Heart revolution: System update

Чимин никак не мог успокоиться, продолжая плакать. Похоже из него выходило всё то, что так долго копилось внутри, сдавливая и поедая. Юнги старался его обнять, но Пак продолжал отстраняться от него. Он отворачивался и опускал голову, обхватив свои плечи руками. — Это я должен плакать, а не ты, — усмехнулся Мин, протягивая руки к парню. — Не трогай меня, — Пак шлёпнул его по руке, глотая слёзы. — Уже бессмысленно что-то отрицать. Я ведь действительно тебе нравлюсь… — Юнги хотел коснуться Чимина, но тот продолжал уворачиваться. — Перестань. — Ненавижу тебя, — прошипел Пак, шмыгая носом. — Даже если теперь ты всё знаешь, то ничего не изменится. Юнги медленно поменялся в лице. Вся нежная и тоскливая пелена слетела, оставив место мраку, грубости и разочарованию. Сжав кулаки, Мин старался правильнее подобрать слова: — Почему? Почему ты такой эгоист? — Я эгоист? Я забочусь о нас двоих, пока ты витаешь в облаках и думаешь что в этом, — Чимин затряс руками, очерчивая зал. Но за стенами этого зала скрывалась война, жестокая и бушующая. — Можно обрести любовь. — Ты заботишься не о нас, — затряс головой Мин, начиная закипать. — Ты заботишься о себе. Ты трус. Ты прикрываешься этой лживой заботой о нашей безопасности, но нет никакой безопасности. И не было. Почему Чонгук и Тэхён этого не бояться? Другие не бояться?! Чимин медленно поднялся с пола, всё ещё подёргиваясь от стихающей истерики. — Я не желаю больше с тобой спорить. — Отлично. Сбегаешь? — зашипел Юнги, сжимая пальцами свои волосы. — Да уж лучше меня застрелят, чем я буду подыхать от любви к такому мудаку как ты! Пак вздрогнул, но ничего не ответил, молча покинув зал. У Джина же была ситуация не лучше. Он всем своим нутром ощущал растущую ненависть внутри лидера. Намджун явно давал понять, что не желает не то что общаться с Джином, он его видеть не желает, не желает пересекаться. Он уныло сидел за столом, перемешивая кашу ложкой и тяжело вздыхая. — Томишься, дружище? — посмеялся Гук, с размаху садясь на скамью рядом с другом, да так резко, что даже слегка впечатался в его плечо. — Не понимаю, — буркнул Сокджин, откидывая ложку в тарелку и поднимая взгляд на Тэхёна, который сел напротив. — И чего Намджун так взъелся на меня? — Да, он последнее время нервный, — закивал Чон, облизывая ложку. Каша Джина уже давно была у него в руках, и он с большим удовольствием ел её. Лидер в это время стоял в стороне. Лицо его было мрачным, козырёк кепки бросал тень, а мышцы казались совершенно каменными. Сокджин разглядывал лидера и думал о том, как могла в нём так быстро родиться симпатия от простого пребывания вместе и совместных тренировок. — Вы же встречаетесь, вам ничего не мешает. Ни обстоятельства, ни чужое мнение, ни барьеры… — начал рассуждать Ким, от чего Гук рядом поперхнулся. — Кто тебе сказал? — Это очевидная вещь, — усмехнулся Тэ, внимательно глядя на друга. — К чему клонишь? — Да так, — не отводя взгляда от Намджуна, пробормотал тот. — Знаешь, тут либо брать быка за рога или за что-то другое, либо просто убрать чувства в сторону. Намджун слишком упёртый, раз избегает тебя. — невзначай посоветовал Тэхён, словно это вовсе и не было советом, а мимолётная мысль о погоде. — Устроить бунт против лидера? — это был скорее вопрос к самому себе, нежели к кому-то из друзей. Намджуна же члены отряда старались лишний раз не трогать, заметив его скверный настрой. И этот настрой держался уже несколько дней. Намджун плохо спал, и даже таблетки, которые дал ему Хосок, не помогали. А всё из-за блядских снов. В прямом смысле «блядских». Лидер не понимал откуда в его мыслях брался Ким Сокджин, и почему ему хотелось трахнуть парня. Более того, каждый раз эти сны прерывались, от чего он даже не мог получить хотя бы секундного удовлетворения. Из-за этого он ещё больше злился. Он старался не пересекаться с Джином лишний раз, чтобы просто не спутать восприятие реальности и сна. — Голкипер! — Намджуну пришлось прервать свои размышления. Он стоял на возвышении холма, оглядывая просторы острова. Обернувшись, молодой человек увидел Сокджина, который взбирался к нему. — Что тебе нужно? — отвернувшись, Намджун сложил руки на груди, из-за чего футболка натянулась на его мышцах. — Я занят. — Чем именно? — Сокджин не дошёл до него, остановившись как только поднялся. — Уходи. — Последнее время ты стал слишком грубым по отношению ко мне. — ветер развивал волосы Джина, из-за чего пряди то и дело попадали в глаза. — С чем это связано? — Ты слишком навязчив, — лидер обернулся, глядя на Сокджина, что нервно кусал губу. — Тогда я от тебя не отстану. — Значит это бунт? — Намджун хмуро смотрел на парня, который стоял в нескольких метрах от него. Джин чуть усмехнулся, гордо вскидывая подбородок: — Революция! — Значит так тому и быть, — мрачно ответил лидер, сжимая кулаки. — Ага, — отозвался Джин, делая мелкий шажок назад. Голкипер словно хищник медленно приближался к Киму, который застыл на месте. Затем стоило Намджуну сделать резкий выпад вперёд, как парень тут же сорвался с места. Один гнался за другим, словно хищник за прыткой жертвой. Джин ловко бежал вниз по по склону, перепрыгивая камни и корни деревьев. Однако ловкость покинула его тело, стоило ему чуть обернуться и обнаружить, что Намджун не отстаёт. Ноги запутались, парень повалился на землю и чуть прокатился вниз, затем поднялся на ноги, тяжело дыша. Его резко дёрнули за плечо, и вот молодые люди уже пролетели несколько метров вместе. Оказавшись внизу холма, они прокатились по земле. Намджун ударился о ближайшее дерево, Джин оттолкнул его и поднялся на ноги, отскакивая в сторону. Лидеру хватило несколько секунд, чтобы подскочить следом и броситься на парня. Ким ловко увернулся и первым ударил голкипера. Они сцепились, словно школьники во дворе. Однако их удары были поставленными и сильными, что значительно отличалось от обычной драки. Джин схватил Намджуна за ворот, отталкивая к дереву, а затем ударил в челюсть. Намджун схватил парня, перекидывая через себя, из-за чего тот сильно ударился спиной о землю. Они дрались так, как ещё ни разу не дрались на спаррингах или же во время реального боя с солдатами. Тут обоих схватили с разных сторон, растаскивая. Они даже не сразу сообразили, что их разнимают другие повстанцы. — Голкипер, успокойся! Спокойно! — Джин, держи себя в руках! Тэхён шокировано оглядывал друзей, лица которых заплывали кровью. Чонгук сдерживал Сокджина, слегка отклоняя голову, потому что боялся получить от него. Чтобы драки больше не повторилось молодых людей повели по разным дорожкам, возвращая в лагерь. Хосок ничего не сказал, когда к нему привели Намджуна, который просто вытер салфетками лицо, налепил пластырь и забрал таблетку обезбола. Но когда следом привели Джина, который выглядел не лучше, у Чона побежали субтитры по лицу. Было видно буквально всё, что он думает. — Ох уж эта нездоровая любовь, — пробормотал он под нос, смачивая ватку в растворе. Тэхён вопросительно вскинул бровь, глядя на медика, но тот лишь отмахнулся. Не будет же он рассказывать о том, как пару дней к нему так же пришли Юнги и Чимин. Как только Хосок закончил, то сразу же сбросил с себя медицинские перчатки. — Я курить, — бросил он, не желая разбираться в этом дерьме. Его друзья вели себя как дети, что безумно раздражало его. — Что у вас произошло? — осторожно спросил Тэ, садясь рядом с другом. — И сам не знаю, — усмехнулся Сокджин, глядя на свои подрагивающие пальцы. — Просто внезапно сцепились, как идиоты. — Это точно, — закивал Ким, устремив взгляд в пол. — Надеюсь ты этого не у Чимина нахвататься? — нервно усмехнувшись, он провёл ладонями по своим штанам. — Что? — захлопал глазами Джин. — Они с Юнги… окончательно порвали все свои отношения, а ознаменовали это потасовкой. Вы все с ума посходили, — покачал головой Ким, поднимаясь с места. Джин ещё некоторое время просто посидел в тишине, а затем покинул медицинский пункт, извинившись перед Хосоком. Медик лишь пожал плечами. Ким некоторое время побродил по лагерю, пропустил ужин, но привёл мысли в порядок. Он понял, что давить на Намджуна было слишком. Всем мил не будешь. А если уж его не могут полюбить в ответ, то с этим он поделать ничего не может. Дойдя до жилых зданий, он взглянул на горящие окна и заметил, что свет в комнате лидера горел. Ведомый каким-то неизвестным внутренним порывом Джин зашёл в комплекс и направился к комнате голкипера. Несколько секунд он стоял как дурачок перед дверью, и, лишь когда опомнился, постучал. Дверь резко открылась, и оба вздрогнули, увидев друг друга. — Я лишь хотел извиниться за сегодня! — выпалил парень, стоило увидеть, как лидер собирается нахмуриться. Брови молодого человека застыли, и он вздохнул. — Тогда и мне нужно извиниться, — неловко проведя рукой по шее, лидер отступил в сторону. — Проходи. Сокджин молча зашёл, оглядывая бардак в комнате. Его губы едва не поддались улыбке, когда взгляд зацепился за кровать, на которой не было лишних вещей. — Похоже мы оба погорячились, — Джин прислонился к столу, хватаясь руками за край. — Не нужно было давить на тебя. Понимаю, что глупо было вести себя так, словно ты бы ответил на мою симпатию. Поэтому извини. — Не нужно было тебя бить, — всё, что удалось выдавить из себя Намджуну. — Я был не прав. Но… знаешь… — он неловко, даже с какой-то забавной осторожностью, подбирал слова. — Ты не прав. И я не прав. — Что? — Симпатия? Да хер с ней. В смысле… Она не безответная. Знаешь, — он подошёл ближе, опираясь руками на стол, по обе стороны от бёдер Джина. — Мне снились слишком откровенные сны с тобой. — Насколько откровенные? — Джин задержал дыхание. — Пиздец какие. И каждый раз они обрывались. Я был слишком зол из-за этого, практически не спал. — Бедняга, — усмехнулся Ким, оглядывая побитое лицо лидера. Они оба выглядели не лучшим образом, но продолжали рассматривать друг друга, словно впервые увидели. — Можно поцеловать тебя? — внезапно спросил Намджун. — Можно… Лидер подался вперёд, чуть склоняя голову в бок, и поцеловал парня. Он так давно не целовался, что казалось забыл уже как это делается, но тело само вело его, напоминая. Джин сел на край стола, поддаваясь порыву. Губы чуть болели, поскольку были разбиты во время драки, но на это было наплевать. Хватаясь за плечи молодого человека, Ким подался назад. Намджун немного напирал, не в силах себя сдерживать. — Мы целовались у тебя во сне? — забормотал Сокджин, прерывая поцелуй. — Много. — А что было потом? — Ты меня провоцируешь? — нахмурился голкипер. — Я тебе разрешаю продолжить. Может в реальности мы доведём всё до конца? — щёки Джина невольно покраснели. Парень и сам не ожидал от себя такой откровенности и такой напористости. Сказать такое кому-то в жизни? Да он бы сгорел со стыда. Но сейчас ему было абсолютно не страшно говорить подобное. Наоборот, казалось если он этого не скажет, то всё будет зря. Намджун хмыкнул, делая шаг назад, но пальцы Джина сами собой вцепились в его ремень, удерживая. — Скажи же мне что это твоё признание. — чуть ли не прошипел парень, сильнее сжимая ремень на штанах лидера. — Признание? — вскинул брови тот, обхватывая запястья Кима. — Чёрт, да… Оно. В следующую секунду, Намджун шагнул обратно, прижимаясь к коленям Джина своим пахом. Парень вздрогнул и чуть раздвинул ноги, после чего Намджун прильнул к нему ещё ближе. Джин схватился за плечи молодого человека, утыкаясь носом в место чуть выше ключицы. Намджун стал перебирать пряди волос парня, ожидая дальнейших действий. Голкипер почувствовал скромные поцелуи на своей шее, которые поднимались всё выше и выше. Чужие губы поймали его губы, и оба парня опять слились в поцелуе. Лидер запустил руку под футболку парня, ощущая напряжение мышц живота, мелкие мурашки. Ким подался назад под напором Намджуна, ложась на стол. Что-то упёрлось в его бок, и он вздрогнул. Намджун ловко вытащил из под парня книгу и отбросил её в сторону. Руками он провёл по столу, освобождая место от лишних вещей. Прервав поцелуй, он взглянул на покрасневшего Сокджина, который лежал на его столе поверх карты острова. Это было слишком сексуально. — Сначала я возьму тебя, а потом столицу, — голкипер стал расстёгивать ремень, чувствуя приятный жар от возбуждения. — Никогда бы не подумал, что такая фраза заведёт меня, — Сокджин потянул шнурки на своих спортивных штанах, а затем оттянул резинку вниз. — И вообще никогда бы не подумал, что захочу так быстро заняться сексом, ещё и с парнем. Намджун ничего не ответил, лишь задрал футболку на теле парня, целуя его живот и спускаясь поцелуями ниже. Желание разгоралось пожаром в голове, путало мысли, но крупицы здравого рассудка ещё помогали Намджуну не сорваться. Он понимал, что ему необходимо хорошо, очень хорошо подготовить Джина. — Тебе необходимо расслабиться и чуть потерпеть, — немного хрипло заговорил лидер, проводя рукой по члену парня. — Что ты собираешься делать? — рот Джина приоткрылся, хватая воздух. — Мы не можем продолжить, если я тебя не подготовлю. — Можем без презерватива! Я хочу без! — заторопился Джин, дрожа от предвкушения. — Дело… не только в этом… — Намджун был слегка озадачен этой фразой, но быстро очнулся. — Если я войду в тебя так, то будет тяжело нам обоим, да и к тому же, есть шанс тебя порвать. — Порвать? — глаза парня округлились от ужаса. — То есть… прямо то… Оу… — он неловко указал вниз на свои гениталии и побледнел. — Мы можем не заходить так далеко. — Делай всё что нужно, — выставив ладонь вперёд, Ким закрыл глаза. Намджун понял, что в его комнате нет ни презервативов, ни смазки. Бежать за ними посреди ночи бессмысленно. Сунув два пальца в рот, он смочил их слюной, а затем выдохнул, будто это его растягивали. Он внимательно следил за изменениями в лице Джина, ловил каждое движение губ, бровей, дрожание ресниц. Стараясь отвлечь парня от этого дискомфорта, Намджун поцеловал его, ласкал рукой тело, искал нежные места. — Скажи мне… что так будет не каждый раз… — Нет, — хмыкнул лидер. — Со временем ты привыкнешь, станет легче… на это будет требоваться не так много времени. — Это нужно делать каждый раз?! — Ким приподнял голову, открывая широко глаза. — Если только мы не будем трахаться без перерыва как кролики, — засмеялся голкипер. — Нет уж… тогда я буду делать это сам… — запыхтел парень, стараясь стерпеть дискомфорт. Намджун вытащил пальцы и схватился за край своей футболки. Стянув её через голову одним ловким движением, молодой человек вытер руку и отбросил одежду. Едва он расстегнул свои штаны, то почувствовал некоторую свободу, что позволило ему отпустить свои мысли и продолжить начатое. Намджун чуть приподнял бёдра парня, настраивая его на свои дальнейшие действия. — Если будет больно — ты только скажи. — Я просто буду бить тебя, — нервно захихикал Джин, не зная куда деть глаза. — Ладно, — улыбнулся голкипер и взял парня за руки, переплетая пальцы. Джин зажмурился, кусая губы. Дискомфорт всё ещё был, он ощущал проникновение каждой клеточкой своего тела. В ушах зазвенело, но не было той боли, к которой он пытался морально подготовиться. — Ты живой? — послышалось над ухом. В ответ на это Ким смог лишь кивнуть и замычать. — Я начну двигаться? — снова кивок и мычание. И вот Джин уже чувствует некоторое движение внутри себя. Это чувство сводило с ума и даже слегка пугало. У него кружилась голова, а дыхание становилось рваным и поверхностным. Намджун старался следить за всеми изменениями в лице парня, при этом сохранить самообладание и не сорваться. Наклонившись ближе к Джину, он завёл одну руку под его поясницу, чтобы поддержать. — Разве это… не должно быть приятно? — прошептал Джин, жмурясь. — Тебе больно? — Я не понимаю… Нет, — он замотал головой. — Приятно, но… Но я всё ещё чувствую дискомфорт. Намджун чуть приподнял его бёдра, начиная входить глубже, ударяясь своими бёдрами о ягодицы парня. Ким приоткрыл рот, сжимая пальцами свою футболку. Внезапно его прошибло мелкой дрожью, внутри будто узел завязался, а с губ сорвался тихий стон. Джин почувствовал как дискомфорт заглушает другое чувство, чувство наслаждения. Стол слегка шатался от толчков Намджуна, дерево тихо скрипело, особенно в те моменты, когда лидер входил особенно глубоко. У Джина начало сводить пальцы ног, а внизу всё тянуло. Прогнувшись в пояснице, Ким обхватил ногами Намджуна, прижимаясь к нему ещё плотнее. — Принцесса, тебе нужно отпустить меня… — шёпот с трудом пробился сквозь затуманенный разум Джина. — Что?.. Зачем?.. — Иначе я кончу в тебя. — Плевать… — замотал головой Джин, не желая двигаться. Он провёл несколько раз по своему члену, помогая себе кончить. Из-за этого низ его футболки испачкался, а мышцы внизу сжались настолько, что Намджуну стало тяжелее двигаться. Лидер попытался отойти назад, но ноги Джина по-прежнему его не пускали. Больше не пытаясь сопротивляться, Намджун сделал несколько финальных толчков. Джин почувствовал как внутри него что-то разлилось, ощущение было немного странное, но не мерзкое. — Теперь тебе придётся вымывать себя, — пробубнил лидер, опуская голову. Ноги Джина опустились вниз, и Намджуну удалось сделать шаг назад. Он подал руку Киму, помогая подняться со стола, и придержал, когда ноги того слегка подкосились. — Ощущение будто марафон пробежал, — неловко посмеялся парень, утыкаясь в плечо лидера. — Думаю, тогда бы ты умер. — Эй, — вскинул голову тот, глядя на улыбающегося Намджуна. — Считаешь меня хилым? Да я тебе в спарринге уделал! — Когда такое было? Не припомню. — Не помнишь, да? Ай, так всегда. Видимо у тебя все проигрыши забываются, — качнул головой Джин, взмахивая рукой. — Сходи в душ, — Голкипер отошёл к шкафу и протянул парню полотенце и комплект свежей одежды. Джин неловко натянул на себя штаны и вышел из комнаты, стараясь передвигаться максимально тихо. Намджун же взглянул на бардак вокруг стола и вздохнул, опускаясь на кровать. На лице то и дело проскакивала улыбка от того, что он переспал с Джином. В теле будто прибавилось энергии, хотелось сделать что-то, чтобы впечатлить Сокджина. Дверь тихо открылась, скрипнула, щёлкнула. На пороге стоял Джин, с красным лицом. Намджун лишь вопросительно взглянул, поднимаясь с постели, но Ким лишь молча прошёл мимо, забрался на его кровать и отвернулся к стене. — Ты останешься на ночь? — Нельзя? — Да можно. Лидер сел обратно, глядя на Сокджина, лежащего в его одежде. Она была ему почти впору. Голкипер завалился на кровать, ощущая как его тело соприкасается с чужим. — Я ведь теперь тебя никуда не отпущу. — Знаю, — Джин всё ещё не оборачивался. Он пытался переварить тот факт, что в душе ему пришлось залезать пальцами в себя, чтобы «очистить». Поэтому и пришёл весь красный, не проронив и слова. Завтрак они проспали. Вернее опоздали на него, и под внимательные взгляды сели за стол. Чимин с большим интересом разглядывал этих двоих, то и дело шепча что-то Тэхёну на ухо. — Так вы… вместе что ли? — осторожно спросил Тэ, хоть и сгорал от нетерпения. Но прежде чем его слова успели дойти до голов Намджуна и Джина, их опередил громкий голос Пака: — Трахались? Из носа Джина так и полилось молоко, которое он пил, а затем закашлялся. Юнги лишь молча подал салфетку бедняге и похлопал по спине. — Ну да. И что? — спокойно ответил Намджун, после чего подавился уже Чонгук. На парня тут же устремили взгляды, поскольку он спокойно и тихо ел, не вникая в их болтовню. Джин просто покраснел, опуская глаза. — Давайте сменим тему, — предложил Хосок, улыбаясь. На удивление день прошёл достаточно спокойно. Каждый был занят своим делом, помогая составить новый план дальнейших действий. Они знали, что акнолла ещё есть на острове, поэтому планировали разгромить все плантации. Однако не всё было гладко в их плане. Едва они отправили отряды из ближайших лагерей на плантации, как всё тут же пошло не так. Плантации не были сожжены до конца, повстанцы расстреляны, взяты в плен. Намджун в ужасе получал сообщения по рации от выживших. — Блядь, только не сейчас… — сжимая переносицу, прошипел лидер. С потерями поделать он ничего не мог, но плен. До этого их никогда не брали в плен, но что теперь? Похоже президент сменил тактику. — Нам нужно вытащить пленных прежде, чем машины достигнут города, — быстро произнёс Юнги, глядя на карту. — Если отправимся сейчас, то сможем сделать это быстрым налётом. Голкипер сжимал рацию, уперевшись взглядом куда-то в угол стола. Где он просчитался? Почему так всё обернулось? — Голкипер? — Перехватываем машины. Сейчас. Поднялась суматоха. Хватали оружие, машины, всех свободных людей. Дорога казалась запутанной и бесконечной, трясло от волнения и камней под колёсами. Джин поглядывал на Намджуна, который сжимал пистолет. А дальше стрельба и погоня, прямо как в фильмах. Вот только в фильмах ты не осознаёшь настоящих смертей и убийств, а здесь — реальность, убил так убил. Запах крови мешался с запахом пороха и земли, в глазах смешались синие и чёрные цвета одежды. Раненные пленные бежали из машин; кого-то убивали сразу, кто-то умирал на руках, кто-то отстреливался, спасаясь. Джин помогал подняться раненным, прикрывал их собой, доводя до машин. — Не ждите! Уезжайте как только кузов наполнится! — кричал голкипер. Он дрался с одним из солдатов ножом, не имея возможности выстрелить из пистолета. Солдат выхватил нож из руки молодого человека и толкнул его, а затем пнул ногой прямо в рёбра, повалив на землю. Намджун получил удар по лицу, из-за чего лезвие ножа оставило рану на его щеке. Солдат уже было замахнулся, чтобы покончить с ним, но его резко сбили с ног. — Даже не думай, — грозно ответил Ким и выстрелил. Его веки лишь на секунду дрогнули, чуть прикрыв глаза. Убивать было всё ещё сложновато, но глядя на зверства со стороны солдат, Джин с каждым разом разгорался ненавистью к ним. Он подал руку, помогая Голкиперу подняться. Коротко коснувшись пальцами раны на щеке, Джин отвернулся от молодого человека. Одна из машин уже уехала, но на равнине возле дороги по-прежнему царил хаос. — Берегись! — послышалось откуда-то сбоку. Что-то ударилось о землю, упав рядом с ними. В голове у Кима только успело проскочить — граната. Шаг в сторону, взрыв, оглушающий звон в ушах, дым. Парень пытается подняться с земли и увидеть хоть что-то в дыму взрыва. Отползающая фигура, кажется это Намджун. Ким вытягивает руку, и губы его дёргаются в попытке крикнуть имя, горло напрягается, но он не слышит своего голоса. Кто-то толкает его, больно прижимает к земле, наступая на грудь. Затуманенным взором он смотрит на солдата в маске. Тот наклоняется к нему и ударяет прикладом прямо в голову. Это последнее, что помнит Джин. Когда он очнулся, то увидел яркие лучи солнца, что пробивались через шторы. Он зажмурился, прикрывая лицо рукой и перевернулся на постели. Под головой мягкие подушки, под спиной мягкий матрас, словно на облаке. Ким сел на постели, оглядывая помещение вокруг. Комната, самая обычная, но такая уютная. Мягкая кровать, шкаф, тумбочка. Всё немного покрыто пылью, видимо тут давно никого не было. Джин неловко слез с постели, его босые ноги коснулись деревянного пола. Он не понимал где находится. Недавние события захлестнули его рассудок, паника накатила слишком быстро. Ким кинулся к двери, распахнул её, к счастью, она оказалась не заперта. Выбежав в коридор, молодой человек огляделся, ещё двери, ещё комнаты. Большая гостиная совсем сбила его с размышлений. Всё было слишком тихо и спокойно. На столике возле дивана с безвкусными кружевными подушками стояли чашки с остывшим чаем. На тарелке лежали надкусанные печенья и пирожные. Напольные большие часы громко тикали, размахивая маятником за стеклянной дверцей. Ким неловко огляделся, чуть не запнувшись о ковёр. Что это за забытое место? Время тут будто бы застыло. В окна пробивался солнечный свет, в лучах которого были видны летающие пылинки. Парень затопал ногами по полу и распахнул дверь на улицу. Солнце ослепило его, лишая зрения на несколько секунд. Когда же Сокджину удалось осмотреть местность, он понял, что домик стоит на холме, с вершины которого открывался вид на море. На траве у дерева расположились люди. Это были ребята из Индиго. Они лежали на покрывале, играя в карты, поедая фрукты и веселясь. Что происходит? Джин шагнул на прохладную траву и окликнул их. Они посмотрели на него, заулыбались, замахали руками. Ким счастливо улыбнулся и побежал к ним. Но вот снова звон в ушах, голоса как сквозь толщу воды, а затем он будто падает. Сквозь наступившую темноту пробивались какие-то раздражающие голоса. Нахмурившись, Ким открыл глаза. Видение растворилось, оставив после себя холодную реальность. Одеяло зашуршало пока Ким садился на кровати. Знакомая обстановка и предметы болью отозвались в его сознании — его комната, в доме его отца. Он снова в столице. Молодой человек вскочил с постели и подбежал к окну, но едва распахнув шторы, он с ужасом отшатнулся. Окна были заколочены. В комнате царил полный мрак. Парень кинулся к двери, и та тоже оказалась заперта. Джин стал колотить в неё, громкие голоса за дверью стихли. Замок щёлкнул, и дверь распахнулась так резко, что парень отлетел в сторону. В комнату вошли солдаты, схватили парня и потащили вниз. — Пустите! Я желаю видеть президента! — молодой человек вырывался, но ему лишь сильнее скручивали руки. Его отвели прямо в гостиную, где в кресле расположился его отец. Президент Ким сжимал рукой подлокотник, а в другой держал сигару. — Оставьте нас, — произнёс он, стоило солдатам бросить парня на пол. Те, как собаки, подчинились и вышли, закрыв дверь. — Присядь, — президент указал рукой на кресло напротив. — Разве не ты говорил, что твоего сына убили террористы? — зашипел парень, поднимаясь с пола. — Я вернул сына домой. Сынок, надеюсь ты не пострадал, находясь в их плену. — Плену?! — вспылил Ким-младший. — То как я жил до этого — вот плен. Твоя диктатура — плен. — Похоже они уже изрядно промыли тебе мозги, — поджал губы мужчина и поднялся с кресла. Он подошёл к окну и отодвинул штору. Открылся вид на город. Какие-то дома вдалеке дымились, на стенах ещё остались надписи протеста, но многие уже были зачёркнуты, закрашены и заклеены. — Видишь? Это всё дело твоих рук. Но я прощу тебе это, потому что ты мой сын, и теперь ты дома. — О, какое счастье. Я безумно рад! — оскалился Сокджин, сжимая кулаки. — Вот только это ты разрушаешь наши жизни! Ты — тиран! — он опрокинул кресло. Оно с грохотом упало, после чего в гостиную вбежали солдаты. Они схватили Джина, заставляя его упасть коленями на пол. — Бессовестный, — прошипел президент, подходя и отвешивая пощёчину родному сыну. — Ты уничтожаешь всё, что я создал. Они как саранча, как термиты, и ты вместе с ними?! Ты должен годиться, что твой отец создал новую страну! Добился этого! — Гордиться?! Тем, что мой отец тиран и убийца?! Диктатор?! — Ты останешься здесь. — президент Ким сжал пальцами переносицу, нахмурившись. — Как только я поймаю этих мерзавцев, то обезглавлю их. А ты принесёшь публичные извинения. И всё вернётся на свои места. — он бросил сигару в огонь. — Уведите. И не выпускайте без надобности. — Убийца! Деспот! — закричал Джин, как только его потащили обратно. Он бился в дверь больше часа, пытаясь добиться свободы, но всё было бестолку. Молодой человек даже пытался разбить окно, но то было слишком хорошо заколочено с обоих сторон. Свернувшись на полу, парень с отчаянием тихо скулил. Он боялся, но не за себя, а за друзей. За человека, которого успел полюбить. Наступило ли утро или уже был день, он не понимал. Свет совсем не проникал в комнату. Парню даже в туалет не хотелось. Нужно было придумать план побега. Еду ему приносили солдаты и ставили на стол. Это были супы и каши, ничего что требовало бы вилку или нож, только ложка. Тарелки копились на его столе в течении дня, но он ни к одной из них не притронулся. Он мог оглушить чем-то солдата, но это вряд ли помогло бы ему выбраться из комнаты или дома. Желудок начало сводить, видимо от голода. Еда совсем не лезла в горло, но приходилось заставлять себя есть. В голове было пусто, никакого плана, только отчаянные попытки сбежать. Он нервно кусал пальцы, стараясь рассчитать часы проведённые здесь. Однако ничего не получалось. — Эй, я хочу в туалет! И принять душ! — парень забарабанил в дверь, громко крича. — Вы слышите?! Через пару минут дверь открылась, и в комнату вошли солдаты. Они молча вывели его из комнаты и повели в сторону ванной. Как только он оказался в ванной, то стал судорожно соображать над своими действиями. Окна в ванной не было, поэтому молодой человек думал о другом. Вентиляция была маленькой, а других выходов не было. Молодой человек взглянул на потолок и заметил, что плита треснула в одном месте. Включив воду, чтобы не привлекать внимание шумом, Джин встал на край ванной и вытянулся. Пальцы едва коснулись плитки потолка, но Киму удалось сдвинуть плитку в сторону. Он и забыл, что здесь так странно сделан потолок! Подтянувшись на руках, парень понял, что так потолок сделан только в ванной, и из помещения ему не выбраться, однако в голове родился другой план. Выкрутив воду на полную мощность, парень закупорил отверстие для слива. Он стал искать что-то, что с первого взгляда могло бы сбить с толку, но ничего такого не нашлось. Ким нашёл бритву и полоснул лезвием по ладони. Сжав кулак, он стал смотреть на то как капли крови падают на пол и ковёр, на раковину. Для лучшей зрелищности он обмазал шторку кровью. Оторвав край от футболки, Ким кое-как обмотал тканью рану на руке. Схватив банку шампуня, молодой человек подтянулся на руках и забрался наверх. Там было темно, пыльно и пахло сыростью. Джин отодвинул другую плитку, над самым входом и выдохнул. Ошибка приведёт к его гибели. Он громко вскрикнул и бросил банку шампуня к ванной, тут же затаившись. Дверь открылась, в помещение зашёл один солдат, оглядываясь. Увидев капли крови на полу и шторке, он обернулся и позвал товарища, а затем бросился к ванной. Как только второй вошёл в ванную комнату, то Ким сразу же спрыгнул вниз. Один взмах рукой, и он прошёлся лезвием по лицу второго солдата, когда тот обернулся. Парень выскочил в коридор и захлопнул дверь, повернув ключ. В груди бешено колотилось сердце, дыхание сбилось, а пальцы нервно сжимали лезвие. Джин бросился к лестнице, лишь бы поскорее сбежать из этого проклятого дома. Однако как только он подбежал к лестнице, то увидел других солдат. Проскочить мимо них было невозможно и слишком рискованно. Но похоже они услышали шум наверху, поэтому обернулись. Джин тут же бросился назад, паникуя. Кроме тонкого лезвия у него не было ничего. Солдаты бегут по лестнице, вниз уже не спуститься, поэтому остаётся бежать по верху. У него случилось чувство дежавю, от чего Сокджин нервно усмехнулся. Молодой человек бросился в ближайшую комнату, которая являлась гостевой спальней. Обернувшись, он увидел солдат, которые уже подступали, выставив пистолеты. Недавнее чувство дежавю подсказало ему выход. Сначала он бросился на солдат, а потом резко развернулся и бросился к окну. Оно было закрыто. Джин зажмурился и прикрыл голову руками. Стекло зазвенело, голова заболела, а потом сильный удар о землю. Он прокатился по камням, чувствуя адскую боль. Ким открыл глаза и огляделся. На дворе было раннее утро, а он был в нескольких метрах от дома. Взглянув на свои руки, парень отбросил лезвие, которое вонзилось ему в пальцы. Истерический смех на несколько секунд захлестнул его, а потом он понял — надо бежать. Подскочив на ноги, Джин побежал прочь. Хромал, чувствовал боль во всём теле, голова кружилась, его тошнило. Он пугался каждого шороха, прятался в мусоре. Как же ему выбраться из города? Он был уверен, что охрана усилена по всему периметру. Пока он прятался среди мусора, то успел заметить как мешки стали собирать уборщики и кидать в машину. Мусор вывозят из города! Вывозят на переработку! Джин затаился в мешке, молясь, чтобы его дотащили. И о чудо! Он оказался в кузове машины. Грузовик то и дело останавливался, мешки копились. Джин задыхался от мерзких запахов, но надеялся на то, что это цена за его спасение. Когда машина начала ехать без остановки, Ким выглянул из кучи мусора. Они приближались к границе, лишь бы всё получилось! Машина затормозила у пропускного пункта, и как-то слишком долго стояла, по мнению Джина. И вновь движение. Они выехали из города! Молодой человек подождал, когда город скроется из виду и стал выбираться из мусора. Машина ехала не слишком быстро, но достаточно, чтобы Джин мог сломать себе шею. Он молился, чтобы его тело выдержало ещё один опасный прыжок и не подвело. Вдох-выдох, и вот он прыгает из кузова прямо в траву. Тихий вскрик, маты, несколько перекатов, и вот он лежит в траве. Он позволил себе несколько секунд полежать без движения, чтобы потом его накрыло радостное осознание — он выбрался! Вот только как ему теперь найти лагерь? Как добраться до Индиго? Ему было ужасно плохо, пока он полный отчаяния и страха брёл по дорогам и холмам. Ни одной живой души. Под вечер он уже бредил, тело ломило, кажется у него началась лихорадка, а ещё было сотрясение. Ким то и дело падал, проползая несколько метров своего пути, а потом вновь вставал. Он готов был взвыть. — Помогите… Прошу… Кто-нибудь… И была ли это удача или милость судьбы, он точно не знал. Но его нашли. — Нет, пустите… пустите меня… мне нужно в Индиго! — Тише-тише, парень. Кто-то тащил Джина, кто-то в синем. Неужели это повстанец Индиго? Бред немного отпустил голову Кима, и парень сумел идти сам, опираясь на повстанца. — Тебе повезло, что ты оказался недалеко от лагеря. — хрипло пробормотал тот. Они вышли к небольшой равнине, где горело несколько костров. Джин в шоке оглядел палатки, которые заполняли равнину. Весь этот лагерь скрывали большая скала и густой лес. Но это не было похоже на основной лагерь. — Сейчас отведём тебя к доктору, пусть посмотрит. А то ты плохо выглядишь. Хотя… Кто здесь выглядит лучше? — Нет… Мне нужно в основной лагерь… мне надо… — Тише-тише, — поджимая губы, повторял повстанец, пока вёл его к палатке, на которой был изображён синий крест. — Гален, тут к тебе пациент! — крикнул повстанец, заводя парня в палатку. — Откуда уже? — немного нервно отозвался доктор, который проверял других больных, лежащих на полках. — Джинни! — Хосок увидел друга, который еле стоял на ногах. Ким в этот момент уже ничего не соображал, трясясь от лихорадки и находясь в предобморочном состоянии. Он выскользнул из хватки повстанца, едва не упав на пол, но его подхватили и уложили на койку. Чон быстро стал его осматривать, бормоча симптомы под нос. За эти пару дней он повидал слишком много пострадавших и слишком много трупов. Но видеть полуживого друга было страшно и радостно одновременно. Естественно о новом поступившем доложили Намджуну, который тут же ворвался в лазарет. — Что такое? Мне сказали тут ещё кого-то нашли. Шпион? — Не шпион, — устало произнёс Гален, делая глоток уже остывшего мерзкого кофе. — Наш Джинни вернулся. — Джин…? — голос лидера дрогнул. — Что с ним? Где он? — Не шуми, — нахмурился Чон, предупреждая что может и выгнать. Голкипер рассеянно оглядел лежащих на койках повстанцев, которые выглядели едва живыми. Нападение солдат вымотало их, заставило сбежать. Были большие потери, много травм. Намджун и сам сейчас стоял с фиксажем на руке, которую сломал. — У него сотрясение, много ушибов на теле, раны на ладонях и пальцах, гематомы на рёбрах, мелкие царапины на лбу и растяжение лодыжки. Сейчас он спит, так что потискаешь своего ненаглядного потом. Лидер очень хотел узнать, что произошло, но кроме Джина ему об этом никто не расскажет. Пришлось ждать. На утро Сокджин очнулся. Голова гудела, но ему уже не беспокоили сильная тошнота и температура. Воспоминания медленно собирались в цепочку в его голове, заставляя переживать те же эмоции. Но затем наступило лёгкое спокойствие, ведь он был в лагере и точно слышал голос Хосока. Поднявшись с койки, парень чуть пошатнулся и оглядел остальных повстанцев в лазарете. Всё это… последствия схватки с солдатами? Медика он не нашёл, поэтому сразу же вышел на улицу. Шок медленно накатывал, стоило ему заметить повстанцев у палаток. Почти у каждого были бинты или пластыри, повязки. Он хромал, идя через лагерь. Взгляд нервно метался по окружению, выискивая хоть одно знакомое лицо. Молодой человек даже не заметил как врезался в кого-то. — Воу-воу, полегче, — отозвался знакомый голос. Глаза в глаза, и тут же спешные объятия. — Ты очнулся… Ты здесь… — Намджун, это было ужасно… Они простояли так ещё немного, а затем лидер повёл его к палатке. Там стоял стол с картами, валялось оружие, стоял стул, а на земле было подобие постели. — Держи, ты должно быть голоден, — молодой человек усадил Кима на стул и подал ему миску с ещё тёплой кашей. — Что произошло? Почему… всё так? — В тот день, когда тебя схватили, солдаты напали на основной лагерь. Многих убили, остальные разбежались по разным лагерям. Все, кто остался, обосновались здесь. Как видишь, мы все не в лучшем состоянии. — он кивнул на свою руку. — Кто-то не дожил, кого-то Хосок выходил… Но… — лидер многозначительно поджал губы. Джин смотрел на кашу и сжимал пальцами тарелку, ненавидя себя и всю ситуацию. Ему было мерзко осознавать, что он сын человека, который творит такие злодеяния. Еда просто не лезла в него. — Как ты выбрался? И Ким рассказал о том, как его мозг слепил нечто близкое к хорошему плану побега, однако это была просто удача. Молодой человек то и дело нервно хихикал, понимая в какой заднице они все. — А что с остальными? Они живы? — Да, но… Думаю, нам придётся некоторое время побыть здесь. Реабилитация нужна многим, особенно моему отряду. — он выдохнул. — Оставайся здесь, а если не хочешь, то выделим другую палатку. — Нет, — слабо улыбаясь, выдавил Джин. — Я останусь здесь… Когда же Джин увидел своих друзей, то еле сдержал слёзы. Не понятно от чего, то ли от радости встречи с ними, то ли от ужаса и осознания. Чимину приходилось мириться с тем, что Юнги заботиться о нём. Да и он, ненароком, заботился об этом идиоте. Встреча с Джином прошла немного скомканной, но тем не менее радостной. А сейчас он сидел на постели и кормил с ложки Мин Юнги. Их травмы буквально дополняли друг друга. — Хватит на меня так смотреть, — пробурчал Пак, поднося ко рту Юнги ложку. — И вообще, какого хрена я тебя кормлю?! Ешь сам, вторая рука у тебя же функционирует! — Мне даже ей больно двигать, — жалобно произнёс Мин, после чего чуть не получил ложкой по лицу. Чимин с трудом повернулся в бок, чтобы убрать тарелку. Вздохнув, он прикрыл глаза, откидываясь на подушку. — Забавно, правда? Танцор со сломанными ногами и бейсболист с переломом плеча. Стоим друг друга. — едко усмехнулся парень, проводя рукой по своему бедру. — У тебя сломана всего лишь одна нога. — А в другой трещина! Да и… какая разница? Думаешь когда-нибудь это дерьмо закончится? Даже если да, я думаю мы не доживём. — истерично улыбнувшись Пак неудачно дёрнулся, после чего зажмурился от боли. Для него это был конец, и он не понимал, почему Юнги так спокоен. Он помнил, как тот кричал от боли, пока Хосок вправлял ему кость и накладывал фиксаж. А ещё он помнил, как зажимал во время обстрела рану в животе Тэхёна, молясь чтобы друг дожил до лазарета. Им всем досталось. И досталось сильно. — Как твоя голова? — Мин взглянул на бинты, которые уже не пестрели кровавым и пятнами. — Ты ещё спрашиваешь? — Чимин осмотрел бинты на теле парня и выдохнул. — Иди отсюда уже. Тебе надо поспать, надоел уже перед глазами маячить. Мин лишь поджал губы, осторожно поднимаясь с кровати. Его плечо вновь сильно заболело, и он зажмурился оседая на пол. Он понимал, что теперь вряд ли сможет как положено драться, стрелять, играть в бейсбол… Для них обоих как для танцора и спортсмена всё кончено. — Ты пил обезболивающие? — Да… — Юнги закивал, поднимаясь с пола. Ему показалось или это было беспокойство в голосе Чимина? Страдать от боли приходилось не только им. Больше всего им было жаль беднягу Чонгука, которому, как им казалось, досталось больше всего. Когда Чонгук пришёл в себя, он не понимал, где находится. Последнее, что он помнил — пожар. — Очнулся? — послышался голос откуда-то сбоку. — Хосок? Это же ты? — зашептал Чон, дёргаясь. — Где мы? Почему тут так темно? Короткая пауза, тихий вдох. — Мы во временном лагере. Ты в лазарете. Всё позади. — Почему… почему я не могу открыть глаза? Я… я ничего не вижу… — Чонгук задёргался на постели, выставляя руки перед собой. — Свет! Я не вижу света! Парень стал трогать своё лицо и с ужасом осознал, что на его лице достаточно плотный слой бинтов. Он почувствовал чьи-то руки и вцепился в них. — Гален… что… почему? — Гук, успокойся, — парень почувствовал как с одного края кровать чуть прогнулась — Хосок сел. — Я понимаю, ты напуган, но это временно, обещаю. У тебя небольшая травма, которая нуждается в таком лечении. — Ты врёшь, — зашипел Чон, сжимая пальцы друга, ощущая дрожь страха по всему телу. — Лжёшь… — Нет. Ты ведь знаешь, что в таких вещах я прямолинеен. Чонгук отпустил его руки и упал обратно на подушку, прижимая ладони к своему лбу, будто бы это помогло ему успокоиться. — У тебя ожог роговицы. Не сильный, но зажить должно. А для этого требуется время. — Я понял, — прохрипел парень. А потом он узнал, что с остальными. Когда ему сказали, что ко всем их травмам ещё прибавляется исчезновение Джина, то он совсем потерялся. Но самообладание постепенно к нему возвращалось, быть может потому что рядом с ним был Тэхён. У него у самого были трещины в рёбрах и ранение в живот, но он почти не оставлял Чонгука одного. Молодые люди сидели на улице, радуясь мимолётным лучам солнца. Чонгук хоть и не видел их, но ощущал тепло. Тэхён радовался, что его возлюбленный не видел его глаз. Ведь каждый раз, когда он смотрел на его бинты, то готов был заплакать. Он понимал, что всё заживёт, по словам Хосока, но кто мог знать? Вдруг из-за того, что у них нет должного больничного лечения ничего не заживёт? Каждый раз, после этого он успокаивал себя, клялся в том, что не бросит Чонгука. — Кто-то идёт? — парень зацепился слухом за шуршание травы. — Тэ, кто идёт? — он схватил возлюбленного за руку, теребя. — Это… Джин… — Джин? — Чон обернулся, как будто мог разглядеть друга. Кто-то внезапно обнял его, шепча, что рад видеть. Они долго разговаривали. Ким рассказал друзьям как ему удалось выбраться, и что он видел в столице. Дела обстояли плохо везде и у всех. — Мы не сможем предпринять активных действий, пока не поправимся. Лишь бы нас не нашли. — взволнованно произнёс Тэхён, кинув взгляд на Чона. Сразу было видно как он боялся за состояние своего любимого. Он ухаживал за ним, водил за руку по лагерю, кормил, читал и даже мыл. Его забота проявлялась в каждом мимолётном жесте и взгляде. Вот как это было. Джин с внутренним ужасом наблюдал за повстанцами, за тем как проходят их лечение и реабилитация. Кто-то учился заново ходить, держать предметы. В полевых условиях очень сложно было выходить некоторых бойцов, но Хосок трудился не покладая рук. Джин помогал ему и другим медикам, менял повязки если нужно, приносил еду, помогал с реабилитационными упражнениями. — Он молодец, — Гален и Голкипер сидели на ящиках, наблюдая за спокойствием наступившем в лагере. — Кто? — Наш Джинни, — хмыкнул Хосок, постукивая пальцами по подбородку. Возле палатки с лазаретом крутился Ким, ходил туда-сюда, помогал больным. — Думаешь, долго продержимся здесь? — Я надеюсь на это, — Намджун поднял голову вверх. В темном и ясном небе виднелись звёзды. Он беспокоился за общую ситуацию, но план медленно вырисовывался в его голове. Намджун решил не торопиться, взвесить все «за» и «против». За последнее время у него слишком много потерь, чувство отчаяния медленно разрасталось. Каждую ночь он проводил над картами и документами, разрабатывая стратегию. Повстанцев было мало, а силы президента Кима значительно их превышали. И каждый раз когда он мыслями заходил в тупик, Джин подходил к нему и обнимал со спины. — Ты каждый раз успокаиваешь меня, но ответ не приходит ко мне всё равно. — прошептал Намджун, когда Джин в очередной раз так сделал. — Не торопись, дай себе немного выдохнуть. Посмотри на весь этот хаос. Прошла неделя, каким-то бойцам уже лучше, каким-то ещё нет. — Дело не в этом, Принцесса. А в том, что я не могу придумать достойный план с наименьшими потерями. — Дай всем залатать свои раны, — Ким уткнулся в его лопатку. — А потом наша команда подскажет тебе выход, даст помощь. Только дай им немного прийти в себя. Намджун ничего не ответил, всё ещё смотря на отметки на карте. Столица, ему нужна столица. Прошёл месяц, в лагере стояла тишина. К счастью, их не нашли, или играли с ними, притворяясь что не нашли. Многие бы соврали, если бы сказали, что хорошо спят ночью и не ожидают вторжения и в этот лагерь. Чимину сняли гипс, и он будто заново учился ходить. Обе ноги болели, в глазах даже темнело время от времени. — Держу, — Юнги помог парню устоять на ногах. — Опять ты, — Пак отпустил его, глядя то в глаза, то на плечо. Мин всё ещё ходил с фиксажем на руке, который помогал его плечу срастись. И Чимин знал, что молодой человек мучается от болей до сих пор. Поджав губы, он отвернулся, продолжая делать мелкие шажки. — Не упрямься. — Я должен сам нормально ходить, а не с чьей-то помощью. После этого Юнги просто молча шёл рядом, поглядывая на сосредоточенного Чимина. Тот медленно шёл, стараясь прочувствовать каждый шаг. Ногу Пака свело судорогой, от чего он схватился за бедро и согнулся. Из-за этого он оступился и стал терять равновесие. Юнги тут же схватил парня, пытаясь удержать его, но было поздно, и они оба упали на землю. — Ай, — сморщился Мин, чувствуя жгучую боль в плече. — Прости-прости, — Чимин приподнялся с него, чтобы освободить плечо. — И вообще, сам виноват. Чего хватаешь меня? Они смотрели друг на друга, слегка улыбаясь, а потом рассмеялись. Им было немного неловко от этой ситуации, но после падения будто груз с плеч упал. Они не общались достаточно долго после ссоры, стали ещё более чужими друг другу, поэтому сейчас возникла лёгкая неловкость, словно они только-только познакомились. Пак слез с парня, садясь рядом на траве. — Как думаешь, как скоро это закончится? — Что именно? — Чимин сделал вид, что совершенно не понимает о чём ему говорит Юнги. — Всё это… — выдохнул тот. Сидя на траве, они смотрели то на небо, то на повстанцев в лагере. Кто-то уже восстанавливался, отрабатывая удары, занимаясь физической подготовкой. Кто-то ещё еле двигался, используя костыли и другие приспособления. Оба парня обратили внимание на Тэхёна и Чонгука, которые были заняты друг другом. Ким помогал Чону идти, ведя его к скамье. Бедняга Чонгук всё ещё не мог видеть, из-за чего переживали все. И все знали, что Тэхён не бросит Гука. Даже такого. Пак мельком взглянул на Юнги, который осторожно поднялся с травы, прикладывая ладонь к плечу. Чимин стал осторожно подниматься, чувствуя на себе пристальный взгляд Мина. — Чего уставился? Пошли поедим, — парень отряхнул штаны и осторожно пошёл к палатке. Юнги лишь усмехнулся, так же аккуратно следуя за ним. На лагерь опустился очередной прохладный вечер. Возле костра расселись некоторые повстанцы, какие-то уже спали, где-то в палатках ещё горел свет. Джин закончил помогать в лазарете, и Хосок отправил его отдыхать. Парень вышел на улицу и потянулся, ощущая тяжесть мышц после работы, да и синяки ещё не зажили. Молодой человек подошёл к палатке, где жили он и Намджун. Свет ещё горел. Парень осторожно зашёл внутрь, останавливаясь у входа. Намджуна не было внутри, поэтому Джин позволил себе немного порыться на столе. Не то что бы голкипер запрещал ему это делать, но каждый раз сердился, когда парень пытался заглянуть в бумаги. Ким заметил помятую фотографию, угол которой немного подгорел. Он взял её в руке, рассматривая. Небольшая группка детей, среди которых был Намджун. И все они улыбались. — Уже освободился? — Ким вздрогнул, оборачиваясь. Позади стоял Намджун, с кружкой кофе. Самый дешёвый растворимый кофе, который они могли себе позволить в данной ситуации. — Это твои ученики? — Да… Когда-то я был не террористом, а простым учителем начальных классов. — неловко кивнул Голкипер, подходя ближе. Поставив кружку на стол, он взглянул на фотографию, и в тот момент Джин заметил большую тоску в его глазах. — Как ты себя чувствуешь? — Сокджин обернулся, откладывая фотографию и тут же кладя руки на плечи молодого человека.— Хочу избавиться от этой штуки, — он кивнул на свою перебинтованную руку. — Потерпи, — улыбнулся Ким, сцепляя руки в замок за шеей лидера. — Очень тяжело, — хмыкнул тот, обнимая здоровой рукой парня за талию. — Ты почти не отдыхаешь, а стоило бы. Сейчас всем нужна передышка. Намджун промолчал, отводя взгляд. Слишком много мыслей крутилось в голове, слишком много было на душе. Он сохранял в себе последние силы, чтобы бороться и вести за собой. Боясь сдаться, Намджун старался не думать о том, что их почти раздавили, разбили, уничтожили. В нём было всё больше и больше сомнений, а пойдёт ли за ним кто-то теперь, после того что случилось? — Всё будет хорошо, — Сокджин словно уловил его настроение. — Мы справимся. — он положил ладонь ему на щёку, призывая повернуть голову и посмотреть в глаза. После этого Ким отвёл его к креслу и усадил. Ухватившись за спинку кресла, парень навис над лидером, а затем осторожно поцеловал. Намджун чуть приподнял голову, чтобы удобнее было целовать парня. Свободной рукой он ухватил Джина за запястье и потянул к себе. Тот охотно забрался ему на колени, запуская пальцы в волосы. Они целовались так, словно не виделись вечность, будто преодолели невероятно длинный путь, чтобы встретиться. Ким то и дело приподнимал свои бёдра, ведомый каким-то страстным порывом. Когда же он отстранился, то чувствовал покалывание на своих губах, а под бёдрами чувствовал что-то твёрдое. Намджун прокашлялся, прикрывая рот кулаком. — Ты возбудился? — захлопал глазами Джин, понимая, что ощущает стояк молодого человека. Он понимал, что сейчас они не смогут заняться сексом как бы обоим не хотелось. Временный лагерь не располагал такими удобствами, какие были у них в прошлом. Ким сполз на пол, устраиваясь между ног Намджуна. — Что ты делаешь? Не то о чём я подумал? — Смотря о чём ты подумал, — Ким потянул завязки на штанах лидера и стал стягивать с него штаны. — Джин, — лидер попытался остановить парня, но тот уже умудрился обхватить рукой его член. — Заткнись и наслаждайся. Ким сглотнул и выдохнул. Это было для него впервые. Если не считать как он однажды в старшей школе отсосал парню, которого считал другом. Это было на пьяную голову, поэтому Джин вообще ничего не помнит. Открыв рот, парень высунул язык и коснулся самым кончиком члена. Дальше он интуитивно стал проводить языком, брать в рот, водить пальцами. Он боялся взять член целиком, потому что понимал, что не сможет так глубоко его протолкнуть. В волосах он чувствовал пальцы Намджуна, которые то и дело сжимали его пряди. Джин жмурился, стараясь не возбуждаться, иначе они окажутся в замкнутом круге. В какой-то момент он пропустил, что Намджун пытался его отодвинуть, поэтому почувствовал как его рот наполнился чем-то горячим и солоноватым. — Я же сказал… — но не успел Намджун договорить, как Джин поднёс руку ко рту и выплюнул содержимое. Оба скривились. Лидер поднялся с кресла, натягивая штаны, и стал искать салфетку или любую тряпку. Найдя небольшое полотенце, молодой человек опустился рядом с парнем и стал вытирать его руку. — Спасибо, — тихо пробормотал Ким, краснея. Они не обсуждали произошедшее, решив просто заняться своими делами. Чонгук сидел на кушетке в лазарете, чувствуя как стучит его сердце. Он пришёл на очередную процедуру к Хосоку. Медик осторожно разрезал бинты и снял их, затем влажной тканью протёр глаза Гука, убирая излишки специальной мази и гноя, которые слегка засохли. Он молчал, поэтому Гук не пытался заговорить. — Всё выглядит очень хорошо. Тэхён соблюдал все мои рекомендации? — Даже сверх, — усмехнулся парень, вспоминая как Ким обрабатывал его глаза чётко по расписанию и как наказывал Гален. Хосок приложил мокрое полотенце к его глазам, хорошенько смачивая кожу. — Твои глаза привыкли к темноте, поэтому сейчас очень осторожно открой их. Будет больно, свет будет резать. Поэтому часто моргай. Возможно сначала твои глаза не будут воспринимать картинку, либо же будут искажать её, но это временно. — Я могу открыть глаза?! — резко выдохнул Чон, дернувшись на кушетке. — Осторожно. — Хосок убрал полотенце от глаз Чонгука и стал наблюдать. Тот осторожно стал открывать глаза, то и дело закрывая их обратно. Стиснув зубы, он сопротивлялся боли от яркого света. Молодой человек прикрыл лицо руками, стараясь привыкнуть к свету. Он по прежнему ничего не видел. Темнота сменилась на ослепительную пелену, из-за чего парень стал переживать что ослеп. Однако сквозь свет стали прорезаться кое-какие очертания предметов, словно карандашный набросок. — Я… вижу… плохо… но вижу… — задыхаясь от паники и радости, бормотал Чонгук. — Носи их пока твои глаза не окрепнут. Солнечный и яркий свет могут повредить новую роговицу. — Хосок протянул ему потрёпанные жизнью солнечные очки модели «авиаторы». Чонгук ощупал очки, понимая, что эти очки собственность медика. — Это же твои… — Поэтому будь осторожнее! — Чон взъерошил волосы парня и отошёл, проводя рукой по лицу. Медик очень беспокоился о том, что ожог Чонгука сильнее и зрение не вернётся. Но похоже всё обошлось. Через тёмные стёкла действительно было легче смотреть. Чонгук хоть видел и плохо, но достаточно, чтобы дойти от одного места до другого. Он вышел на улицу, вдыхая воздух полной грудью. Осмотревшись, он заметил Тэхёна, который ждал его на скамейке. Парень смотрел себе под ноги, перетягивая шнурок своей кофты. Чонгук осторожно направился к нему, надеясь, что зрение не подвело его и это действительно Тэхён. Когда он остановился перед парнем, то сразу же взъерошил его волосы и улыбнулся, когда тот поднял голову. — Чонгук… Ты… — Вроде как зрячий ещё. Ким подскочил с места и крепко обнял любимого, наплевав на свои ещё не зажившие рёбра. Глаза Гука защипало от слёз, да и сам Ким не сдерживался, рыдая на плече у возлюбленного. — Что с этими двумя? — мимо прошли два повстанца, перешёптываясь. Естественно новость о том, что Чонгук может видеть, очень обрадовала друзей, после чего они решили выпить, расположившись в палатке Намджуна. Они смеялись, вспоминали забавные истории, шутили, играли. Всё это придавало лидеру уверенности, что за ним пойдут. Не все, но эти ребята точно последуют за ним. Разведка справлялась отлично, были выяснены все бреши в охране, все маршруты. Нужно было только напасть. Намджун боялся, что если они засидятся, то их быстро найдут. Нужно было действовать. Приближалась осень, им нужно было решить всё до первого снега. Именно поэтому, после того как он собрался с друзьями, то решил действовать. — Зачем звал? — друзья вошли в палатку лидера. Была глубокая ночь, все были сонными. Намджун обернулся к ним, сжимая в одной руке бинты и фиксаж, которые держали его руку. Медик нахмурился, понимая, что тот нарушил его рекомендации. — Возможно тот вечер был последним нашим спокойным вечером, когда мы могли выпить и повеселиться. И я счастлив, что вы стали моими друзьями, хоть и при таких ужасных событиях. — Что за пафосная речь, Голкипер? — усмехнулся Чимин, хмурясь. Только Джин сидел тихонько на стуле, понимая к чему клонит лидер. Он наблюдал за ним слишком долго, а когда тот сорвал с себя фиксаж, то всё понял. Они переходят к активным действиям. — Я не знаю, сколько человек пойдёт за мной после разгрома. Но я не заставляю и вас идти. Дальше решайте сами. Повисло молчание. Никто не понимал что происходит, однако грозный вид лидера наталкивал на одну разумную мысль — война. — Я иду! — Джин поднялся со стула и подошёл к лидеру. — Я тоже, — кивнул Хосок. — О чём речь? Я всегда в деле. — кивнул Юнги. — Разъебём этих мразей, — усмехнулся Чимин, скрестив руки. — Я в деле. — Тэхён взглянул на Чонгука. — И я. Куда ты, туда и мы. Лидер коротко кивнул и чуть улыбнулся. На рассвете Намджун вышел к повстанцам, которые собрались по просьбе остальных. — Я знаю, что сейчас мы все находимся в трудном положении. Многие наши товарищи погибли, многие ранены. И это даёт вам право отказаться от того, чтобы следовать за мной. Но сейчас мы должны сделать последний рывок, сопротивляться и побороть диктатуру. Поэтому решайте, вы со мной или нет? — после этих слов повисла тишина. Повстанцы переминались с ноги на ногу, опускали глаза, шептались. Возникла неловкость, появилось напряжение. — Да! Избавимся от тирана в короне! — крикнул Джин, из толпы, понимая, что надо спасать ситуацию. Он пихнул Чонгука, который стоял рядом, сунув руки в карманы. Тот дёрнулся, в недоумении глядя на парня, а потом тоже поднял руки вверх. — Мы пойдём за тобой! — Мы победим! — крикнул из другого конца Чимин. — Индиго! — закричал Тэхён, тут же начиная повторять это вновь и вновь. Хосоку и Юнги ничего не оставалось кроме как поддержать друзей, чтобы завести толпу. Повстанцы стали подхватывать один за другим, поддерживая лидера. Это действительно было похоже на сцену из фильма. Вот только всё равно осталось несколько человек, которые решили отказаться от этой затеи и остаться в лагере. А те, кто поддержал Намджуна, получили распоряжение. И вот уже отряд шёл через лес, взбираясь по тропинке вверх. На равнине встретились другие отряды с соседних лагерей. Их было немного, чуть больше ста человек, от того их жизни становились ещё ценнее. Солнце окрашивало небо в алый цвет, словно проливало там чью-то кровь. Где-то вдалеке виднелась столица. Курс — революция…