изящными пальчиками зажившие шрамы, целует их, шепчет, что его Король – самый прекрасный человек, для которого он будет самым верным слугой. Такемичи с удовольствием прикрывает глаза, подставляя лицо для ласки, ещё крепче обнимает, ответно целует шрамы в виде ромбиков, но со словами не согласен, он нечто большее – любимый, возлюбленный, ненаглядный, сердечный, драгоценный. Только такой и никак иначе. - Я люблю тебя, Хару. - Я тоже… Тоже люблю тебя, - жмурится альбинос, отчаянно краснея, утыкается лицом в тёплую грудь, сжав в руках ткань на спине. Король единственный, кто вызывает в нём такие хорошие чувства, от которых грудь просто распирало, так и норовя сердце выпорхнуть из костяной клетки.

***

Следующее собрание, созванное через несколько дней после выписки Такемичи, было странным. Все вдруг с какого-то перепугу решили, что брюнета нужно охранять, как зеницу ока. Он только кривил губы на это, но из-за маски видели лишь нахмуренные брови. «Я для них принцесса, что ли? Какого хуя…», тихо ворчал он, прожигая спину Майки злым взглядом. В построении тоже были изменения, теперь Санзу на пару с Сунеку, стояли на вершине лестницы, недалеко от главы и его заместителя. И, если первому было как-то плевать, он даже вынес плюсы, что к ним не смогут быстро подойти, успеет среагировать, то второй чувствовал себя цирковым животным, которого выставили на обозрение толпе. Хотя бы пальцами не тычут, но удовольствие сомнительное. Харучиё мог лишь тихо посочувствовать, однако, был полностью согласен с Майки: Короля нужно охранять. И чем больше людей будет задействовано, тем лучше. Он оглядывает собравшуюся толпу, у них во взгляде уверенность и одобрение, для многих Сунеку уже имеет вес, его уважают и признают силу, даже несмотря на то, что он с ними всего-ничего. Увы, были и несогласные. Мицуя, как капитан, высказался против, он и его отряд могут успешно справиться с этой задачей и нет необходимости задействовать сразу всех. - И что же случилось, когда он был под твоей защитой, Мицуя? – Довольно спокойно поинтересовался Майки, но взгляд потяжелел. – Вот именно. Такаши это заставило заткнуться и опустить взгляд в пол, прекрасно понимая, что такие увечья через чур, даже для таких, как они. Бывшие члены «Вальхаллы», в основном, были нейтральны, они его толком не знают, но уже успели пообщаться с остальными парнями, и признавали силу новенького, да и в битве он сумел сам зарекомендовать себя с положительной стороны, лишь Ханма, вечно улыбающийся, открыто называл его принцессой под охраной белого дракона, и то, скорее в шутку, нежели на полном серьёзе. Ещё одним недовольным капитаном оказался Мучо. Харучиё пришлось сделать вид, что он не спеша осматривает толпу скучающим взглядом, при этом то и дело возвращаясь к парню. Ясухиро старался быть спокойным, но взгляд метал молнии, стоило ему посмотреть на эту длинноволосую парочку. Альбиносу стало мерзко на душе, такой взгляд он видел у членов своего отряда, когда мимо проходила какая-нибудь красивая девушка, и те сразу начинали обсуждать, как было бы классно затащить её в постель. Лишь они вдвоём держались особняком от этих разговоров, не позволяя подчинённым перейти к действиям. И вот, как получается, красивой девицей оказался Санзу. Теперь были понятны эти прогулки, разговоры ни о чём, партии в шоги, намёки, что Мучо главнее, а он так, подчинённый, который должен радоваться, что ему уделяют время. Увы, сердце Харучиё уже давно занято Королём, и больше ему никто не нужен. Если Ясухиро хочет встать между ними… «Моя рука не дрогнет.» В середине собрания разговоры резко смолкли, Майки вперил злобный взгляд на нарушителей, не скрывая своего отношения. Парни в белой форме спокойно подошли к подножию лестницы, выглядя непринуждённо, но всё же были настороже. Как-никак, а врываться в стан врага, ещё и собравшимся в полном составе, дело сомнительное, но выбора у них не было. Одного из них Такемичи узнал сразу, казначей Драконов Коконой, а рядом, скорее всего, охрана и моральная поддержка. Этого блондина он тоже заметил в первую встречу, в основном из-за яркого пятна на лице, видимо, ожог. - Кхм, приносим извинения, что так нагло прервали ваши разговоры, - начал Хаджиме, натянув дежурную улыбочку. – Нас отправили сюда с посланием для Сунеку. Где он? - Я здесь, - в абсолютной тишине его тихий голос услышал каждый, он спокойно подошёл к Драконам, спустившись с лестницы. – Что за послание? - Ответ от Тайджу. Он не смирился с поражением и требует реванша, - новости подняли галдёж. Свастоны негодовали, его же победили, какой ещё реванш? Совсем умом поехал? Харучиё, на правах телохранителя, стоял впереди, вперив убийственный взгляд в прибывшую парочку, желая сломать им парочку костей, и никто бы не осудил, но Король его сдерживал от опрометчивого поступка. – Если ты не будешь против, босс предложил смахнуться в канун Рождества. Победишь ты, и «Чёрные драконы» перейдут под твоё командование. Победит Тайджу – заберёт тебя к нам. Драться будете на нашей территории, в единственной христианской церкви на районе. - А ловко вы это придумали, - присвистнул Сунеку, когда толпа вновь стихла, услышав условия. – Хорошо, я приду. - Такемучи! Мы же только что говорили об обратном! – Майки аж ногой топнул от негодования, словно маленький ребёнок. Да, ситуация неприятная, но ничего не попишешь. Если Шиба хочет реванш, то будет так. В противном случае, ему бы засчитали поражение автоматически, и Свастоны теряют сильного члена банды, а, если учитывать, что Драконы уже нарушили договор, и собираются отхапать себе большой кусок территории, то битвы не избежать. Именно эту точку зрения пытался донести до главы Такемичи. Он согласен с Майки, ему тоже не нравится, что его опять выводят на конфликт, ещё и в качестве центральной фигуры, но лучше так, чем стать предателем по собственной воле. Блондин хмурит брови, вперив взгляд в спины уходящих Драконов, они свою задачу выполнили, ответ получили, так что делать им тут больше нечего. Вздыхает, смотря в усталые синие глаза, Мучи это собрание вымотало. Времени до битвы много, глава отпускает подчинённого домой, приказав вернуться в былую форму, им нужна победа. Сунеку тихо благодарит и уходит, желая поскорее оказаться дома, Харучиё следует бесшумной тенью рядом, обещает помогать, когда они отходят достаточно далеко, чтобы их не услышали. Жилище встречает их тишиной, но не давящей, скорее, очень уютной. Хайтани, припахав Казутору, убежали по делам с самого утра, и до сих пор были заняты, так что пара могла посвятить время друг другу. Пока чайник медленно закипает, Такемичи по-хозяйски забирается на стол, усаживая на колени Харучиё, обнимает, прижав к себе, целует обветренные губы, слегка кусая, когда второй млеет от нежности, ластиться, словно кот, чуть ли, не мурча от удовольствия. Электрический прибор тихо пищит, сообщая о готовности, заставляя отвлечься. Брюнет напоследок целует любимого в лоб и встаёт на ноги, заваривает его любимый зелёный чай с тремя ложками сахара. Хару оказался тем ещё любителем сладкого, частенько засматривался на выпечку и десерты, так что приходилось за этим следить, чтобы он всегда был в форме, да и он сам отлично может себя сдерживать, если нужно. Для себя же готовит обычный чёрный чай без сахара, увы, язык, за столько повреждений и восстановлений, чувствительность потерял, и полагаться приходилось на нёбо, оповещающее холодная сейчас пища или горячая. Харучиё вчера заметно расстроился, когда они поедали шоколадные кексы, в перерыве между безудержной страстью, узнав эту новость, и надеялся, что это можно исправить. Но долго грустить ему не позволяют, Такемичи протягивает его любимое печенье, заставляя мило улыбнуться. Они проходят в гостиную, брюнет притащил плед из спальни, пока Санзу ставил перекус на столик, усаживаются на диван, кутаясь в тёплую ткань, включают телевизор, натыкаясь на какую-то комедию, и обоих накрывает ностальгия, как они так же проводили время в той маленькой съёмной квартире. Ханагаки счастливо улыбается, притягивая альбиноса ближе, такого же радостного, и целует. Харучиё сразу же отвечает, обняв любимого за шею, аккуратно перебирает длинные чёрные прядки волос, и понимает, даже если бы парень не оказался тем самым Королём, он бы его не оставил. Слишком многое тот для него сделал, не требуя ничего взамен. Это и есть та самая любовь, про которую ему рассказывали?