Великая война

— Процион наносит удар в самое сердце империи! Покушение на королеву! Свежий выпуск! — Премьер-министр выступил со срочным заявлением! Империя снова воюет!       Новость об атаке на парламент и Её Величество разлетаются по всей империи с невероятной скоростью, не смотря на её размеры. Уже через несколько недель все знали, что мирные переговоры были лишь подлогом для прохода вглубь Терранской империи. Заголовки каждой газеты пестрили жирными словами "ВОЙНА", а первые страницы обязательно говорили о всех достоверных и не очень известиях с поля минувшего сражения. Однако, почти каждый был уверен в одном — это будет "война, которая положит конец всем войнам".       Парламент был в срочном порядке перемещён в Сол, самое сердце империи, а всеобщая мобилизация не заставила себя ждать. Верфи неустанно трудились денно и нощно, а вместе с ними над своим проектом корабля из стали корпели лучшие умы, какие только можно было найти. Железнокожие, способные в одиночку противостоять превосходящим в количестве флотским соединениям. Несомненно, на подобное оружие имелся свой ответ: уже существующие плазменные орудия, стреляющие, полноценными артиллерийскими снарядами, способными прогрызаться через сталь, но это было, скорее, каплей в море, ведь самым главным минусом выходил классический парусный вид судна, который легко разлетался в щепки.       Империя, не смотря на всю свою, казалось бы, колоссальность, а следовательно и неповоротливость, за последние три столетия свыклась с мыслью о частых воинах, что позволяло достаточно быстро ставить под ружьё все флотилии и население, обязанное к воинской повинности. В этот раз, однако, всё казалось несколько сложнее, ведь проникшие в разные уголки империи силы проциона под личиной железнокожих, а также подкупленные ими пираты, вставляли такие палки в колёса, что больше смахивали на брёвна. Мало того, до высшего военного командования уже успевали доходить известия о сражениях за разные населённые пункты: начиная от малых деревушек рыбаков на островах и заканчивая целыми крепостями, кои старательно ровняли с землёй с попеременным успехом. Проционские субмарины, словно волчьи стаи, рвали в клочья беспомощные торговые суда, перегрызая пути снабжения.       Несомненно, эта война, даже если и не покончит с войнами, оставит самый заметный и болезненный шрам на телах Империи и Экспансии.       Однако, любая война неспособна без того, что раскрывает её бесчеловечное нутро, превращая в обезумевшее чудовище, перемалывающее своими жерновами десятки, сотни тысяч судеб — обычных людей. Ни одно орудие мира не смогло бы выстрелить само по себе, ни один остов корабля не дрейфовал бы в космосе, разваленный на части, да и в принципе не был бы построен без участия разумного.

***

      На сборном пункте было натурально не продохнуть. С раннего утра по всей улице уже выстроилась огромная вереница граждан всех мастей: от людей до акваногов, от едва повзрослевших юнцов до пропитых стариков. Казалось, что даже дома начали разъезжаться от такого столпотворения. Сам пункт работал без перерывов, принимали почти всех, разворачивали только тех, кто не удосужился взять с собой хоть какой-то документ для удостоверения личности. — Следующий! — рявкнул сидящий за столом офицер-кэнид. Бульдог пусть и был роста немного ниже среднего, всё ещё оставался крайне массивным в плечах, сохраняя всю грозность своего вида.       Перед столом встал парень на вид едва ли лет двадцати: человек с коротко подстриженными чёрными волосами, угловатым лицом и худощавым телосложением. Тем не менее, роста в нём было не занимать. Он без промедлений сунул свои бумаги на стол под взгляд офицера, сохраняя полное молчание. Кэнид, нахмурив и без того безрадостную морду, принялся рассматривать бумаги, дотошно вчитываясь в каждое слово. Казалось, что ещё немного и его собственные брови всеми своими складками обрушатся на его глаза, застилая обзор и срывая всю призывную компанию. По крайней мере, на этом участке. — Фердинанд Шварц, человек, мужчина, двадцать один год ... Жалобы на здоровье есть? Отсутствуют? Отлично. Тебя, заморыша, флотская кухня быстро в форму приведёт. Нам тут дохляки не нужны, — не прекращая говорить, офицер заглянул в уже свои бумаги, в которые начал вносить какие-то отметки и что-то выискивать, — Ты хоть умеешь что-то? — Я-... э ... — Нормально мне отвечай, а не сопли распускай! Умеешь или нет?! — Так точно, сэр! — Ну, и что же умеешь? Полы намывать? — Хорошо карабкаюсь и вижу, сэр!       Ферри, как его ласково называли родители, в самом деле имел отличное зрение, а карабкаться умел, кажется, с рождения. Он не мог вспомнить ни дня в своей жизни, когда не пытался на чём-нибудь повиснуть, или взобраться на какую-нибудь верхотуру, да так, что потом не достать. Правда, его не самый крепкий голос, словно надломившийся, но не сломавшийся, звучал пусть и не по-детски, но малоубедительно. — Это мы посмотрим ... — недоговаривая ответил бульдог, вбивая в паспорт ярко-чёрную печать, поверх которой дописал пару слов, — Забирай и проходи дальше, вон в тот коридор.       Парень протараторил что-то в духе: "Есть!", и быстрым шагом направился в указанном направлении. Там его чуть меньше часа мурыжили проверками зрения, общего физического развития тела и странными вопросами. Зрение у него было, по заверениям врачей, орлиное, здоровье — в норме, а вопросы не задавали по второму разу. По крайней мере, не формулируя одинаково. До окончания приёмного дня ему порекомендовали находиться в пределах пункта, ибо неявка в конкретно назначенное время может расцениваться, как дезертирство и караться по всей строгости, а здесь его хотя бы найти смогут быстро и обойдётся подзатыльником. Как выяснилось позднее, отправляются они лишь через несколько дней.

***

      Мирный семейный ужин, который, как казалось ещё мгновение назад, ничто не способно испортить, сейчас больше напоминал поминальный — никто не мог выдавить из себя и слова, равно как и втолкать хотя бы ещё один кусочек еды. Всё семейство смотрело на Ферри: кто ошарашенно, кто гневно, кто непонимающе. Изъявивший желание отправиться на войну и уже записавшийся в добровольцы молодой парень был шоком почти для всех за этим столом. У них был живой пример того, что бывает, когда отдаёшь молодость такому неблагодарному занятию — одноногий отец с повязкой вместо левого глаза и уродливым шрамом через всё тело. Мать семейства, кажется, сейчас разорвётся от горя, а старшая и младший сестра с братом соответственно просто непонимающе смотрели на него. Не без осуждения, само собой. — Ты никуда не пойдёшь, точка. — Пап, Я уже могу решать за себя, куда Я ... — Ферри прервался от раздавшегося на всю комнату удара кулака о стол. Анна, мать Фердинанда, выбежала из-за стола, роняя слёзы. Следом побежала Маргарет, успокаивать мать. — Да нихрена ты не решаешь, щенок! Посмотри на меня, давай! Вот сюда смотри! — отец, трясясь от злости, задрал свою повязку, раздвигая веки пустующей глазницы, обнажая розовое мясо из которого всё ещё временами приходится вытирать гной, — Вот твоё решение будет, если вообще свою дурью башку оттуда вернёшь! Не видел ты войны, не знаешь, что это такое! Ты решил нас всех со свету сжить своими выходками, а?! — Отец, хватит уже! Кто-то должен идти, защищать свой дом. Если все будут, как ты, то кто вообще будет давать им отпор?       В воздухе вновь повисла тишина. Пусть конкретных слов и не было названо, до отца Ферри они дошли крайне отчётливо. Родной сын назвал его, ветерана второй террано-проционской войны, калеку, отдавшего лучшее, что у него было, своей родине, трусом. Тот, потупив взгляд в тарелку с ещё не остывшим картофельным супом, нахмурил лицо пуще прежнего. — Вон из моего дома. Хоть на все четыре стороны. Пиздуй, сынуля.

***

      Форма немного теснила его движения, но это не страшно — всегда можно подправить под себя, или вовсе надеть привычные штаны. В конце-концов, как на парад каждый день не соберёшься. Ферри с ещё парой десятков удачливых летели прямиком до орбитального космопорта, занятого военными на срок проведения мобилизации. Некоторые могли разделять патриотичные настроения самого парня, были и те, кто прямо говорили о том, что банально не знали, куда податься, а кто-то бежал от сложившихся в жизни обстоятельств. У всех были свои причины уйти на войну, раз она так удачно подвернулась. Были, конечно, и мечтатели, грезящие о лёгких победах и скором конце конфликта. Они как будто уже примеряли на себе парадный китель и представляли, как будут ласкать девиц на своих коленях, что неизменно повиснут на шее будущего народного героя.       Уже через несколько часов они были выстроены в две шеренги на платформе космопорта для ещё одного пересчёта. Список, как и в первый раз, до погрузки на корабль, не врал и новобранцев было ровно столько, сколько должно было быть. Сразу после отдельно огласили некоторые, много меньшие в количестве имена, среди которых оказался и сам Фердинанд. Из около сорока, едва уместившихся в транспорт до этого порта, меньше пятой части вышли из строя. Им было приказано следовать за доставившим их в космопорт лейтенантом. Остальных, менее удачливых, за собой повёл уже другой офицер.       Ферри доводилось бывать в космопорте лишь пару раз за двадцать с лишним лет жизни, что не удивительно для юнца, коим он оставался. Он находился на расположившихся достаточно близко островах, которые чуть ли не буквально сшили воедино множеством мостов, платформ, зданий и складов. Сейчас, чтобы найти незанятый участок, требовалось либо найти выделенное под сад пространство, которое хоть как-то напоминало о былом происхождении космического архипелага, либо смотреть со стороны на нижние части островков, что в равной степени почти что молчали о своём естественном происхождении. С другой стороны, было достаточно просто понять, от чего такая загруженность архипелага: Корвен-3, родина Ферри, по большому счёту, являлся сельскохозяйственной планетой во владениях Империи. На нём за всё время установления власти короны было обнаружено крайне скудное количество полезных ископаемых, зато отмечалась крайняя плодородность почвы, что позволяло не только поддерживать существование местных жителей, но и поставлять всевозможные товары непосредственно сюзерену, то бишь Империи. Само собой, для таможенного руководства целой планеты требовалась своя собственная армия, но оснащённая не униформой и энерговинтовкой, а строгим костюмом и писчими принадлежностями. Скорее всего, ещё и очками. Таможенный бюрократический аппарат был чуть ли не единственным, к которому у местного правительства было меньше всего претензий. Он работал лучше, чем часы, пока планетарные кабинеты по всевозможным вопросам разбухали от количества мелких клерков. Для этого "рая бюрократа" требовалось не только выделить достаточно места под административные здания, но и расположить их в наиболее эффективной точке архипелага, откуда, подобно спруту, раскинула свои щупальца бесконечная, на первый взгляд, сеть пневмопочтовых труб. А ведь ещё здесь было полно складов, стояночных мест, жилых домов для здешних работников ... Одной фразой — поудивляться есть чему.       Спустя одну непродолжительную, но крайне приятную для затёкших от сидения ног, проходку, лейтенант привёл семерых до здания, судя по всему, использовавшегося военным в своих нуждах, так как оно было огорожено высоким забором, а на входе стоял караульный. Внутри им пришлось некоторое время ждать, прежде чем всех вызвали в один из кабинетов.       За столом сидел среднего роста арктурианин. На столе перед ним в одном углу находился сдвоенный лоток для бумаг, один из которых был пуст, перед ним в держателе стояли пара перьевых ручек, а слева расположилась его синяя треуголка с золотистыми лентами по краям головного убора. — Матросы, моё имя — Монтгомери Комет, контр-адмирал флота. Начну сразу с дела: согласно медицинским заключениям и вашим личным заверениям все вы, в той или иной мере, обладаете навыками, которые пригодятся на флоте. Не буду врать: масштаб, с которым столкнулось адмиралтейство, гораздо больше, чем предполагалось. На данный момент королевскому флоту необходимо в кротчайшие сроки установить как можно больше оперативных соединений в самых разных точках империи, закрепить за важными торговыми конвоями, обезопасить множество путей следования и это ещё не говоря о прямом поиске и борьбе с проционскими диверсантами и их "волчьими стаями" и самим флотом врага. Вы будете определены в экипажи кораблей в составе одной оперативной группы патрульных кораблей, но перед этим пройдёте курсы подготовки, пусть и очень ускоренные. Вопросы? — Что на счёт остальных? Куда повели их? — поинтересовался один из стоявших рядом с Ферри. Это был человек ниже него ростом, но приличного телосложения. — Они пройдут воинскую подготовку, обретут навыки ведения ближнего и наземного боя и будут распределены либо в абордажные команды, либо в батальоны наземных войск. Ещё что-то?       В ответ не было ничего. — В таком случае, прошу подписать вас эти бумаги. Подходите по одному, кого вызову.