Heart revolution: System update

Выстрелы. Огонь. Взрывы. Крики людей. Сирены. Дым. Ночь. Всё смешалось. Это были словно кадры из исторического фильма или фильма про апокалипсис. Трупы, обломки зданий, бегущие люди. Джину казалось, что ещё немного, и он потеряет сознание. Он давно потерял из виду своих друзей и других бойцов Индиго. Прячась, он пробирался через завалы, уклоняясь от выстрелов. Мелькнули синие лоскутки, несколько повстанцев оказались с ним на одной улице, поэтому сражаться с солдатами стало легче. — Нужно схватить Сак-Чина! — крикнул один из них, укрываясь за обломками. — Если уйдёт - больше не сможем к нему подобраться! Джин нахмурился. До его дома было недалеко, всего лишь пересечь эту улицу и свернуть от площади. Проверив пули в пистолете, он бросился вперёд. — Ты куда?! — Я не дам ему уйти! Они выжидали целый день возле столицы, а с наступлением ночи прорвались в город. Тогда и начался полный хаос. Когда солдаты стали атаковать их гранатами, отрядам пришлось разбежаться. Тогда Джин и потерял всех. А сейчас парень, задыхаясь, бежал по городу, прячась от солдат. У него оставалось всего три патрона и ровно столько же метров до дома. Не забывая про осторожность, парень вошёл в дом через главный вход. В доме стояла тишина. Сжимая влажными ладонями пистолет, молодой человек прошёл через холл и повернулся к лестнице, наводя дуло. Никого не было. Он проверил и другие части дома так, двигаясь прямиком к отцовскому кабинету. Дверь в кабинет была приоткрыта, поэтому Ким с особой осторожностью вошёл туда. Кто-то ударил его сзади прямо в затылок, из-за чего молодой человек пошатнулся и выронил пистолет. Обернувшись, он увидел отца, который сжимал какую-то статуэтку. — Отец? — слетело с губ, прежде чем мужчина кинулся на парня. Ким был сильнее изученного отца, поэтому ловко столкнул его с себя и прижал рукой к полу. — Помогите!.. — выкрикнул тот, сопротивляясь. — Успокойся! И сдайся уже! — закричал Джин, занеся кулак. Но ударить отца он не смог, поэтому ударил кулаком пол, в нескольких сантиметрах от лица президента. — Слабак… — захрипел мужчина, щурясь. — Даже ударить не можешь… — Я не такой как ты, — Джин поднялся и отступил на шаг, сжимая кулаки. — Оттого ты и слабак, — президент потёр свою шею и усмехнулся. — На помощь! — вновь закричал он. Джин услышал торопливые шаги по коридору и кинулся к пистолету, но отец откинул оружие в сторону. Ким только и успел увернуться от одного солдата и тут же попасть в руки второго. — Всё готово, господин президент, — доложил один. — Отлично, — мужчина поднялся с пола и поправил одежду. — Сейчас ты увидишь, что такое быть смелым, сынок. Не бояться и стоять до конца. — президент стал что-то собирать в папку. — Эвакуация в течении пяти минут, господин президент. После вашей команды мы активируем взрывчатку. — Взрывчатку? — запаниковал Джин. — Неужели ты собрался взорвать город? Там же люди! — Это будет хорошим и показательным уроком. — Убийца! — закричал Джин. В нём скопилось столько страха и злости, что он и сам не понял, как смог вырваться из хватки солдата, который был вдвое больше его. Он перекинул его через себя, выхватив у него пистолет и сразу же выстрелил в голову. Когда второй кинулся на него, то Джин не раздумывая выстрелил снова. Президент хотел проскочить мимо, но был схвачен. Парень толкнул его на пол, и тот ударился головой об ножку стола. — Отмени команду, — прошипел Ким, наводя дуло пистолета. — Ни за что, — процедил сквозь зубы мужчина. — Я старался ради нас. И это твоя благодарность? Я создал идеальный мир! Идеальное государство! Добился этого! А ты так благодаришь отца?! — Ты мне больше не отец, — сжимая челюсть, Ким чувствовал как его глаза начало жечь. — Прикажи солдатам отступить и снять взрывчатку. — Нет! Это мой город! Мой остров! Я — президент Ким Сак-Чин! Джин смотрел на то как этот странный и жестокий мужчина бьётся в истерике на полу. Послышались взрывы, кабинет был освещён ярким пламенем пожара. Все эти жертвы, невинные люди, эксперименты… Всё это дело рук вот этого мужчины, которого он называл отцом. Руки парня напряглись, прогремел выстрел, гулкий стук и удар об пол. По щекам Кима скатилось несколько слёз, а после этого он выронил пистолет и закрыл глаза. Он опустился на пол, чувствуя как горит его грудь. Не было ни слёз, ни криков. Неизвестно сколько он так просидел, но вот кто-то вбежал в комнату. Наверное ещё одни солдаты, теперь и его застрелят. У него не было сил даже повернуться. Он лишь слегка потянулся в сторону пистолета, но взять оружие так и не смог. Хватит с него войны. Кто-то подошёл и осторожно положил ладонь на его плечо. Какое знакомое прикосновение. Это заставило Джина наконец обернуться, и он увидел Намджуна. Тот снял маску, перепачканную сажей и кровью, он тяжело дышал и смотрел на парня. — Я убил его… собственными руками… — просипел Ким, совершенно теряя нить мыслей. — Нам надо уходить… Взрывчатка в городе. — он толкнул Намджуна к выходу, а сам упёрся руками в пол, упав. — Уходи. Быстрее. — Нет никакой взрывчатки. Ребята давно обезвредили её, ещё как услышали сигналы от солдат. — Нет! Мой отец… Президент… Он дал команду! — Джин! — лидер сел на корточки перед парнем и потряс его за плечи. — Опомнись! Ты должен встать и идти! Ну же! — Ты прав… — он закивал. — Бой ещё не кончен. Война не выиграна. С помощью Намджуна он поднялся с пола, и они оба вышли из здания. Солнце поднималось над горизонтом. Намджун запрыгнул на машину и увидел приближающихся солдат. — Сдавайтесь! — крикнул он, выстреливая вверх. — Президент Ким Сак-Чин мёртв! Этот остров больше не принадлежит ему! И никогда не принадлежал! Солдаты с каждым шагом замедлялись, но оружие не опускали. Они переглядывались, недоумевая правда это или нет. — Если будете драться, то и мы продолжим бой. А не будете, так и чёрт с вами… Этот остров наконец-то увидит мир. Для Сокджина всё происходило как в замедленной съёмке. Кто-то попытался сопротивляться и начать стрелять, но другие солдаты не дали этого сделать. Сложив оружие, они показали, что больше не настроены воевать. Над Уллын-до наконец встало солнце, первое мирное солнце за последние несколько лет. Индиго счастливы были вдохнуть спокойно, полной грудью. Вот только беды на этом не закончились. Стоило острову связаться с Кореей и доложить о своём бедственном положении, как туда тут же прибыли военные, послы, корреспонденты, медики и другие люди. Мирному населению оказывали помощь, завалы разгребли по-минимуму, тело президента Кима увезли, а вместе с ним и всех повстанцев с солдатами. Начался переполох. По приезде в Корею, ребята надеялись получить возможность вернуться к своей нормальной жизни, отлежаться в больнице, а потом вернуться в мир, вот только у государства были другие планы. Был подключён международный суд, а всех арестованных перевезли в Гаагу. — Скажите, что вы чувствуете?! — Каковы ваши дальнейшие действия?! — Вы действительно убили своего отца?! — Убийца! Террорист! Голоса смешивались в ужасный крик, который ещё долго не выходил из головы, даже когда Джин остался один. Выходя из машин, из зданий, находясь при охране, он слышал всегда одно и то же. Его осуждали. Осуждали за убийство, осуждали за то, что он был сыном диктатора, но никто не поддержал его как заложника ситуации. Индиго арестовали. Всех. Солдат почему-то мучили не так сильно как повстанцев, от этого становилось ещё омерзительнее на душе. Даже здесь, власть заставляла их прогибаться. — Имя? — очередная мрачная комната и человек с диктофоном. — Ким Сокджин, — устало произнёс парень, глядя на свои руки в наручниках. — Возраст? — 23 года. — Вы являетесь членом некого движения, которое называет «Индиго», — с подозрением спросил мужчина, приподнимая лист в папке, чтобы взглянуть на другой. — В чём его цель? — Индиго больше нет. Это движение было создано против диктатуры президента Кима Сак-Чина и не более. — Президент Ким Сак-Чин ваш отец. — Так и есть. — И вы сознаётесь в его убийстве? — Да, — Ким потёр лицо. Он уже говорил это другим людям из прокуратуры и министерств. Но они словно хотели помучить его. — Я убил президента Кима Сак-Чина. — парень подался вперёд. — Делайте со мной что хотите. Отпустите остальных. Их вины нет ни в чём. Разве можно винить людей за то, что те хотели свободы? И так повторялось из раза в раз. Их заводили в помещение с камерами наблюдения, железным столом и неудобными стульями. Все они оказались словно в карусели. Каких-то повстанцев оставляли, каких-то отпускали. — Назовите всех членов организации. — Не могу сказать точно, — задумчиво протянул Чимин, развалившись на стуле. — Всех и не вспомнишь… Знаете, у меня была травма головы, — он сморщился потирая пальцем висок. — Могу и перепутать что-то. Намджун практически ничего не отвечал кроме личной информации. Он мог по несколько часов сидеть в полной тишине, игнорируя каверзные вопросы прокуроров и следователей. — Вы являетесь лидером организации известной как «Индиго». Нам это известно. — Если известно, то зачем вы это мне говорите? — Вас сдали. И сказали, что с вами работали ещё некие Гален, Прима, Ресивер, Ромео и Джульетта, какая прелесть, и Принцесса. Сами вы носили позывной Голкипер. — То есть вас не смутило, что помимо нас там были и те, кто вам это рассказал? — вскинул бровь Намджун. Как только их забрали, то сразу же оказали первую помощь, поэтому сейчас они сидели перебинтованные, а некоторые даже с лангетками или гипсом. — Сейчас ведётся расследование, — спокойно ответил следователь, записывая в бланк что-то. — Так кто эти личности, что я перечислил? Намджун отвернулся, не желая говорить. Всё это его безумно раздражало. Словно они действительно преступники и совершили преступление против Кореи, против всего мира. Хосока отпустили первым, так как тот медик, да и взять с него было нечего. Более того, учитывая, что он спас людей от вируса акноллы, создав лекарство, то любые обвинения с него могли запросто снять. Их документы восстанавливались, постепенно их признавали гражданами Южной Кореи. С них снимали ярлыки бандитов, убийц, мародёров, террористов. Хотя вопросы по-прежнему оставались. — Имя? — Чон Чонгук, — парень поправил повязку на голове и очки. Когда допрос закончили, Чонгуку на секунду удалось пересечься с Юнги, которого как раз вели на допрос. — Ваше имя Мин Юнги, верно? — Верно, — плечо болело так же, даже несмотря на лечение. Молодой человек подозревал, что ему понадобится операция, однако врачи молчали. — Ваш позывной, пока вы состояли в отряде «Индиго», был Ресивер? — Да. Какое это имеет значение, если вам и так всё известно? Если уж вы хотите выдвинуть обвинение, то выдвигайте, а не бумажками шуршите! Сотрудник лишь кратко взглянул на него, продолжая листать личное дело парня. — Вы были сыном министра Мина, который поддерживал политику президента Кима. — Именно. И не забудьте вписать, что министр Мин подстроил смерть своего сына, после того как сына не удалось убить по-настоящему. — Какова причина такого поступка и неудачного покушения? — Расправа, называйте вещи своими именами. Я не поддержал местную власть. Всех детей «элиты», которые не были участниками движения, допросили несколько раз, а после отпустили. Они столкнулись с такой же травлей, как и Джин. Хотя некоторые таблоиды пытались их оправдать, говоря о том, что они были заложниками ситуации. Некоторых родителей этих «золотых деток» держали под стражей, расследуя их преступления. Но как и в других случаях, они не находили ничего к чему можно было придраться и отпускали. Дело принимало всё более серьёзные обороты, которые пугали общественность. Джин всё ещё находился под стражей, как и его друзья. В результате расследования, был составлен список тех, кто должен был предстать перед судом, и список тех, кого можно было отпустить тихо. Так, в первом списке оказались Сокджин, Намджун, Юнги, Тэхён, отец Тэхёна и отец Юнги, а также мёртвые президент Ким и профессор Шин Тэ-джун. Чимин, Чонгук и Хосок лишь в ужасе ожидали суда над друзьями, надеясь, что их показания спасут их жизни. Первыми судили господина Кима и господина Мина. Ожидаемо то было или нет, но их отпустили. Но это как будто не сильно интересовало общественность. Всем хотелось кровавого зрелища, все ждали суда над повстанцами Индиго и уже мёртвым президентом. Хотя некоторым представителям общественности казалось слишком нелепо проводит суд над уже мёртвыми людьми. Юнги и Тэхёна тоже отпустили, но оба даже не хотели возобновлять общение с отцами. Для них их теперь не существовало. — Я так рад! — Гук спешно обнялся с Тэхёном, едва они вышли из зала. У Кима на глаза наворачивались слёзы. Взгляды Юнги и Чимина столкнулись, от чего Пак тут же отвернулся, прокашлявшись. — Давайте перекусим? — предложил Хосок, потирая запястье. — Вам есть где остановиться? Нас временно поселили в отеле, поэтому вы можете тоже попросить. Суд над Намджуном был достаточно долгим, приводилось много фактов, улик, но в итоге объявить его военным преступником они не смогли, ибо Намджун препятствовал распространению вируса, спасал людей. Но некоторые представители СМИ всё равно не постеснялись окрестить его убийцей, даже несмотря на его освобождение. — А Джин не с вами? — едва Намджун вышел за ворота, то увидел друзей. Позади загудел сигнал, ворота захлопнулись. Зона временного заключения осталась позади. — Нет, — неловко потёр шею Тэхён, отводя взгляд. — Его суд сдвинули, так как расследование не завершено, скоро состоится суд над его отцом и профессором Шином. — Это смешно! Судить тех, кто мёртв. Какая выгода от этого пострадавшим? — Если их объявят преступниками, то у Джина будет шанс выбраться, — возразил Юнги. — Идём. С момента их ареста прошло два месяца. Они постепенно возвращались к «нормальной» жизни, востанавливаясь благодаря сотрудникам специальных фирм и представителям социальной помощи и защиты. Их вернули на родину. Но Сеул стал для них словно чужой, непривычный и суровый. Быть может это так сказывались последние события? — Ну и дыра, — Чонгук подставил ведро, в которое тут же начали падать капли. — Опять дождь. Опять течёт потолок. Неужели нельзя было найти другое место? — А что ты хотел? Жить в президентском номере в центре города? — в комнату зашёл Чимин, опираясь на трость. Его нога была ещё слаба, поэтому приходилось ходить с поддержкой. — Точно не это место. Они жили в захудалом домике, где-то на окраине города. Это пока всё, что им предложили для проживания. Комнат хватало на всех, жаловаться было не на что, разве что только на протекающий потолок, запах сырости в ванной и работающее с перебоем электричество. Никто не говорил о Джине и о том, что будет. В этой ситуации, что бы они не пытались доказать, их никто не слушал. Приближался суд над Джином, а вместе с этим и суды над его отцом и профессором Шином. Молодые люди вернулись в Гаагу, благодаря приглашению на суд, ведь временные документы не позволят им покинуть страну до тех пор, пока им не восстановят гражданство. — Удивительно, что нас позвали на слушание. — Юнги помог Чимину, и ребята вышли из машины, направляясь к зданию суда. — Как же нелепо, — Намджун всё ещё презирал методы международного суда. Дни летели неумолимо быстро, но для них будто прошла целая вечность. Журналисты уже заполонили собой всё пространство в зале суда, что казалось не совсем легальным. Молодые люди осмотрелись, в поисках мест. К счастью, им удалось уместиться на один ряд где-то позади. Намджун весь процесс не разнимал челюсть, сцепив руки на груди так сильно, что рубашка натягивалась на плечах. — Суд готов высказать своё решение. Ким Сак-Чин обвиняется в преступлениях против человечности, таких как: убийства, истребление, эксперименты над людьми, порабощение, отсутствие защиты человеческой личности. И приговаривается к трём пожизненным срокам заключения. Стоило молотку стукнуть, а судьям встать, как журналисты тут же зашумели, да так что уши закладывало. Бред полнейший. Как можно приговорить мёртвого человека к пожизненному? Так было не только с мёртвым Кимом Сак-Чином, но и с мёртвым Шином Тэ-джуном. Намджун не понимал этого, но надеялся, что это хоть как-то поможет Джину. Молодые люди вышли из здания суда и взглянули на небо, которое начинало затягиваться тучами. Сезон дождей начался как-то быстро. — Только что Международный суд покинул здание. — корейский репортёр, что стояла прямо у выхода, не останавливала свою речь. Хосок лишь фыркнул, обходя её. Тэхён и Юнги уже поспешили вперёд, надеясь что их компанию никто из журналистов не узнает. Но кажется им было всё равно. Вот только стоило Намджуну показаться на ступеньках, как тут же несколько журналистов подлетели к нему. — Ким Намджун! Вы ведь Ким Намджун! — Вы же бывший лидер Индиго! Скажите, согласны ли вы с вынесенным приговором?! Вспышки камер ослепляли, диктофоны и микрофоны то и дело появлялись перед носом. Толпа разрасталась. — Без комментариев. — грубо отозвался тот, рассматривая журналистов. Кто-то из друзей ухватил его за руку, и им удалось быстро сесть в такси, чтобы скрыться от этих прожорливых журналюг. Больше всего опустошало то, что они даже не могли навестить Джина, который находился под стражей, пока ожидал суда. Камера одиночного содержания, бесконечные допросы, унылые помещения и косые взгляды — всё это перемешалось в сознании Сокджина, что он не мог спать. А потом зал суда. В помятой одежде, с щетиной он появился перед всеми. Словно его хотели выставить маньяком, поэтому мариновали в камере так долго. Он старался не замечать того, что происходило вокруг него, просто смотрел перед собой, уходя глубоко в свои мысли. И даже не замечал взглядов, направленных на него с задних рядов. Его уже начинало тошнить от этого ужасного города. Словно преступник из фильмов, он находился в тюрьме в Гааге, ожидая приговора. — Всем встать, суд идёт! Все в зале как один поднялись, а потом опустились. — Заседание по делу Кима Сокджина объявляется открытым. Началось долгое вступление с приводом фактов из жизни, как он оказался на острове и каким образом он связан с Кимом Сак-Чином. — Является ли сказанное правдой? — обратились к Джину. — Является. Президент Ким Сак-Чин является моим отцом. — Продолжайте. Всё медленно подводилось к тому, из-за чего Сокджина так долго и держали под стражей. — На основе проведённого расследования, удалось постановить, что Ким Сокджин являлся участником повстанческого движения «Индиго», а также совершил два убийства. Все в зале зашумели, удивляясь тому, что появилась ещё одна жертва. Ким легонько вздрогнул, поднимая взгляд. — Профессор Шин Тэ-джун был убит подсудимым с помощью растения акноллы. Как уже известно, пыльца и пары этого растения опасны для жизни человека. Зная это, Ким Сокджин, — следователь сделал паузу, читая строки в документе. — Ударил этим растением профессора по лицу несколько раз, после чего Шин Тэ-джун заразился вирусом и умер. Ему не успели оказались помощь и дать антивирус. Судьи сделали пометки, а потом обратились к парню, который сидел бледнее полотна: — Вам есть что добавить? — Нет. — Вы подтверждаете правдивость сказанного? — Подтверждаю. Но хочу добавить. Можно? — Пожалуйста. — Я находился в состоянии аффекта от ярости и не осознавал своих действий в данной ситуации. Поэтому убийство не было намеренным. — Принимается. Судьи вновь сделали пометки. Слушание продолжилось. Перешли к убийству отца Джина. Молодой человек молча слушал, на его лице не было ни капли сожаления или отчаяния. Он принимал ситуацию. Принимал полностью. — Суд удаляется для совещания. Зал загудел, словно туда поместили огромный рой пчёл. Ребята только сейчас смогли шевельнуться. Они в ужасе ожидали, что же скажет суд. Репортёры уже готовили диктофоны и камеры, чтобы зафиксировать приговор. — После обсуждений, суд принял решение. Ким Сокджин обвиняется в убийстве двух лиц, в убийстве лица из кровной мести, а также в убийстве по мотивам политической, идеологической, национальной ненависти и вражды; и приговаривается к 20 годам заключения. Как только молоток стукнул, то началась такая же суматоха как и в прошлые разы. Но в этот раз, Намджун вскочил со своего места и хотел броситься вперёд, но друзья с большим трудом удерживали его. — Джунни, успокойся, — шипел Хосок, удерживая друга. — Нет! Как они могу повесить всё на него одного?! Как?! Джин! Джин! — голос молодого человека срывался, но утопал в общем шуме. Сокджина увели, и он ни разу не обернулся в их сторону. Друзья кое-как вытолкали Джуна из зала суда и потащили к выходу. — Он не должен там быть! Не должен! Он их всех спас! Спас! А они осудили его за убийство?! Никого из нас не осудили, но почему он?! — Намджун никак не мог успокоиться, вырываясь из сильных хваток. — Да приди же в себя! Мы не поможем Джину никак, если ты будешь орать как сумасшедший. — нахмурился Юнги, толкая друга. — А ты и рад что тебе не досталось? — Да пошёл ты! — Это ты пошёл! Пошли вы все! — Намджун вырвался из хватки друзей и направился вперёд, закипая от злости. Глаза пекло, а горло что-то сдавило изнутри. Хотелось взвыть. Он долго бродил по Гааге, не зная куда выплеснуть свою злость, даже готов был подраться, да хоть в тот же день загреметь в тюрьму. Когда Намджун вернулся в номер, то ещё долго не общался ни с кем. До самого возвращения в Сеул между ребятами сохранялась напряжённая атмосфера. Никто не был рад тому, что Джину досталось за всех. Нельзя было даже включить телевизор, ведь по всем каналам крутили новость о том, что Ким Сокджин приговорён к 20 годам заключения. Намджун почти не спал, в его комнате всегда горел свет. Сначала ребята думали, что это старая привычка, но однажды заметили, что Намджун просто сидит в своей комнате, опустив голову. — Нужно его вытащить, — так начался завтрак в доме. Прошло около двух недель с момента вынесения приговора, и все эти две недели Намджун вынашивал план. — Предлагаешь ворваться в тюрьму в Гааге и вытащить Джина? — усмехнулся Чимин, накладывая себе в тарелку рис. Юнги потянулся, чтобы положить ему мясо, но получил шлепок по руке. Их отношения были по-прежнему странными и непонятными не только для остальных, но и для них самих. — Нет. Мы просто соберём подписи всех повстанцев и жителей Уллын-до. Составим документы, чтобы подать апелляцию на решение суда. — Судиться с международным судом ООН, где решение принимают 15 судей… — задумчиво протянул Хосок, постукивая пальцами по столу. — Что мы только не делали в этой жизни. Но это действительно звучит убедительно. — Стоит только постараться, — усмехнулся Тэ, проводя рукой по лицу. Было решено помочь Джину своими силами. Они понимали, что это не быстрый процесс, учитывая, что им только-только восстановили гражданство. Им предстояло найти хоть какую-то работу, ведь помощь социальных служб не бесконечна. Каждому было страшно думать на какой срок затянется это дело, но всем хотелось верить, что они выиграют. Ведь Джин тот, кто помог им вернуться домой. А у самого Джина на душе было много эмоций. Он был рад, что его друзья на свободе, что они вернулись домой, но он не был уверен, что им ничего не угрожает. Теперь небольшая тюремная камера стала для него единственной на ближайшие 20 лет. Каждый день он просыпался, занимался спортом, ел. На закате он ложился в постель, но ещё долго не мог уснуть. Влюбиться в человека, который теперь так далеко от него — вот что занимало его мысли по ночам. Но он не жалел. Возможно эти чувства как раз и помогли ему не сдаться. Парень старался не думать о том, как долго будет длиться его заключение, старался не жалеть о том, что уже сделал. Он лишь каждый день просыпался с благодарностью, что его друзья в порядке. Надеясь, что они в порядке. Ни звонка, ни письма он получить не мог. Не мог, либо ему просто не писали. Хоть он и был международным преступником, но ему позволяли заниматься некоторыми «безопасными» вещами. Чтение книг, рисование, небольшие прогулки. Рисовал он не слишком хорошо, но постепенно его навыки начали улучшаться. Сколько же времени прошло? Его камера заполнилась книгами, листками бумаги — чистыми и с рисунками, волосы отросли, щетина появлялась и сбривалась. Действительно, сколько прошло времени? А времени прошло не мало. Вот уже как четыре года ребята собирали подписи жителей Уллын-до и бывших повстанцев. Найти их было не так просто, ведь они разъехались по стране. Вот уже как три года друзья не видели друг друга. Сначала они работали не покладая рук, а потом стали искать тех, кто готов им помочь. Это было безумие, ведь каждый из них успел побывать в таких уголках страны, в которые бы даже на пенсии возможно не съездил. Время ускользало как песок сквозь пальцы, каждый день был на счету. Все понимали, что если они будут медлить, то всё это не будет иметь никакого смысла. — Как дела, ребята? — Чимин щурился от солнца, стоя на дорожке, ведущей в гору. — Поглядите кого я встретил! — он повернул камеру телефона, показывая друзьям Юнги, который стоял в нескольких метрах от него. — Как это вы так пересеклись? — Чонгук поднёс телефон ближе к лицу, так что он стал смешнее смотреться в маленьком окошке. Тэхён рассмеялся с этого, из-за чего его картинка затряслась. — Хотел бы и я обнять своего Тэхён-и, — затянул Чон, от чего все закатили глаза. — Он опередил меня, а это была последняя подпись из тех, кто согласился учавствовать в подаче апелляции. — вздохнул Пак, расстегивая куртку. — Это значит, что можно звонить Намджуну, — Хосок приподнял брови. — Увидимся в Сеуле! Чимин убрал телефон в карман и перехватил другой рукой трость, что помогала ему, пока он взбирался на гору. Мин, держа руки в карманах, спустился вниз, сокращая расстояние. — Ты следил за мной? — Так совпало, — пожал плечами Мин, идя рядом с парнем. — Следил же, — фыркнул Пак, но как-то по-доброму, будто ему это было даже приятно. — Не голоден? — А ты? — Съел бы чего-нибудь. Внизу был ресторанчик с куксу. — Я бы не отказался, — улыбнулся Юнги, зачёсывая волосы назад. Чимин задержал на нём взгляд, а потом резко отвернулся, ускоряя шаг. Сам того не понимая, Пак бежал вниз. Он даже под ноги не смотрел, что стало для него ошибкой. Корень, торчащий из земли, стал хорошим поводом свалиться на землю и едва не покатиться кубарем, если бы не Юнги. Молодой человек схватил Чимина за руку и потянул, помогая подняться. — Не ушибся? — Нет, — Пак отшатнулся от него как от прокажённого. — Идём… — сделав шаг, парень понял, что его нога стала болеть. Мин заметил дрожь в его ногах, поэтому тут же подхватил парня на руки, начиная спускаться вниз. — Стой! Идиот! Мы же оба свалимся! — Чимин стал стучать кулаком по плечу Мина, совершенно забыв, что оно у него травмировано. Юнги застонал от боли, после чего Чимин замер. — Прости… Ещё и плечо своё напрягаешь! Юнги аккуратно опустил парня на землю, а потом присел, глядя на него. — Залезай. — Не буду я, — заупрямился Чимин, складывая руки на груди. — Рюкзак свой лучше неси. — Не упрямься и залезай, а то мы так до заката не спустимся. — Мин уже перекинул свой рюкзак вперёд, чтобы Чимин спокойно уместился у него на спине. Паку было безумно неловко, но почему-то спорить с Юнги он больше не мог. Они так давно не виделись, что Чимину показалось, что Юнги изменился. Он слышал его дыхание, чувствовал слабый запах пота и одеколона. Господи, Пак Чимин, что с тобой? Они спустились вниз и дошли до ресторанчика, где подавали куксу. — У тебя уже есть билет обратно? — поинтересовался Пак, сминая салфетку в руках. — Нет, а у тебя? — Тоже нет, — их взгляды встретились, после чего Пак тут же схватился за ложку, лишь бы занять рот едой. — Мы могли бы вернуться вместе. — в ответ Пак лишь закивал, запихивая в себя лапшу. Обед немного помог успокоиться, после чего Чимин стал приводить мысли в порядок. Он обратил внимание на взгляд Юнги, на его мимолётные прикосновения, его заботу. Это забавляло. — Я до сих пор нравлюсь тебе? — с улыбкой спросил Чимин, хитро сощурившись. — С чего ты взял? — лицо у Юнги было спокойным. И сейчас Мин был таким, каким Чимин увидел его впервые. Отстранённый, сдержанный, спокойный. — Столько лет прошло, разве можно? — Ты прав, — пожал плечами Пак, хватая стакан с водой. — Столько лет прошло. Неужели ему показалось? Наверняка этих взглядов не было, а прикосновения были, лишь когда они тянулись за чем-то одним. Верно, показалось. Он просто слишком привык к чувствам Юнги, да и к своим тоже. Расплатившись, молодые люди направились на платформу, чтобы купить билеты. Поезда ходили редко в такой местности, поэтому им пришлось ещё некоторое время просидеть на улице. — Зато поедем с комфортном, — Юнги взглянул на билет, который мог бы быть золотым за такие деньги. — Да уж, — Чимин огляделся, понимая, что вокруг только лес, гора, да несколько деревушек. Как только поезд приехал, то молодые люди тут же поспешили уместиться в своём купе, чтобы отдохнуть как следует. До Сеула нужно ещё суметь добраться, чтобы встретиться там с остальными. Пак снял куртку и завалился на сиденье, чувствуя монотонное покачивание поезда. — Повезло, что едем в одном купе, — Мин убрал рюкзаки на полку и сел на своё место, тут же поворачиваясь к окну. Несколько часов они ехали в полной тишине, затем Чимин попытался разговорить Юнги. Но тот как будто нехотя отвечал на вопросы, всё время смотря либо в пол, либо в окно. Теперь это окончательно было похоже на прежнего Юнги. Он был таким для всех, и только с Чимином он вёл себя иначе. Это льстило парню. Как много, оказывается, в нём эгоизма. И как же больно теперь колоться о правду. Пак выдохнул, понимая, что диалог тут не склеишь. — Пойду куплю воды и перекусить. Тебе взять? — Возьми, — кивнул Мин, отворачиваясь к окну. Чимин вышел из купе, закрыл дверь и едва не пнул её от злости. — Придурок! Пень безмозглый! Неужели он всегда таким был? — парень приложил руки к лицу, стараясь успокоиться. — И я тоже идиот. Надо же было так глупо лелеять эти мерзкие чувства, — он скривил губы, словно червей держал. В вагоне-кафе он купил воды и небольшой перекус, понимая, что денег становилось всё меньше и меньше. — Ты мне должен 9000 вон, — Пак вывалил это прямо с порога, вернувшись в купе. Он швырнул воду и несколько сэндвичей в Мина, который даже не дрогнул. На его лице не проскользнуло ни единой эмоции. Затем парень плюхнулся на своё место и открыл бутылку. Солнце уже начинало садиться, поэтому лучи то и дело слепили. — Штору опусти, — Чимин отвернулся, делая вид, что собирается спать. Но на самом деле ему просто нужно было подумать. За спиной что-то зашуршало, и через несколько секунд лучи исчезли из купе. — Думаешь, подписей хватит? — неожиданно заговорил Юнги, что заставило Пака повернуться и сесть. — Я надеюсь, иначе это… Даже не хочу думать. — он застучал пальцами по столу. — Мы и так провозились с этим 4 года. Надеюсь он не возненавидел нас. А Намджун? Да если у нас не получится, я уверен, что он ООН вместе с этой тюрьмой штурмом возьмёт. И будет потом вместо Гааги пустырь. Парни рассмеялись. Разговоры о заключении их друга всегда были напряжёнными и неловкими, потому что каждый чувствовал определённый груз вины за случившееся. Убивали все, но убийцей в итоге стал только Джин. Чимин поднялся со своего места, открыл рюкзак и достал одежду, чтобы переодеться. Парень снял с себя кофту и тут же натянул футболку, плюхаясь обратно на сиденье. Пока он стягивал с себя штаны, Юнги тоже решил переодеться. Молодой человек снял штаны и натянул более удобные спортивные, а потом одним махом снял с себя верх. Чимин в открытую стал разглядывать его торс, пока сам Мин возился с футболкой. — Ты ведь всё ещё хочешь меня, — это сорвался с губ парня раньше, чем он успел бы прикусить язык. — Что? — Юнги обернулся к парню, который сидел в одной футболке и трусах, так и не натянув шорты. — С чего такая уверенность? — первая усмешка за долгое время. — Я знаю, что это так, — Пак решил, что если уж ввязался в это, то надо идти до конца. — Разве нет? Юнги колебался, хоть лицом он это никак не показывал, но он колебался. Он сжал руками футболку, забыв, что её нужно натянуть на себя. Зажмурившись, он зачесал свои волосы. Самообладание покидало его. Затем он отбросил футболку, опускаясь на своё место. Чимин поднялся, сделал шаг и оказался прямо перед парнем. Он провёл пальцами по его голове, поднимая за подбородок, чтобы видеть лицо. Затем он наклонился, задержался на несколько секунд, а потом смело поцеловал. Поцеловал так знакомо, что у Юнги даже голова закружилась, а у самого Чимина свело губы до онемения, из-за чего он тут же отстранился. На его бёдра легли горячие ладони, а в живот уткнулась макушка тёмных волос. Пак приподнял свои руки, не зная куда их деть. — Столько лет прошло, разве можно… Разве можно продолжать так играть со мной? — прошептал Мин, с силой сжимая пальцами бёдра Пака. — Столько лет прошло, разве можно по-прежнему любить меня? — Чимин закусил губу от боли. — Признаю, я был эгоистом и трусом… Но мы были на войне. И это не значит, что я не любил тебя. — Я готов был отдать всё, ради твоего признания. — А сейчас? Повисло молчание. И вот тогда Чимин понял, что время не оставляет от прежних чувств ничего. Ожидать чего-то было глупо. И сейчас парень понял как чувствовал себя Юнги, когда искал всё время его любви. — И сейчас… — Юнги поднял голову, чтобы взглянуть Чимину в глаза. — Тогда… Я люблю тебя, Мин Юнги. Чёрт, да, люблю… До сих пор. — парень стал нервно смеяться, удивляясь себе. — Можно, — улыбнулся Мин, ослабляя хватку на бёдрах парня. — Что? — Можно любить тебя, даже если столько лет прошло. Чимин вновь наклонился к нему, целуя. Юнги завалился на постель, позволяя Чимину усесться поверх него. Им уже не хватало простых прикосновений и поцелуев, хотелось большего. Мин то и дело двигал бёдрами, ощущая как его стояк упирается в задницу Чимина. — Как думаешь, сможем ли мы сделать всё так, чтобы не доставить другим пассажирам дискомфорта? — захихикал Пак, чувствуя что сходит с ума. — Наверное… — Юнги не совсем понимал, что имеет в виду парень, но был согласен на всё. — Сколько же ты терпел? У тебя кто-то был за это время? — Чимин стал стягивать с молодого человека штаны, наслаждаясь его раскрасневшимся лицом. — Нет… только несколько девушек. — Мин сам снял с себя штаны, лишь бы только Чимин не копался так долго. — У самого-то небось был нескончаемый поток партнёров. — Не такой уж и нескончаемый, как ты себе представил. Один раз в год, на Рождество. Мог же я себе позволить хотя бы это? Юнги улыбнулся, понимая, что Чимин хоть и выглядит как тот, кто ведёт беспорядочные половые связи, не стал бы рисковать своим здоровьем. — Придётся без презерватива… — пробормотал Чимин, стаскивая с себя нижнее белье. Затем он подошёл к двери и повернул замок, чтобы к ним ненароком никто не попал. — Мы сексуальные извращенцы… В поезде… — Предлагаешь оставить это до прибытия в Сеул? — Нет… я не выдержу ночь с тобой в одном помещении. — Как мило… Места было не так уж и много, но Чимин умело распорядился всем пространством. Одним коленом уперевшись в койку, Пак наклонился к Юнги, закидывая его ногу себе на плечо. — Так нечестно… ты в футболке… — У меня шрам после операции на аппендицит остался. Ни к чему тебе видеть, — отшутился Чимин, облизывая свои пальцы. Юнги почувствовал проникновение пальцев и удивился, что он позабыл об этих ощущения, от чего появился некоторый дискомфорт. Чтобы немного отвлечься, парень приподнял футболку Пака и увидел сбоку шрам. Действительно шрам после операции. И он не знал… — Когда это было? — Сказал же не смотри, — выдохнул тот. — Год назад. — И ты не сказал. — Только Хосок знал, потому что я возвращался в Сеул. — немного подумав, парень снял футболку. Мин закусил губу, чувствуя забытое удовольствие. Что же будет, когда пальцы сменятся членом? — Убери руку… — Что такое? — Просто вставь. — С ума сошёл? — усмехнулся Пак, удивляясь тому насколько Юнги не терпелось. Ему и самому не терпелось, но он понимал, что нельзя пренебрегать прелюдией. — Я прошу! Думаешь, я не мастурбировал всё это время? Не пытался представить как ты… В общем, — он покраснел, растерявшись. — Милашка, — захихикал Чимин, убирая руку. Входить было сложно. Сложно было и ему, и Юнги. Чимин вставил до конца лишь спустя несколько толчков, чувствуя как плотно сжимаются мышцы вокруг его члена. Двигаться по началу тоже было сложно, но с каждым новым подходом, Чимин чувствовал как ему удаётся доставать до «той самой», приятной, точки. Юнги приходилось зажимать себе рот, лишь бы стоны не вырывались и не становились громче мычания. Чимин же то и дело наклонялся, прикусывая кожу на груди парня, сдерживая свои стоны. Его бёдра ударялись о зад Мина с таким звонким звуком, что обоим казалось, что их услышат. Когда движения Пака стали совсем быстрыми, то Юнги даже слегка затрясся под ним. Он обхватил рукой свой член, помогая себе кончить. Все мышцы в его теле напряглись, так что Чимин даже не сразу понял, что ему стало тяжелее двигаться. Он отстранился, хватаясь за свой член, чтобы снять напряжение, вот только Юнги подскочил на постели, как безумный. Молодой человек усадил Чимина, а сам быстро сел между его ног. — Ты настолько соскучился по сексу? — Отвали, — это последнее, что сказал парень, а потом взял в рот член Пака. Чимин только смог прикрыть глаза и откинуть голову назад, понимая, что долго он не продержится. А долго, видимо, и не надо было. Юнги отстранился, сглатывая, а потом потянулся за водой. Чимин не шевелился, ощущая тяжесть в ногах и руках. — Ты живой? — Ага… — прохрипел Чимин и тут же закашлял. — Дай воды хлебнуть. Юнги отдал ему бутылку и остался сидеть на полу, глядя на то, как Чимин пьет. Струйки воды текли по его подбородку и груди, стремясь добежать до живота. Мин подался вперёд, проводя языком по груди парня и слизывая эти самый струйки. Чимин взглянул на него, нахмурившись, и вытянул руку с бутылкой в бок. — Не провоцируй. — Второй раз уже не сможешь? — Ах ты засранец! Через день они уже были в Сеуле. За эти несколько лет у каждого появилось своё, пусть и скромное, но жильё. Поэтому молодые люди решили встретиться сразу в адвокатской фирме, чтобы обсудить всё. — Для того, чтобы мы подали апелляцию, нужно согласие самого заключённого. Добиться встречи с ним будет сложно, но возможно. Намджун выглядел серьёзнее всех. За эти четыре года не было и дня, когда бы он не думал о Джине. Всё, что он делал, было направлено на желание освободить друга. Были ли то дружеские чувства, чувство искренней любви или же острое чувство справедливости, Намджун не был уверен. Поэтому он просто считал, что это всё смешалось в один большой ком, который не покидал его душу. Подготовка документов, перелёт в Гаагу, урегулирование вопросов о встрече. Естественно, с Джином позволили встретиться только адвокатам. Поэтому ребятам пришлось ждать их в ближайшем кафе. Когда Киму сообщили, что с ним хотят встретятся адвокаты, то он даже испугался. Для чего? Он не требовал никаких действий, поэтому не понимал, зачем к нему пришли адвокаты. К его удивлению, это были два новых адвоката, совершенно незнакомых ему. Кореец и европеец. Они представились. — Кто вы и зачем пришли? Насколько я помню, то не вызывал адвокатов. — хоть его руки и были в наручниках, но он всё же сумел скрестить их на груди. — Господин Ким, нас наняли ваши друзья. — Почему же так долго? — едко усмехнулся Джин, подозревая их во лжи. — Они собирали подписи тех, кто считает, что вас осудили нечестно. Жители Уллын-до, бывшие участники «Индиго». Это поможет подать апелляцию. Джин замер. Его словно бросили в омут с ледяной водой, настолько неожиданно прозвучало это заявление. Значит эти несколько лет, друзья искали способ вытащить его из тюрьмы. — Нам нужно ваше согласие, чтобы начали работу. Что скажете? — Какие у меня шансы? — спросил Ким, отводя взгляд куда-то в стену. — Не дарите мне ложную надежду. — Если всё получится как мы задумали, то нам удастся сократить срок вашего заключения до 6 лет. — европеец тут же что-то заговорил своему коллеге, корейский адвокат кивнул. — А возможно досрочное освобождение с домашним арестом на несколько лет. — Вот как, — Ким задумался. Стоит ли ему довериться этим адвокатам, поверить, что его действительно осудили нечестно? Но он понял, что тогда он не доверится друзьям. — Я согласен. — Отлично, а ещё нас просили передать вот это, — сказал европеец на ломаном корейском, а после вынул из документов небольшой конверт и протянул Джину. — Спрячьте. Ким торопливо засунул под одежду конверт и попрощался с адвокатом. Когда он оказался в камере, то осторожно достал конверт, разворачивая его. Это было письмо от его друзей. Каждый написал по абзацу, но этого хватило. Парень чувствовал как по его щекам бегут слёзы, видел как они падали на бумагу, из-за чего буквы немного смазывались и расползались. Молодой человек, стиснул зубы и прижал бумагу к себе, дрожа от тихого плача. Позже письмо пришлось спрятать между рисунков. Когда адвокаты встретились в ребятами, то никто не решался спросить хоть что-то о друге. — Как он… выглядит? — тихо спросил Тэхён, поднимая взгляд на адвокатов. — Как обычный заключённый. Но если вы переживаете о его физическом состоянии, то он выглядит нормально. Как мы с вами. Этого ответа хватило, чтобы все смогли переключиться на работу. Вот только ещё никто не знал, что им предстоит пережить в течении этого месяца, пока оформляются документы. Адвокаты ещё несколько раз приходили к Джину, докладывая как продвигается дело. — Слушание назначено на конец месяца. И это только апелляционный суд. А дальше уже будут работать над вашим освобождением. Это придавало надежду, придавало сил. К счастью, шумиха среди журналистов ещё не началась, поэтому апелляционное слушание должно было пройти спокойно. — Отказано! — вердикт судьи. А внутри пусто. Растерянные взгляды адвокатов, которые никак не ожидали такого решения суда. Всё указывало на то, что суд примет апелляцию, но никак не откажет. — Похоже решение было верным с самого начала, — слабо улыбнулся Ким. — Спасибо за вашу работу. Вы сделали всё, что могли. Намджун готов был убить адвокатов, друзьям пришлось успокаивать его в течении часа, лишь бы он не натворил дел. Никто не ожидал такого, но и не понимал почему так произошло. — Может как-то поговорить с судьёй? — предложил Чонгук, глядя в одну точку. — И что ты ему скажешь? Господин судья, у нас друг в тюрьме, освободите его пожалуйста. Так что ли? — фыркнул Тэхён, закидывая ногу на ногу. — Тут нужен другой подход. — В таком деле нужно привлекать общественность. Если журналисты поднимут шум… — То мы ничего не выиграем, — оборвал Чимина Хосок, сжимая и разжимая пальцы. — Адвокаты и так готовы отказаться от этого дела. Нужно найти что-то, что поможет Джину 100%, а не так… Как мы думали. — Вряд ли люди поддержат того, кто убил своего родного отца, — уперевшись лбом в кулак, Намджун старался думать логически, а не импульсивно. — Если только не найдётся тот, кто скажет что Джина держали в заложниках. — А мама у него есть? — внезапно осенило Чимина. — Думаешь, за столько лет она не вспомнила бы о сыне? Учитывая, что новости о нём облетели всю планету. — Юнги, крутил в руках карандаш, глядя на парня. — Если только она не была на Луне или в коме. Найти хоть какое-то упоминание о матери Кима было сложно. Не зная где искать и кого, молодые люди ощущали себя слепыми котятами. Но женщина сама их нашла и связалась с одним из них. — Чон Чонгук слушает, — задорно ответил на звонок молодой человек. — Кто? — его глаза округлились, а сам он завис. — Хорошо. Вот как? Хорошо. Да. — он как болванчик не переставал кивать, слушая женский голос на том конце. Через несколько дней в Гаагу прибыла мать Кима Сокджина. Женщина оказалась высокой кореянкой, которая, даже несмотря на свой возраст, выглядела как модель. — Как мы можем вам верить? Как вы нас нашли? Почему связались так внезапно? Где вы были раньше? Неужели вас не интересовал ваш сын всё это время? — забрасывал её вопросами Чимин, с подозрением глядя на женщину. — Почему… — он не успел договорить, потому что Юнги зажал ему рот рукой. — В целом, мы согласны с его позицией, но вы наверняка нам всё расскажите. — Намджун натянуто улыбнулся, сдерживая внутреннюю агрессию. — То что я мать Джина подтвердит только тест на родство, ведь словами сложно доказать, — женщина сделала глоток кофе, а её красная помада даже не оставила следа на чашке, что для Чонгука стало настоящим фокусом. — Единственное, что я могу сказать, так это то, что на пояснице у него есть шрам от падения с велосипеда. Но вряд ли вы видели. Хосок и Тэхён покосились на Намджуна, который коротко кивнул. — Это ещё не доказательство. — вставил свои пять копеек Чимин. — Замолчишь ты уже? — прошипел Мин. — Я знаю, что я выгляжу как та, кто отказался от своего сына. Но это не так. Мой муж, сразу показался мне безумцем, когда сказал, что хочет создать из острове отдельное государство. А когда у него это получилось, я поняла, что этот человек монстр. Я хотела забрать Джина, но это чудовище опередило меня и силой отправило меня в другую страну. Он забрал моего сына, и я уже никак не могла вернуть ребёнка. — женщина смяла салфетку и склонила голову. Быстро смахнув навернувшиеся слёзы, она продолжила: — Я вернулась в Сеул, но было уже бессмысленно находиться там. Даже подать в суд я не могла. И я уехала в другую страну, уже самостоятельно. Когда я узнала, что вы вернулись с Уллын-до, то я надеялась увидеть сына. Но его арестовали и посадили. Думаете я не пыталась что-то предпринять тогда? Пыталась. Вас выпустили. Его нет. — Должно быть вы злитесь, — Тэхён сочувственно взглянул на женщину, которая так смело открылась им. — Злюсь. Безумно. А теперь я узнаю, что и вы не сидели сложа руки. — Но как? Ведь ни в одной газете не было написано про апелляцию. — Намджун не понимал можно ли ей верить или нет. — Дорогуша, думаешь в этом мире всё так просто? Я бывшая жена политика. Я умею добывать информацию. И она попала ко мне точно так же, как и кто-то узнал о том, что вы готовите апелляцию. — Что вы имеет в виду? — нахмурился Тэхён. Он подозревал худшее и надеялся, что его подозрения не оправдаются. — Суд подкупили. И я подозреваю, что в тот раз было так же. — То есть вы намекаете на то, что кто-то подкупил международный суд ООН, 15 человек, и Джина посадили? — Намджун усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Бред. — Подкупать всех не нужно, но если часть хочет его посадить, а часть подкуплена… — она развела руками. — Думаете, я не хочу вернуть сыну свободу? — Но… как… кто? — нахмурился Юнги, бегая взглядом по столу, будто ответ был там. — Этого я не знаю, но думаю что тот же, кто и в этот раз. Без следов ему не уйти. Не переживайте, я найду этого мерзавца. И размажу. — она ударила кулаком по ладони, взгляд её был суровым. — Я свяжусь с вами. — женщина поднялась из-за стола, но Намджун перехватил её руку. — Я не уверен, что вы действуете законно. — Как бы я ни действовала, ваша задача принести всё в суд. С этими словами она ушла, оставив ребят в полном недоумении. Сколько им нужно было ждать они не знали. Оставалось только убеждать адвокатов продолжить дело, ведь у них нашлись материалы для этого. И вот, по прошествии месяца, мама Джина вновь объявилась. В этот раз она решила сама встретиться с адвокатами, чтобы убедить их. — Вы понимаете как это повлияет на ход дела и на ситуацию в целом? Да это же перевернёт весь ООН, — шокировано шептал адвокат, глядя на материалы, которые предоставила женщина. — Берёте или я ищу новых адвокатов? — Нет, что вы, — улыбнулись адвокаты. — И поднимите на уши СМИ, пусть попляшут, — улыбнулась женщина, словно планировала захватить мир. — Дьявол во плоти, — зашептал на ухо Тэхёну Чонгук. Документы подготавливались с такой скоростью, словно приближался конец света. СМИ всколыхнулись от одной новости, что готовится апелляция. Но эта была лишь капля в океане, который вот-вот обрушился бы на их головы. Следующим шагом была новость о коррупции внутри суда. Ребята чувствовали себя так же, как несколько лет назад, когда революция должна была вот-вот свершиться. — Нас возненавидят все политики, — смеялся Тэхён, читая заголовки. — Мы же уничтожаем их. — Рано радуешься, — с улыбкой покачал головой Хосок. Когда же люди узнали о коррупции, то это было похоже на сцену из «Отверженных». Они выходили на митинги, а больше всех протестовали жители Гааги, утверждая, что не желают быть местом, где под прикрытием закона творится беззаконие. Парни наблюдали за этой демонстрацией с балкона своего номера в отеле, удивляясь смелости этих людей. Но для них главным было то, чтобы это помогло Джину. Эти протесты и новости в СМИ позволили им добиться суда. — Подожди, они потом ещё разорвут тех, кто эту коррупцию устроил. — Чимин похлопал по плечу Намджуна. — Охренеть только, — усмехнулся Юнги. — Все, кто был с Сак-Чином и кого отпустили, решили таким образом отомстить. И выбрали жертвой Джина… Как фашисты… — И в их число вошли наши отцы, — вздохнул Тэ. Здание суда встретило их так же хмуро как и в прошлый раз. — Готовы? — адвокаты обернулись к молодым людям, поправляя галстуки. Ребята кивнули, выдыхая.