Великая война

      Пошёл уже второй месяц, как Ферри заступил на патрульный катер в должности вперёдсмотрящего. Уже в первую неделю он доказал как свою проворность, юрко взбираясь по канатам, ловко перепрыгивая с реи на рею и на свою платформу под фок-парусом. Это место он успел более-менее оборудовать под себя, притащив сюда табурет, худо-бедно поставив ограждение, чтобы в случае какой тряски не свалиться головой о палубу и даже лежанку придумал из пустого мешка, бедно набитого откуда-то взявшейся травой. После зачисления в морской флот Её Величества парню пришлось несколько недель потратить на обучение опознаванию кораблей, как вымеривать дистанцию и, само собой, использованию оружия. Как ни крути, а потенциальную стычку с пиратами, или, что ещё хуже, проционскими абордажниками никто не отменял.       Катер был построен совсем недавно, за несколько дней до официального заявления о войне. Он был назван "Роза" не только за свою красоту, на что эта самая новизна очень благоприятно играла, но и за заметно отличное вооружение от прочих кораблей того же типа: на носу стояло крупное плазменное орудие. Кто-то даже пошутил, что стрелять из него они будут только собой, а ведь калибр позволял пролезть какому-нибудь не самому упитанному члену экипажа в ствол орудия. По бортам расположились классические плазмоядровые пушки. Как можно понять из названия, в качестве поражающего элемента использовались ядра, выстреливаемые посредством нагрева плазмы. Большая часть вооружения почти любого корабля работала именно таким образом. На задней надстройке, на самой крыше, расположился аж сдвоенные гатлинг. Два шестиствольных орудия, стреляющие крупными пулями, способные превратить любой парус в половые тряпки за считаные секунды. Однако, за такое удовольствие пришлось платить как и возросшим боекомплектом, так и скоростью заряжания, так и поворотом орудий, на что приходится ещё и больше энергии корабля выделять. "Мощная, но очень капризная игрушка" — так о ней отзывался капитан и лидер этой патрульной эскадры. В дополнение к основному вооружению, судно располагало двумя лазерными оборонительными пушками, которые явно пригодятся, если в них вдруг полетят торпеды.       Сама эскадра состояла из катера, двух боевых шлюпов и торпедной лодки, которая часто шла на удалении впереди от основной группы в качестве разведки. В случае чего, ему было бы достаточно просто развернуться и на полной скорости вернуться к остальным кораблям. Два шлюпа следовали по бокам от катера, чуть отставая.       Что же касается самих шлюпов, тут тоже не обошлось без инноваций. Им пришлось ограничить количество применяемых бортовых пушек ради установки средств противолодочной борьбы. Проще говоря: прознав про субмарины, адмиралтейство потребовало в скорейшее время придумать эффективное средство для их уничтожения невзирая на маскировочное поле. Первое, до чего додумались: снабдить относительно скоростные корабли пусковыми аппаратами на манер миноукладчиков, но сбрасывались бомбы замедленного действия, подрываемые по таймеру. Это тривиальное, но хоть какое-то решение на первое время останется в практике флота.       За последние несколько недель они не натыкались ни на одного мало-мальского пирата, не то что проционского захватчика. Это нагоняло некоторую скуку, но с ней парень был готов мириться. Тем более, экипаж корабля оказался довольно дружелюбным, пусть и крайне разношёрстным в своём видовом разнообразии. Крупные крагориане, люди из камня, трудились бок о бок с ловкими и хлипкими на вид фелийцами, что имели крайне многое от кошек. Даже георги нашёлся, который помогал с заряжанием одного из орудий. Крайне пёстрая, но неконфликтная команда. Фердинанд общался почти со всеми, но едва ли мог с уверенностью назвать кого-то другом, а товарищем, скорее, по службе.       Ферри, за столько времени всё ещё с интересом наблюдавший за космическими просторами, не особо воспринимал своё окружение, абстрагируясь от него, углубляясь в какие-то свои раздумья. Он всё корил себя за тот разговор за столом, когда оскорбил отца, задев за живое, как бы иронично это не звучало. Он бы всё равно ушёл на войну, пусть даже и оставив после себя лишь записку о том, что уже не вернётся. Не в скором времени, по крайней мере. Было бы досадно погибать с мыслью о том, что ты стал врагом для родителя.

***

— Фердинанд, докладывай! — выкрикнул капитан-фелиец, приметив расслабленного юнгу на платформе.       Ферри чуть подскочил услышав своё имя. Схватившись за подзорную трубу, он принялся на глаз осматривать окрестности. Лишь пара безжизненных астероидов, да несколько островков. Они должны были встретиться с торговым конвоем для его сопровождения, но до сих пор ни следа от них. Это настораживало. — Ничего на горизонте, сэр! — едва ли успел ответить Ферри прежде чем из-за крупного острова начали маячить торговые барки, медленно выплывая небольшой вереницей в два ряда, — Капитан! Капитан! Вижу торговые суда!       С некоторой координацией со стороны Ферри, эскадра проложила путь до белопарусных судов. — Свяжи меня с их капитаном, — приказал Мэлори, возвращаясь на мостик. Уже через менее чем минуту робот-радист установил связь с конвоем. — На связи капитан Мэлори, Я командую этой эскадрой и прибыл по приказанию встречи с торговым конвоем и его дальнейшего сопровождения. Как поняли?       На связь к нему вышел старческий, натужный голос. Звучал он подобно старым, пыльным мехам из средневековых кузниц, которые с режущим слух скрипом вгоняли кислород в организм, крайне нехотя раскрываясь для забора новой порции воздуха. — Капитан Эбони на-... кх-кх-х ... на связи. Слышим Вас отчётливо, мистер Мэлори. Нам пришлось-... кх-кха-х! ... пришлось бросить ведущий галеон, так как тот был сильно повреждён и замедлял ход конвоя. — Вы были атакованы? Кем? — Не могу знать, капитан ... кх-х ... Мы были торпедированы, это точно, но никаких кораблей не видели. Вообще никого.       Для Артура Мэлори, довольно опытного и крайне любознательного капитана было несложно догадаться, что это были проционские субмарины. Ни один корабль не смог бы скрыться в Эфире и преспокойно швырять торпеду за торпедой в беспомощные корабли торговцев. Проблема была в том, чтобы ликвидировать их раньше, чем они успеют перебить каждый торговый барк. — Принято. С этого момента Вы и Ваши корабли переходят под моё командование. Мы сопроводим вас до ближайшей безопасной бухты, а оттуда Вы сможете добраться до Корвел-3 самостоятельно.       Было довольно трудно подобрать подходящее положение кораблей для конвоирования. Их эскадра была слишком мала для эффективного охранения ввиду наличия, по сути, полтора корабля, способных бороться с торпедами, где половинкой выступает торпедная лодка, оснащённая лёгким лазером. Ввиду этого было принято решение, что именно она будет остриём формации, а катер будет находится между второй и третьей парами барков. При таком расположении он одинаково скоро успевал выходить на левый или правый край конвоя для отражения торпедной атаки. — Курс ноль-девять-девять, — приказал Мэлори в переговорную трубу, а после вновь обратился к радисту, — Сообщи в бухту Фаервотч о нашем скором прибытии. Если смогут отправить что-нибудь встречать нас, будет просто отлично.

***

      Шёл третий час, но, не смотря на полное отсутствие активности проксов, экипажи кораблей сохраняли напряжение, которое от их коллективного страха перед незримым врагом лишь усиливалось. — Видишь что-нибудь, гладкокожий? — раздался голос из-за спины Фердинанда, продолжавшего напрягать оба глаза, лишь бы разглядеть в Пустоте хоть что-то отдалённо напоминавшее субмарину или любой другой недружественный корабль. Столь внезапный вопрос заставил парня инстинктивно дёрнуться и, поддав вперёд, завалиться на пятую точку и махнуть рукой перед собой. Ожидавшая того девушка-фелийка без особых усилия увернулась от этого нелепого маха. — Поработай над ударом. Если придётся отбиваться от настоящего врага, то ты с таким размахом только мух отпугнёшь, если найдёшь их, — девушка уселась напротив Ферри, сложив ноги в позе лотоса. — Ты попробуй лучше не пугать так. Все и так, как на иголках, так ты ещё тут ... — ответил парень, недовольно нахмурив брови и усаживаясь чуть удобнее, возвращаясь к поиску железных призраков. — Всегда нужно быть готовым ко всему, гладкокожий. Я бы хотела, чтоб в случае абордажа мне спину прикрыли, а не открыли, рухнув наземь, — фелийка недовольно фыркнула, принявшись выковыривать остатки стащенной с кухни капусты из зазоров между зубами. — Да-да, Я понял. Никого пока нет, к слову. Вообще никого. Они либо отстали от нас, либо как-то нагнали и теперь просто ждут удобного момента для атаки, Я так думаю. — Я поспрашивала этого скрягу на радио, что там рассказывают с беленьких, — говоря о "беленьких", она имела ввиду торговые суда, которые эскадра сопровождала. Среди гражданских судов используются паруса белого цвета, за что им иногда и присваивают подобное прозвище, ставшее по смыслу скорее уничижительным, чем только лишь описательным, — Так у них, оказывается, был целый галеон, который был прям весь из себя "царь во дворца", пушками, там, увешанный, жути наводивший, прям шик и блеск. Даже пушку какую-то хотели в нос усвинячить, но обошлись тупо болавнкой с прорезью типа под дуло, чисто распугивать добросовестное население. Ну, ты понял, про кого Я. Да только что-то как-то не помог им весь этот фарш торпеды отбить. Говорят, разлетелся нахер уже после второй. Дали им там прикурить, да так, что капитан чисто чудом не поплыл следом за своей рыбкой золотой. Точнее, не рыбкой, а затухшим огоньком, — в её манере речи сложно было не заметить насмешку. Она явно находила забавным факт того, что такие несоразмерные кораблики так легко разделывались с дорогущими кораблями, которым обычно предписывалось быть эдакой королевой битвы. Пусть в этой ситуации этой самой "королевой" и должен был выступать гражданский корабль, пусть и усиленный разным вооружением, суть от этого не изменилась. — А ты за тех-ли болеешь? Они, на минуточку, так-то полезное дело делают. И к чему ты про "огонёк"? — Да бочка эта называлась "Гефест". В курсе, кто это? Бог огня, кузнечного дела, туда-сюда, не? Ну и ладно. А на счёт за кого Я болею: просто позабавил момент этот, чего ты меня сразу в предатели-то записываешь, а?       Фердинанд оставил вопрос без ответа, лишь помотав головой. Он вновь сосредоточился на своей работе. Стоит отдать должное девушке, она помогла немного разрядить обстановку хотя бы для него. Томительное ожидание неизвестного сводило с ума, но когда ты знаешь, что это самое "неизвестное" имеет всё необходимое, чтобы тебя уничтожить — легче не становится от слова совсем. Чем-то сродни пыткой каплей. Но теперь Ферри чувствовал некоторое облегчение от прошедшего разговора. Правда, было что-то ещё. Ощущение, возникшее где-то на уровне инстинктов.       Ощущение, что буря уже настила их.

***

      Глаза парня широко раскрылись от увиденного, а губы искривились в страхе от увиденного: из пустоты, где он не мог ничего разглядеть, вырвались языки пламени, извергаемые сразу двумя парами торпед. Выглядевшие на удалении как чёрные точки, вестники смерти, несущиеся к ним на всей скорости.       Ферри, быстро вышедший из оцепенения, схватил лежавший на готове рупор и, набрав воздух в грудь, принялся орать: — Торпеды! Торпеды! Левый борт торпеды!       Благодаря рупоры его голос было слышно достаточно громко, чтобы каждый на судне переполошился, даже на соседних верхних палубах барков его услышали. Рулевой тут же начал сворачивать налево, как и было предписано капитаном, а идущие цепочкой барки создали между собой достаточный в размере проход, чтобы не столкнуться с Розой. Шлюпы моментально принялись огибать идущие мимо торговые барки, готовясь кинуться в сторону субмарин. Только торпедная лодка продолжала следовать в формации.       Стрелки лазерных пушек сразу принялись настреливать по летевшим в их сторону торпедам, но из-за слишком огромного пока ещё расстояния всё почти уходило в молоко. — Крейсерская скорость, прикрывай бортом конвой, — приказал Мэлори, выйдя на мостик, а после взялся за одну из переговорных труб, — Отставить огонь. Возобновлять по команде. Фердинанд, отслеживай дальность торпед! Немедленно сообщи, когда посчитаешь, что они достаточно приблизились для работы наших пушек! — выкрикнул он в дополнение, разгибаясь от низкорасположенной трубы.       Ферри от команды капитана бросило в пот. Это было его первое серьёзное боевое столкновение, а на него свалилась ответственность ещё больше, чем раньше. Конечно, ему объясняли как примерно определить расстояние до того или иного объекта, какая эффективная дальность работы оборонительного вооружения, но на практике всё было куда сложнее. Стресс, мешавший ему сохранять холодный ум, и так выбивал из парня всё самосохранение, как если бы в него прилетало пушечное ядро раз за разом, а его заставляли стоять прямо в метре перед пушкой.       Пока он ещё держал себя в руках, нужно было делать всё возможное. Ферри, вскинув подзорную трубу, начал следить за торпедам, постоянно переходя на свой невооружённый глаз, стараясь в уме прикинуть стремительно сокращающуюся дистанцию между ними. Оно было уже сильно меньше мили, где-то полмили. — Огонь! Огонь! Огонь!       Уже через пару секунд по торпедам начали строчить оборонщики, довольно шустро сбрив дьявольские карандаши. Ферри в этот момент приметил островок, который располагался довольно рядом с тем местом, откуда из Пустоты на них велись торпедные атаки. Быстро сообразив, как можно определить более точное расстояние, он встал на колени, упираясь в перила своей платформы, чуть ли не свисая вниз. — Какая скорость у ядра?! — Где-то две тысячи футов! А что?! — ответил ему один из стрелков. — Выстрели по сигналу вон в тот остров, в заострённой верхушкой!       Если примерная скорость плазменного ядра около шести ста футов в секунду, то ему нужно засечь, сколько время оно пролетит до попадания по острову. Секундомер, приобретённый сразу после окончания курсов, был как нельзя кстати. Чуть ли не выронив их, выворачивая карман своих штанов, Фердинанд сжал их в ладони, занеся большой палец над кнопкой. — Капитан, даёте добро?! — Добро даю, преступайте!       Прозвучал выстрел и Фердинанд запустил секундомер в унисон с грохотом орудия. Снаряд пролетел довольно быстро, уложившись примерно в две с половиной секунды, даже чуть меньше. Наспех прикинув, у Фердинанда вышло, что ядро пролетело около четырёх тысяч девяти ста футов. В одной миле где-то шесть тысяч футов, а значит до примерного расположения субмарин чуть больше восьми десятых мили, если положить всё на плоскость. — Восемь десятых до врага, сэр! — выкрикнул Ферри капитану, не отрываясь от наблюдений. Сразу через несколько секунд по ним вновь дали залп. — Левый борт, носовое орудие, готовсь! Дистанция: восемь десятых мили! Огонь!       Теперь уже наряду с оборонительными надрывались и основные орудия корабля. Плазменные ядра понеслись навстречу в предполагаемое местонахождение субмарин. Носовое орудие пока продолжало наводиться.       Два ядра прошли мимо, но, третье, судя по видимому искажению пространства и отскоку от какой-то поверхности, достигло цели. Проционская субмарина теперь была, может, не как на ладони, но куда заметнее.       Носовая плазменная пушка, потратив несколько секунд на прицеливание, лишь бы не промахнуться, с оглушительным хлопком выплюнула из своего дула продолговатый снаряд, который на огромной скорости устремился в субмарину и, к её несчастью, пришёлся чётко в корпус. Маскировочное поле моментально спало, выставив напоказ всякому вокруг своё плачевное состояние. Пробивший и разорвавшийся на полпути внутрь снаряд оставил огромную зияющую дырень, полностью уничтожив один из торпедных аппаратов и, по всей видимости, разнеся в щепки необходимые для работы поля машинерии. Сейчас они могли, по большому счёту, едва барахтаться в Эфире, но это не значит, что они были беспомощны.       Приближавшиеся шлюпы, начавшие обстреливать из своих маломощных пушек субмарину, были быстро осажены залпом носовой батареи плазменных орудий. Принявший удар шлюп резко из падальщика превратился в добычу. Одним залпом с него снесло мачту, носовое и бортовые орудия, не говоря уже об экипаже, что никак не могу пережить взрыва снарядов и был превращён в кровавый фарш, разлетевшийся по Эфиру. Столь малый кораблик едва ли мог вынести попадание столь могучего орудия, так что, можно сказать, ему ещё повезло. Второму шлюпу пытались, что называется, дать пинка выстрелом из сохранившегося торпедного аппарата, но он уже был слишком близко и она банально ушла по параболе, почти моментально потеряв цель. В ход пошли те самые противолодочные бомбы, выброшенные в непосредственной близости с останками проционского железного монстра, а через несколько секунд прогремел взрыв, окончательно добивший судно.       Роза, продолжавшая медленно отдаляться от конвоя, взяла резкий поворот в сторону полу-живого шлюпа, выходя на самый полный вперёд. Капитан Мэлори всё ещё помнил, что здесь есть ещё одна субмарина, но где именно? Она могла как попытаться скрыться, так и затаиться, надеясь разбить торпедным залпом Розу в одно мгновение. С другой стороны, нужно было как можно быстрее обезопасить подбитый шлюп. Спасти хоть кого-то, кто остался в живых. — Капитан! Субмарина! Они сняли поле! — раздался крик Фердинанда, за которым последовало направление возникшей угрозы.       Взглянув в свою подзорную трубу, Мэлори в самом деле узрел вторую субмарину. Она отличалась наличием декоративных элементов, заметно выделяющих её на фоне уже уничтоженной. По всей видимости, на ней находится офицер, руководящий операциями в этом секторе. Однако, не это сейчас волновало капитана, а то, что орудия были направлены в их сторону, а сама субмарина была готова моментально скрыться за островком. Они собирались стрелять не в Розу, а добивать шлюп. Хотели унести с собой ещё один корабль Империи? Пытались вынудить его подставить собственный борт под обстрел? В любом случае, Мэлори терял ставку. Пришлось прибегнуть с холодному расчёту: шлюп и так понёс тяжелейшие повреждения и потери. Тащить их — значит, терять скорость. Если они замедлятся, на них могут совершить ещё одно нападение. Кто знает, сколько оперативных соединений работает в их направлении? Во-вторых: если он попытается защитить за счёт целостности собственного судна, ничего хорошего из этого не выйдет по тем же причинам. К тому же, это даст возможность субмарине попытаться схлестнуться с Розой не смотря на её мощное носовое орудие, да и то не факт, что оно уцелеет, а ведь это был единственный весомый аргумент против крепкой стали проционских кораблей. Всё в этой ситуации указывало на то, что придётся разменивать пешку. Жаль, что на его совести лежит несколько больше, чем шахматная фигура. — Уходим из под обстрела, бери резко вправо!       Успел скомандовать капитан, как раздался залп из батареи субмарины. Тяжёлые плазменные снаряды снова вонзились в недвижимый шлюп, разрывая тот на куски вместе с его экипажем. На крохотных лодочках которые, как сиротки, едва находили себе место на шлюпе, не спасся никто. Всё, что Роза и целый шлюп могли наблюдать: салат из оплавившихся железных деталей, досок, обрывков парусов и изуродованных остатков матросов, отдавших свои жизни за сохранность конвоя. Некоторые на Розе, кто впервые наблюдали что-то подобное, не стали сдерживаться и отдавались рвотным позывам с головой, склоняясь через палубу, а то и вовсе гадя прямо на неё. Разодранные тела, которые теперь невозможно было опознать ни при каких стараниях, болтались, как какое-то естественное украшение бескрайних просторов космоса. В одночасье оборвались жизни около восьмидесяти существ.       Фердинанд предпочёл разглядывать стремительно скрывавшуюся субмарину. Прежде чем та вновь начала прятаться в своём подлом маскировочном поле, уходя за остров, он успел разглядеть нарисованное на борту название злосчастного судна: "Нарвал".

***

      Прошла пара дней с момента их стычки с проционскими охотникми. Сейчас Роза находилась на техобслуживании и стояла в верфи. Скоро они должны были продолжить выполнение своих обязанностей, но пока приходилось довольствоваться крайне скудным времяпрепровождением. Все занимались, кто чем мог: играли с местными в карты и другие азартные и не очень игры, кто-то свой досуг организовывал в портовых пабах, третьи читали или занимались какой-либо творческой деятельностью, если находили что и чем. Фердинанд же продолжал штудировать врученную ему книжонку, которая, по сути своей, являлась эдаким кратким справочником для всякого вперёдсмотрящего и содержала памятку с полезными советами как определить тот или иной корабль, отличительные признаки схожих судов, а также различные флаги особых флотилий королевского флота с ужатыми до необходимого минимума пояснениями к ним. — Не протух тут ещё со своей книжонкой? — как и в прошлый раз, раздалось откуда-то из-за спины знакомым женским голосом. Фердинанд уже даже привык, лишь дёрнув головой в сторону звука. — Кто-то ведь должен говорить вам, что паруса можно и попроще развернуть, чтоб их не сорвали первым же залпом. — Хах, и то верно, — девушка, свисавшая на этот раз с перекладины под крышей веранды паба, юрко перевернулась с головы на ноги, спустившись со своего укрытия и пристроившись на той же лавочке. Ферри не хотел заходить внутрь, потому предпочёл побыть на лавочке снаружи, — Вроде и уже знаем друг-друга в харю, а представиться нормально чёт не вышло. Меня Рей, а ты? — поинтересовалась фелийка, протянув руку для пожатия. — Фердинанд, будем знакомы, — руку он, само-собой, пожал. По выражению лица Рей, она немного удивилась такому имени. — Фердина-а-анд. Имя для какого-нибудь видного лорда, или крупного корабля. Буду называть тебя "Фер", а то выговаривать это может быть слишком долго. — Сочту за комплимент. Да, без проблем. Ты, кстати, чего-то хотела? — Ферри отложил заучивание на потом. Было бы некрасиво прямо во время разговора постоянно отвлекаться на книжонку, да и смысла в этом маловато — ничего не запомнишь. — Да так, поболтать, да и только. Бухать мне не в жилу, а резаться в кости или карты меня ещё мамка отучила, — усмехнувшись, Рей, в подтверждение своих слов, развернулась спиной, задрав майку. На её спине были несколько размашистых заживших шрамов, которые не давали в тех местах меху прорости. Выглядело, как если бы кто-то прошёлся по ней плёткой. — Жуть какая-то ... — нахмурившись, ответил Ферри. Его, конечно, тоже могли ремнём отлупить или отвесить затрещину, но обычно это обходилось болями на денёк-другой. Уже сейчас он немного засомневался, что родитель мог так обходиться со своим чадом. — Да не, на самом-то деле. У нас, типа, не очень сложилось с достатком, ну и, скажем так, Я ни разу не первый ребёнок в семье, зато живая. Мать и бать боялись, что Я от кисленькой жизни начну какими-нибудь сомнительными делишками промышлять, ну и, чуть что, очень доходчиво разъясняли, где и в чём Я не права. Молодцы, на самом-то деле, а то Я бы не попала, куда попала. — Что-ж, какая-то польза есть от этого, стало быть.       Повисла краткая, но неприятная пауза. Оба не знали, чтобы ещё сказать, чтоб завязать диалог и находились в поиске темы для разговора. Благо, найти таковую было довольно просто. — Как тебе первый бой? — начала Рей, вытянув ноги вперёд, да и сама растянувшись на лавочке, сложив руки на груди. — Довольно ... бодро для первого раза. А тебе? — Мне доводилось уже находиться в замесах, так что жиденько. Бывало и веселее. — Вот как...? А что на счёт погибших? Тебе их не жалко? — А чё Я сделать-то должна? Ну, да, неприятно. У кого-то родич сдох, но Я и не знала там никого; у нас корабль проебался конкретно, разлетевшись на куски, но Я-то каким тут боком? Мы на войне, а тут даже в нашей жопе ласты склеить — как два пальца. Они знали, на что шли, а если и не знали — проблемы наивных.       Подобное рассуждение, с одной стороны, казалось Фердинанду логичным: она была не более чем такелажником, как она могла повлиять на исход той ситуации? Крикнуть капитану шлюпа, чтобы они не шли, как бараны, напролом? С другой стороны, какой-то моралист внутри него во всю протестовал: то, как Рей рассуждает об этом — оскорбительно по отношению к погибшим. Может, они и погибли из-за глупого просчёта, но они всё ещё были живыми существами и заслуживают хоть какого-то уважения даже в посмертии. — Ты ... довольно легко рассуждаешь об этом. — Доводилось мучаться, а потом привыкла. Начала находить объяснение, понимаешь? А с ним и на смерть смотреть становится как-то проще, что-ли.       После непродолжительной паузы их общение снова возобновилось. Фердинанд рассказал о себе и родной планете, Рей поведала об острове, на котором выросла и как сильно любила лазить почти всё время, сколько себя помнит. Разве что оба умалчивали о некоторых более щепетильных деталях своего прошлого. Даже так, оба находили компанию друг-друга довольно приятной.       Их беседу прервал незаметно подкравшийся арктурианин, одетый в замызганные рабочие обноски, которые было не жалко запачкать. — С Розы здесь сидят? — спросил тот, указывая на входную дверь. — Да, мы тоже с неё. А что? — Капитан ваш передать просил, что завтра плывёте. Чтоб не "урабатывались" за ромом.