Cras excitare me

— Не нравится? А вы не знали, куда шли? Если дописать соответствующие бумаги вызывает столько проблем, то дальше оставаться в Фатуи безнадёжно. Либо молча делаете всё, что положено, либо я могу проводить вас до кабинета начальства, где вы подписываете бумаги об увольнении. Это понятно? — Аякс с раздражением осматривает бледные лица своих подчинённых, у которых отчёты в руках ходят ходуном. Молодая девушка и двое юношей кивают, стараясь покинуть кабинет Предвестника как можно быстрее. Им не хочется злить лишний раз Чайльда, потому что каждому из них пока что нужна работа. Они несчастные и так вымотаны количеством бумажной волокиты. Тарталья не даёт освоиться, сразу же с головой погружая в обязанности. На распределение каждый новичок слышал жалобы от приближённых Одиннадцатого Предвестника, обращаясь с мольбами мысленно к Царице, чтобы не попасть к нему, к сожалению, весьма неудачно. Тот не входит в положение никого из них, если они не успевают к концу недели завершать работу, заставляя доделывать в выходные. Его злят глупые вопросы и неопытность. Он несколько раз разрывал уже готовые бумаги, потому что его не устраивал прыгающий со строки на строку почерк. Бедные новички несли тяжёлую участь от своего наставника с гордым смирением, жаловаться им было некому. Царица всецело была довольна Одиннадцатым Предвестником. Несмотря на то, что около года назад он лишился возможности видеть левым глазом, Аякс быстро приспособился и это почти не мешало ему в бою. Он, напротив, полностью отдавался работе и исполнял любые приказы безупречно. Архонта удивляло такое рвение к абсолютному послушанию и полная преданность. Он радовал её стабильностью. Чайльд остаётся один, избавившись от присутствия подчинённых, медленно снимая кожаные перчатки. Он берётся руками за угол стола, всматриваясь в окно от пола до потолка. В этом действии нет смысла, но он его и не ищет. Когда каждый день превращается в колесницу времени, то во многом смысл исчезает. Вещи существуют такими, какими они есть. Чайльд не задаёт себе вопросов; не копается в себе, не думает о нравственности своих поступков, его больше не беспокоят эмоции других людей. Он никогда не просил переживать за него, не просил о сочувствии, о чём прямо и заявил Тоне, которая впала в ужас, услышав, что он лишился глаза. Наступает переломный момент, когда человек меняется до неузнаваемости. Больше нет весёлых рассказов с работы для новичков, нет совместных с ними экспедиций, нет встреч с семьёй, нет фотографий, нет старых привычек. И он больше не курит. Остаются голубые глаза, но они не такие, какие были раньше. Те же рыжие волосы, но они не такие, как раньше. Тот же голос, но он звучит не так, как раньше. Ничего не ощущается так, как раньше. Погода начинает портиться ближе к позднему вечеру, когда Аякс последний раз просматривает ведомости. Он не находит себе больше занятия на работе, собираясь домой. По дороге к выходу, однако, к нему подходит невысокий парень в форменной одежде Фатуи. — Господин Тарталья, можно вас? — он боязливо подходит к Предвестнику, крепко сжимая папку в руках. — Точно. Руслан, мне долго ждать, пока ты мне донесёшь все документы? Завтра конец недели, а тебя не видно. Чем ты вообще занимаешься на работе? — Аякс рассуждает вслух требовательным тоном, застёгивая верхнюю пуговицу пальто. — Я как раз насчёт этого, — Руслан медлит, но замечает раздражённый взгляд на себе и прокашливается, — я не успеваю к завтрашнему дню. Может, возможно сдать в понедельник? Чайльд никак не реагирует, желая поскорее закончить диалог. — У тебя вся ночь впереди, если не будешь отвлекаться, то успеешь. — Просто.. У моей подруги сегодня день рождения. Наташа. Вы может знаете её? Мне очень неудобно отказывать ей. — Раньше надо было думать и укладываться в сроки. Я жду тебя завтра с утра в кабинете и с законченными ведомостями. Если тебя не будет, я позабочусь о том, чтобы твоё место занимали способные выполнять всё вовремя люди. А теперь прощу прощения, но ты меня достаточно задержал, — Аякс выходит из главного здания Фатуи, вдыхая холодный воздух, обжигающий щёки. Снег начинает медленно подтаивать в начале апреля, но он все равно не растает до конца весны. Во владениях Снежной весна никогда не почувствует себя полноценной хозяйкой, вселяя жизнь в природу, обречённую быть пленницей извечного холода. Чайльд идёт по привычной дороге до дома, но в последнюю минуту решает свернуть в сторону парка и бесцельно бредёт вдоль ледяных деревьев. Может быть, ему просто не хочется возвращаться домой. А может, ему просто не к кому возвращаться. В голове немая пустота. Он не думает ни о чём, останавливаясь посередине и прислушиваясь. Предвестник понимает, что не один, замечая вдалеке силуэт девушки. Он разгадывает его чуть получше, и сердце начинает биться учащённо. Отросшие светлые локоны, выглядывающие из-под накидки, наводят на него определённые ассоциации с.. — Люмин? — Аякс не может дать ответа, зачем тянется рукой к чужому плечу. Он забыл, каково ощущать её имя на кончике языка. Девушка оборачивается, чуть вздрогнув от неожиданности. Она даже не услышала шагов, с вопросом уставившись своими маленькими голубыми глазами на незнакомца. — Вы что-то хотели? — вежливо спрашивает та, укрываясь от холодного ветра, придерживая одной рукой капюшон. — Нет, ничего, простите, — Чайльд осознаёт, что накладывает уже знакомые ему черты лица на другого человека, выискивая сходства. Он отгоняет мысли прочь и отходит поодаль, всматриваясь в деревья из чистейшего льда. Возможно, он не думает и не хочет, но наперекор желанию вспоминает кого-то конкретного, стоявшего здесь с ним несколько лет назад. Он не замечает, как его губы подрагивают и складываются в улыбку с горьким привкусом.

***

Наступают тяжёлые и тёмные времена. На границе уже успело погибнуть несколько тысяч солдат. Совершенно очевидно было то, что дипломатический конфликт, разразившийся с Ли Юэ, обернётся кровавой войной. Армия противника доберётся до центра столицы и сейчас это всего лишь вопрос времени. Предвестник же стоит несколько секунд перед дверью, ведущей в тронный зал. Некоторые проходят этот путь, прежде чем предстать перед судом Архонта, другие же считают, что это путь спасения, третьим же это кажется великой честью. Аяксу раньше казалось точно также. Молодой Предвестник считал каждый шаг, когда его вели на официальную церемонию вступления в Фатуи. Он был совсем юным мальчишкой, робея и боязливо опасаясь даже поднять взгляд на их божество. Чайльд несколько минут предаётся воспоминаниям, но они никак не отзываются в нём. Тогда он оставляет это дело и рукой ощупывает витиеватые узоры, наконец решившись открыть дверь. Дойдя примерно до середины, он становится на одно колено перед своей богиней, в почтение склонив голову. — Вы желали меня видеть, Ваше высочество? — Встань, дитя моё, — она жестом приказывает ему подняться, встав с трона, переливающегося множеством замёрзших кристалликов. Её глаза смотрят с любовью на каждого, кто верен их общим идеям, кто следует за их идеалами, сохраняя верность Снежной и ей. Царица милосердна и справедлива, она подарила будущее своим людям, право выбора и дом. Её платье рассыпано звёздами на воздушной черной ткани, часть которого скрывает меховая накидка. Её белоснежные ресницы легко подрагивают в свете синевы глаз. Пепельные волосы красиво обрамляют бледную меловую кожу. Она даже не касается пола, плавно зависая в воздухе. Голос нежно переливается эхом по комнате и доходит до Аякса, — дитя моё, скажи, ты знаешь, почему я хотела видеть тебя? Чайльд аккуратно берёт ее мягкую руку, поднося к губам, — зачем бы вы не желали видеть меня, я исполню всё, что прикажете, Ваше высочество. — Я не сомневаюсь в тебе, мальчик мой. Я не за этим позвала тебя, я желала видеть тебя, потому что мне важно задать тебе один вопрос. Чайльд не ожидал, что в преддверии начала войны Царица будет задавать ему вопросы. Его восхищает, тревожит и завораживает её спокойствие, она настолько невозмутима. Будто бы через пару дней не умрут несколько сотен тысяч людей. Будто бы Снежная не находится в напряжении на пороховой бочке, ожидая жёсткого сражения, которые, увы, неизбежно. — Ты знаешь, как убить меня, Чайльд Тарталья? Предвестник замирает на полуслове, ошарашенно выискивая ответы в глазах его Бога. — Ваше величество, вы уверены, что хотели спросить это? — Безусловно, ты слышал именно то, что я спросила, — она берёт его за подбородок, нежно очерчивая контур лица, — а теперь я хочу услышать ответ. — Ваше величество, я не посмею.. — Правда? — Царица снисходительно улыбается, отпуская подбородок того. —Никогда не говори о том, в чём не можешь быть уверен, Аякс. Теперь же. — она делает недолгую паузу, продолжая, —отвечай. Если ты не захочешь, я буду это расценивать как неподчинение приказу. — Я не.. — Чайльда повергает в шок теперь не только содержание вопроса, а ещё и обращение к себе по имени, — я не знаю. Она удовлетворительно кивает головой, вытянув руки, в которых через несколько мгновений появляется кинжал, украшенный драгоценными камнями, излучающий слабый голубой свет. — Только так. По-другому не получится. Правда он бесподобный? Рыжеволосый не произносит от изумления ни слова, прикованный взглядом к светящемуся лезвию. — Возьми его и уходи, — голос её высочества звучит всё также ласково, но в нём скользят требовательные нотки, не терпящие возражения. Аякс не озвучивает свои мысли, выполняя то, что ему говорят. Миллионные вопросы и восторг смешиваются воедино, терзая сознание. Зачем она.? Почему именно он? Для чего? — Ах да, дитя моё, кое-что прежде, чем ты уйдёшь. — Царица окликнула его уже у входа, — на что ты готов ради любви? Тот остановился, но не нашёл, что ответить, озвучив первое, что пришло в голову, — этого я не могу вам сказать, Ваше величество. Он так и не догадался, что ответ ей был известен заранее. Она подарила своему Предвестнику второй шанс и возможность заслужить прощение.

***

Липкий запах смерти и приторного железа крови снова смешиваются между собой. Отвратительное сочетание, от которого тянет блевать. Вот, как пахнет война. В воздухе раздается лязг стали, скрещивание оружия друг об друга, крики и стоны. Хочется лишиться слуха, чтобы никогда не слышать, как звучит война. Чайльд опирается одним коленом об испачканную кем-то до него землю, выпуская клинки из рук. Он жадно вдыхает грязный воздух, делая передышку. Сколько часов в бесконечной битве прошло он не знает, но силы на исходе. В глазах двоится от усталости, но он заставляет себя сфокусироваться на моменте, не позволяя сознанию ускользнуть, осматриваясь по сторонам. Он видит многочисленные трупы, серое небо над головой и неутолимое стремление людей к жизни, угасающее в одно мгновение. Все предыдущие сражения не идут ни в какое сравнение с этим. Они кажутся неудачной репетицией. А теперь времени репетировать не осталось и приходится выходить на сцену неподготовленными. Люмин парирует атаки солдатов Снежной, но не выкладывается на полную. Она не находит ни одну из сражавшихся между собой сторон близкой для себя, но знает, что Итер выбрал бы Ли Юэ. Там, где они были вместе, где они выросли, и где был их дом когда-то. Именно поэтому её выбор был сделан в пользу родной страны, в которой она жила последние годы, оставив путешествия и попытки найти брата. У неё не было стремления и мотива убивать последователей Царицы, потому что она знала, что они неплохие люди или монстры, как о них отзывались остальные народы. Она жила в Снежной раньше и общалась с местными. Они искренне верят в своё божество, верят в любовь и в лучшее. Верят в дружбу и следуют за своими чувствами. В конце концов, она любила одного из них, и он делал её счастливой. Девушка оборачивается и через секунду ей едва удаётся уклониться от сияющего лезвия обладательницы пепельных, как остаток былого, сгоревшего в сегодняшнем дне, волос. Так вот, значит, какая ты, Богиня Любви. Их мечи снова скрещиваются, и звуки становятся тише. Небеса меняют окрас на ярко алый и время замирает. Царица улыбается и атакует снова и снова, в её движениях прослеживается лёгкость. Она играет или тянет время. Люмин прекрасно осознаёт свои возможности. Она понимает, что у неё нет шансов против божества. И сколько бы она не отражала атаки, скоро всё закончится не в её пользу. Что чувствует человек перед тем, как умереть? Люмин теперь может ответить. Бесконечный шквал ударов прекращается, и соперницы смотрят друг на друга. Царица оценивает ситуацию и даёт Люмин несколько лишних секунд. Люмин ли? Девушка знает, что не сможет отразить следующее нападение, закрывая глаза. Оборачиваясь назад, она сожалеет, что не успела выполнить только лишь одно общение. Как только лезвию до её шеи остаётся несколько миллиметров, меч божества с характерным звуком выпадает из рук. Аякс держит Царицу, истекающую кровью, на руках, поправляя её шелковистые волосы. — Ваше величество, на всё. Теперь я могу ответить. Я готов ради любви на всё. — Предвестник осторожно укладывает её на землю, склонив колено перед ней последний раз. Он убил их Бога, во служение которого отдал пол жизни. Её смерть при любом исходе являлась необходимостью и была неизбежна, Чайльд лишь отсрочил дату на несколько дней вперёд, только вот никто и никогда уже не узнает об этом. Аякс только что предал целиком и полностью всё, ради чего забыл желания и потребности. Он только что обрёк Снежную на долгие годы смуты. Только что привёл себе в исполнение смертный приговор, подписав кровью Ее величества. Только что заставил небеса сорвать горло в уничтожающем раскате грома. И всё это только ради эгоистичного желания спасти жизнь золотоволосой девушке с жёлтыми глазами и родинкой на правой руке около ладони. Левый глаз по сей день не видит, оставаясь слепой зоной, откуда и прилетает наконечник стрелы, впиваясь в ребро, молниеносно разрывая кожу и задевая жизненно важные органы. — Я убил их Архонта, как ты думаешь, мог ли я оставаться в живых? — Аякс пытается смеяться беззаботно, как раньше, он знал, что убийство божества не сойдёт ему с рук. — Я надеюсь, теперь ты сможешь простить меня.. Он вспоминает, как увидел девушку первый раз. Его несравненная глоксиния.. Как оказалось, не только Аякс заплатил сокрушительную цену за их обречённую любовь. —Ты.. — Люмин подхватывает его на руки, укладывая к себе на колени. Она вплетает пальцы в его волосы, примкнув губами ко лбу, — идиот, какой же ты придурок.. — Что у тебя с глазом? А впрочем, нет на это времени. Я давно простила тебя, слышишь? Не смей умирать, пока я не сказала тебе об этом в лицо. Ты. Рыжее недоразумение, — она плачет и цепляется за Аякса, оставляя синяки и царапины через одежду. Чайльд тянется к её лицу, вытирая слёзы. Он пытается не показывать, что ему становится тяжело дышать, создавая иллюзию, что у них всё хорошо в последние минуты своей жизни. Несколько лет разлуки не было, измены не было, войны не было. Они вдвоём лежат на кровати у себя дома и думают, что им приготовить. Наверное, так ощущается безысходность. — Люмин, а что у нас будет на завтрак? — глаза Чайльда кажутся ей самыми знакомыми и родными снова. Они стали слишком чужими друг другу за эти несколько лет, но остались достаточно знакомыми, чтобы говорить о повседневных вещах перед смертью. — Сладкие оладьи из тыквы. Что-то ещё? — Не нужно. Ты разбудишь меня утром? — Разбужу, Аякс, и только попробуй проспать мой завтрак. — Люмин сквозь слёзы смеётся и утыкается ему в плечо. — Спокойной ночи, красавица. До завтра. — Спокойной ночи, рыжий дурачок, до завтра. И они оба знают, что их завтра никогда не наступит.