Край неба угол моря

      Цзынь. Послышался звон колокольчика.        — Добро пожа…       Се Лянь обернулся, чтобы поприветствовать посетителя, но не успел окончить фразу, как его тут же заключили в объятия, оглашенные громким протяжным возгласом.       — Приве-е-ет!       Пришлось ответить звонкому гостю и неловко обнять в ответ.       — Привет, Цинсюань, — тихо усмехнулся Се Лянь.       Это было в характере Ши Цинсюаня: врываться в любое событие порывом ветра и заполнять собою всё пространство.       — У меня есть предложение, от которого ты просто не можешь отказаться! — он уже отпустил затисканного Се Ляня, отпрянул, но все ещё держал того за плечи прямо перед собой, — закрывай свою пыльную дыру и пошли прогуляемся по барам! А то я чувствую, ты скоро сам превратишься в один из своих экспонатов!       Се Лянь практически всегда носил неизменно вежливую доброжелательную улыбку, которая в некоторых, не совсем уместных ситуациях, придавала его лицу выражение «скрывает глубочайшее чувство кринжа», однако вёл он себя всегда достойно и ничего подобного не подтверждал своими действиями, это были всего лишь мысли Цинсюаня.       — Хорошо, — согласно кивнул Се Лянь, — дай мне пять минут и я буду готов.       Цинсюань в отсутствие друга принялся разглядывать прилавки и витрины небольшого антикварного магазинчика. «Пыльная дыра» на деле была чистой и выглядела безупречно, как и каждый предмет истории и искусства в этом помещении. Юноша, на вид немного моложе своего возраста, на деле же двадцати четырёх лет отроду, скромный, достаточно худощавый, (или же такое впечатление создавали излюбленные им безразмерные свитера?), всегда опрятный и безукоризненно вежливый, был хозяином очень любопытного, но не самого популярного в городе местечка — антикварной лавки со всякими диковинными и редкими вещицами. Чего здесь только не было: от необычайно красивой подставки для растирания туши, до настоящих, чёрт знает какого века, мечей, к коим хозяин питал особенную страсть, поэтому их тут было порядочно. Старинные статуэтки и курильницы для благовоний, бесчисленные горшки, вазы, подставки, кисти, свитки, метёлки, талисманы, украшения, и прочий аутентичный, очень атмосферный, но бесполезный хлам аккуратно и с любовью был разложен на полочках. Отличительной чертой заведения был вызывающий, и неизменно притягивающий взгляд, кроваво-алый бумажный зонтик — судя по всему страж этого магазинчика — сколько Цинсюань помнил, столько тот и был в продаже. Сказать, что Се Лянь стремился расстаться со всеми этими вещами, было очень сложно. Это было больше похоже на хобби, нежели на бизнес, хотя если загнать раз в три года один из его мечей какому-нибудь коллекционеру, о прибыли долгое время можно было не беспокоиться.       — Идём? — осведомился готовый к выходу Се Лянь.       — Идём! — важно и громогласно заключил Ши Цинсюань, будто собирался пройтись этим вечером по всем барам в городе, и ничто не могло его остановить или сломать ему настрой.       Цинсюань очень любил этого добропорядочного бесхитростного целомудренного парня, которому в самый раз было держать магазин с антиквариатом. Он сам был под стать тем редкостям, что собирал и продавал. Выглядел белой вороной на фоне своих ровесников, и создавал впечатление безнадежно отставшего от времени старика, не смотря на возраст и внешность. Да и морально, зачастую, держался намного более стойко, чем его эмоциональные сверстники. Казалось, что у того совсем нет друзей и он положительно зачахнет в этой своей лавке, если его героически не будут вытаскивать раз в месяц «в люди» и «проветриться».       Был и другой интерес, немного более корыстный, чем стряхнуть пыль со старины Се. Он во всех смыслах был человеком необыкновенным, а более всего привлекателен юному выпивохе тем, что совсем не пьянел. Разве что чуть, но это не было заметно. Чтобы наслаждаться вечером и в целом жизнью, ему это не было нужно, и он всегда контролировал ситуацию, приглядывая за Цинсюанем, и последнему это было… выгодно.       — Тот бар в подвале под кинотеатром наконец-то открылся, может, сразу заглянем туда? Оценим, а то потом будет уже не до этого, а-ха-ха-ха! — он не скрывал, как собирался скоротать этот вечер и откровенно этим наслаждался.       — Хорошо!       Они добрались до небольшого укромного заведения в подвальном этаже, оформленного в стиле бессмертной классики — красной комнаты из Твин Пикс, что было, безусловно, эстетически прекрасно… пока ты трезв, а после определенного количества бокалов контрастные полы зигзагом будут знатным препятствием на пути к выходу. Но приглушённый теплый свет на багрово-алых стенах и занавесях однозначно задавал определённый вектор настроения, располагал к интимным и таинственным сплетням, мистическим историям. Юноши заказали парочку коктейлей, Се Лянь, верный себе, что-то новое и необычное, название чего он видит впервые, в такие моменты этот парень казался бессмертным, невосприимчивым не только к алкоголю, но и ко всяким ядам и любым гастрономическим экспериментам, а Цинсюань не любил изменять классике: Секс на пляже, Голубая лагуна, Пина колада и прочие мохито-маргариты.       — Ну! Рассказывай! — торжественно хлопнул по столу светящийся от довольства Ши Цинсюань.       — Рассказывать? Ч-что? — Се Лянь недоуменно моргнул в ответ.       — Что хочешь! — великодушно даровал свое разрешение Цинсюань, — мы не виделись целый месяц! Неужели тебе совсем нечем поделиться со своим другом?! У тебя, что, совсем ничего не происходит?       Се Лянь с виноватой улыбкой смотрел на него в упор, прямо в глаза, и чистосердечно кивал:       — За это время не произошло ничего нового. Ты же прекрасно знаешь, где я работаю, и как выглядит моя жизнь, для меня событие — выйти с тобой на прогулку, — он совершенно очаровательно искренне растянул улыбку, — не то, что у некоторых.       — Хм! — слегка обижено, что тому совершенно нечем поделиться, но все же самодовольно, что в его жизни каждый день — праздник, хмыкнул Ши Цинсюань, — да уж, знаю. Что бы ты без меня делал! Совсем зачах бы! Ну, так вот, тогда слушай…       Рассказ потёк бурно подобно горному ручью, то и дело поворачивая, расплёскиваясь весёлыми эмоциями во все стороны.       Этот вечер грозился снова стать одной из типичных посиделок, где один ни на секунду не затыкается, представляя собой центр всеобщего, не только дружеского, внимания, а второй не спускает с него глаз, и являет собой эталон благодарного слушателя и заботливой няньки. Цинсюань за вечер, или даже за ночь, а бывало, они гуляли часов по десять до самого утра, мог в подробностях изложить свою жизнь того периода времени, что они не виделись. Каждый был доволен тем, как они проводят время вместе. Но в этот раз что-то пошло не по плану, традиция претерпела некоторые изменения.       — Призрачный Город!       — Что? — озадачено переспросил Се Лянь.       — Призрачный Город. Ты слышал о нём?       — Ну… да. Разумеется. И… что с ним? — растерянно попытался он уловить ход мысли Цинсюаня.       — Мы должны туда попасть!       Се Лянь выглядел немного обескураженным и смущённым, словно подобные места не совсем подходили для таких как он, а вернее сказать это он мало походил на посетителя таких мест, но тем не менее по-прежнему улыбался.       — Ты хочешь побывать там?       — Ну, конечно! А кто этого не хочет? Тебе совсем не интересно?       Се Лянь почти рассмеялся и отрицательно помотал головой, на что у Цинсюаня челюсть чуть не упала на стол. Да где это видано, чтобы кто-то не хотел посетить настолько загадочное, элитное, бешено популярное, но мало кому доступное заведение «Призрачный Город», легенд о котором ходило больше, чем людей в него, и одна круче другой.       — Совсем ничем не интересуешься! — возмутился Цинсюань, — В общем… сегодня же отправимся туда! Мы обязаны там побывать. Меня должны там встретить с распростертыми объятиями, это ж какая честь — принимать меня! Я готов совершенно бесплатно сделать им рекламу… даже если она им и не нужна, — последнее он пробормотал уже скомкано в бокал.       — Я уверен, что они будут очень рады тебя видеть, — совершенно искренне и наивно поддержал Се Лянь.       Настроение Ши Цинсюаня от этого открытого лучистого взгляда, вместе с решимостью свернуть в бараний рог любого, кто будет им препятствовать на пути к цели, взлетели в небеса. Поэтому следующим пунктом их вечера, вопреки обычаю, оказалось самое закрытое и неприступное место в городе.       По слухам «Призрачный Город» был не то самым огромным казино, не то самым знаменитым публичным домом, а иногда и вовсе базой триады, замаскированной под увеселительное заведение. Общеизвестным был только один факт — просто так попасть туда было крайне трудно. Обязательным условием была необходимость иметь при себе личное приглашение хотя бы мало-мальски весомого члена этого тайного общества. Опционально, но всё же предпочтительно, и самому являться хоть сколько-нибудь значимой персоной.       Во втором Ши Цинсюань не сомневался. Кому как не ему, такой знаменитости, самой яркой звезде на медийном небосводе, должны быть открыты все пути и все дороги. А на счет первого… он решил, что ему и популярности хватит, чтобы взять эту неприступную крепость.       — Говорят у хозяина этого места весьма взбалмошный характер и переменчивое настроение. Сегодня он в благостном расположении духа и к нему можно обращаться с любой просьбой, он её исполнит, ну или максимум просто пошлёт. Но завтра, — Цинсюань наводил ужас в манере рассказа страшилок, которыми пугают детей, — настроение может стать хуже скверного! И тогда беги, спасайся, кто может! Я даже слышал, что он, как-то лишил человека глаза… или руки, не суть важно… вот так вот, только по своей прихоти… Эй!       Се Лянь, слушая его, пока они ехали в такси, не мог сдерживать улыбку, которую можно было расценить как вежливую заинтересованность. Только когда тот начал хихикать, прикрыв рот ладонью, до Цинсюаня дошло, что над его рассказом откровенно потешаются.       — Это не я придумал! — буркнул Цинсюань, — за что купил, за то и продаю. И вообще… никто доподлинно не знает, что это за человек… этот Хуа Чэн.       Улыбка Се Ляня после этих слов показалась Цинсюаню весьма загадочной, мечтательной и даже романтичной. Подобные удивительные места и таинственные личности неизбежно заставляли фантазию разыграться, подпитывая смутные догадки и неясные образы личными ожиданиями и переживаниями. Так что остаток пути каждый был в своих фантазиях о том, что это за место, кто этот персонаж и существуют ли они вообще.       Машина подъехала к зданию, весьма внушительного, но всё же не неохватного размера, выполненному в традиционном китайском стиле. Оно походило на древний храм, но построено было из современных материалов по современным технологиям, хоть и с глубоким уважением к традициям. Завитые коньки крыш, устремленные к небесам, стерегли золотые драконы, а массивные двери, одним своим видом внушающие восхищение, сияющие подобно двум цельным слиткам золота, охраняла пара, таких же громадных, как и сами двери, амбалов, на одно лицо, не оставляющие надежд уповать на радушный приём.       При виде такой картины Цинсюаня всё же охватило лёгкое волнение. Он попытался это скрыть, для уверенности взяв в руки сложенный веер и сжав его. Незаменимый атрибут его образа, который придавал решимости лично ему, а для всех окружающих чаще был чем-то вроде индикатора настроения хозяина. Вдвоём с Се Лянем они проследовали к входу, у которого толпились такие же желающие попытать счастья авантюристы. Цинсюань шёл впереди:       — Добрый вечер, мальчики! — как можно естественнее выпалил он, будто ходит сюда каждый день, — не могли бы вы быть так добры, опустить всякие формальности, меня ждёт очень важная встреча, и время уже поджимает…       Ни один мускул на лице вышибал не дрогнул. Цинсюаню на секунду даже показалось, что это восковые фигуры для отвода глаз, а не живые люди, но стоило ему только возыметь намерение прошмыгнуть ближе к дверям, один из боровов недовольно фыркнул.       — Гм! — резко сделал оскорбленный вид перепуганный до смерти юноша, как можно выше задирая нос и подбородок, он натянуто-уверенным голосом продолжил, — господа, известно ли вам кто я такой? Если вам это неизвестно, так я скажу…!       Из-за спины Цинсюаня показался как всегда завораживающий своим непогрешимым видом ангел во плоти, весь в белом, с мягкой, чарующей, бьющей в самое сердце улыбкой.       — Простите… — едва успел выдавить Се Лянь, как глаза одного громилы расширились.       Цинсюань уже был готов шикнуть на вмешавшегося в его идеальный план друга «со своей неуместной вежливостью, ведь с этими парнокопытными нужно вести себя уверенно», как услышал тяжелый звук открывающихся дверей.       За золотыми вратами в таинственный мир оказался наполненный веселым шумом и оживленной суматохой просторный зал в приглушенно-интимном свете, какой обычно можно встретить в маленьком уютном баре. Это же помещение отличалось размахом и помпезностью, достойными императорского дворца. Убранство так и кричало о роскоши, детали интерьера состояли исключительно из благородных металлов, инкрустированных драгоценными камнями, а что не блестело, то было непременно кроваво-алым или дымчато-киноварным, гранатовым, коралловым, карминовым.       — Добро пожаловать в Призрачный Город!       Юношей встретил стройный хор приятных женских голосков. Около десяти-пятнадцати девушек были одеты в откровенные, облегающие безукоризненно идеальные тела, наряды, только отдаленно напоминающие ципао. Пару красных шелковых лоскутов сзади и спереди едва удерживал тонкий шнурок с боков, так что в профиль девочки были практически обнаженными.       Цинсюань при виде такой картины застыл, и хотел уже было защищать свою честь и невинность, отбиваясь на ходу веером, словно палкой, как его мягко подтолкнул под спину Се Лянь со словами:       — Добрый вечер!       Невозмутимость этого, познавшего буддийский дзен, монаха просто поражала!       Дабы не ударить в грязь лицом, Цинсюань быстро собрался, резко распахнул веер и прикрыл им нижнюю часть лица, заинтересованно стреляя глазами по сторонам. Девушки приветливо улыбались ему, махали, подмигивали, приглашали пройти с ними или предлагали что-нибудь: у многих в руках были подносы, либо с напитками и угощениями, либо же с другими вещами, сигарами, например, или небольшими наборами игровых фишек.       — Благодарю! — вежливо отмахивался Ши Цинсюань, надеясь поскорее отойти подальше, чтобы пережить потрясение.       Пройдя чуть вглубь, двое уперлись в балюстраду верхнего этажа. Да, да, именно верхнего. Их взорам открылся поистине умопомрачительный вид на глубокий колодец четырех этажей, образованный балконами, а в самом низу виднелась многолюдная, безликая, сливающаяся в пёстрое море, толпа смешавшихся рыб и драконов, сидящих за игровыми столами, или теснившихся вокруг них. Большая часть посетителей выглядела безупречно, соответствуя обстановке исключительной роскоши, но были и те, кто выглядел проще, скрывая свою уникальность несколько глубже дорогого костюма. На некоторых были маски, причудливые и не очень, простые и вычурные, но большинство всё же не скрывало лица, что неизбежно наводило на мысли о безукоризненной конфиденциальности. Всё, что происходило внутри Призрачного Города, оставалось внутри Призрачного Города. Эта пёстрая беснующаяся смесь в свете нескончаемых алых фонарей — единообразному источнику света во всём заведении — натурально напоминала разгул нечисти.       — О-ох! — восхищенно вздохнул Цинсюань, лихорадочно обмахиваясь веером, — так вот почему снаружи это всего лишь небольшой храм, это только вход в подземное царство! Невероятно… Нет, это правда изумительно! Ты мог себе такое представить?       Он обернулся к своему другу, который… не выказывал и капли удивления? И чему тут стоило поразиться больше? Размаху представшей перед ними картины, или настолько непоколебимому самообладанию Се Ляня? Даже сейчас он улыбался, словно стоял за прилавком своего магазинчика, любезно приветствуя посетителей.       — Невероятно… — подивился Ши Цинсюань во второй раз, бормоча себе под нос, только уже не в сторону внутреннего устройства подземного города.       Пока юноши, загипнотизированные волнующимся шумом толпы, разглядывали произведение архитектурного искусства, раскинувшееся перед их взором с таким размахом, а рассматривать там было что, Цинсюань вспомнил одну вещь.       — Ха! — довольно фыркнул он, задирая нос, — я же говорил! Я был уверен, что моей известности и влияния хватит, чтобы проникнуть сюда!       — Именно, — в ответ за их спинами раздался низкий голос с высокомерными жёсткими нотками, словно насмешка, который, впрочем, на втором слове сменился непозволительно откровенной нежностью, — гэгэ.       — Сань Лан, — той же интонацией ответил Се Лянь, не успев обернуться, когда чьи-то руки с длинными изящными пальцами обвили его талию, протиснувшись под локтями.       Картина была еще более фантастической, чем всё, что увидел Цинсюань ранее. Его челюсть невольно отвисла, веер едва не выпал из рук, а щёки, так или иначе залил румянец, потому что смотреть на подобное было ещё более неприлично, чем на дюжину обнаженных красавиц.       — Сань Лан?! — выпалил вконец сраженный откровениями Ши Цинсюань, истерично обмахивая веером пылающее лицо, — т-ты-ты-ты не говорил… и словом не обмолвился, что ты замужем! Подумать только… замужем. Может, представишь нас?!       Пожамканный блудливыми руками подрумянившийся маньтоу наконец смог избавиться от объятий.       — Сань Лан, это…       — Я в курсе. Ши Цинсюань. Видел твой блог, — перебил Се Ляня его муженёк, обратившись уже к Цинсюаню.       — Оу, — не без самодовольства отозвался тот, согласно моргнув, ещё раз удостоверившись, что тут его все знают.       — А это, — продолжил представлять Се Лянь, только теперь указывая на своего супруга, — Хуа Чэн.       Цинсюань сначала пропустил имя мимо ушей, машинально кивнув в знак приветствия, но когда смысл слов до него дошёл, тряхнул ошарашено головой, словно не веря сказанному, и вперился взглядом в юношу, широко раскрыв глаза на окаменевшем лице. Перед ним стоял парень на вид лет двадцати, почти на голову выше самого Се Ляня, с растрёпанной, но небрежно изящной копной чёрных волос, худой, жилистый, широкоплечий, в чёрных узких брюках со стрелками и чёрной майке под накидкой в традиционном китайском стиле. Она больше всего напоминала верхний слой старинного императорского ханьфу, разве что только кричаще алая, как и всё убранство этого заведения, расшитая серебристой нитью в узоре из сотен бабочек.       — Вы надо мной шутите, да?! — возмущённо запротестовал Цинсюань, когда очнулся, — я могу поверить в то, что у тебя есть муж… чёрт возьми, нет, я даже в это поверить не могу… но то что твой супруг это… да я вообще не могу поверить, в то, что он выглядит вот так!       Хуа Чэн хмыкнул. Он не говорил ни слова, просто стоял, обняв Се Ляня за талию и придерживая у себя под рукой. Тот тоже не пытался что-то доказывать и разубеждать своего друга, давая время прийти в себя.       Спустя несколько напряженных минут анализа ситуации, Цинсюань наконец с ней смирился:       — Ну. Хорошо. Допустим, — он приобрел вид более серьёзный и стал обмахиваться деловито, — я верю твоим словам, только я хочу услышать эту историю с самого начала! Надо же, я думал, что это я твой знаменитый друг, а оказывается у тебя муж — легенда. В таком случае, господин… градоначальник, — обратился он уже к Хуа Чэну прозвищем, которое как-то когда-то где-то краем уха услышал, сейчас само собой всплывшее в голове, — наслышан, наслышан о вас. Не будете ли вы столь любезны, рассказать о себе и своих владениях? Се Лянь мне друг, но истина дороже.       Се Лянь, кажется, был рад такому раскладу и даже просиял после этих слов, отвечая вместо Хуа Чэна.       — Сань Лан, ты не против, если мы всё осмотрим? Обещаю, что лезть, куда не следует, мы не станем, только посмотрим, как здесь всё устроено, — он смотрел снизу вверх, немного задирая голову.       — Если гэгэ того пожелает, — с улыбкой бросил Хуа Чэн, — я могу даже сам лично провести вам экскурсию.       — Правда? — обрадовано переспросил Се Лянь.       — Почту за честь! — вклинился не менее азартно Цинсюань, не желая упускать подобную возможность.       «Призрачный Город» на деле оказался действительно настоящим огромным городом под землей и оправдал практически все слухи, которые о нём ходили. В нём было множество игорных залов с развлечениями на любой вкус и цвет. Удовольствия всех видов и мастей: караоке, кинотеатры, магазинчики, лавочки, забегаловки, кофейни, рестораны со всеми кухнями мира, переговорные и презентационные залы для деловых встреч, и, разумеется, гостиничные номера, в которых посетители могли оставаться, и фактически никогда больше не покидать этого места. С первого взгляда было понятно, какого масштаба вопросы какой авторитетности людьми здесь решались, сокрытые стенами подобного места. Публичные дома, естественно, тоже присутствовали, если не сказать больше: практически все служащие призрачного города были доступны гостям по первому зову, какова бы не была причина. Складывалось впечатление, что персонал кругом, это не люди, а демоны, настолько совершенно они выглядели и настолько идеально работали, без устали, с неизменно многообещающей улыбкой на лице.       — Признаться честно, я шокирован не на шутку! — выпалил Цинсюань, когда они разместились в одном из ресторанных двориков по завершению обхода.       Троица уселась на весьма заметном и презентабельном месте, не просто за столик, а фактически в отдельное пространство вроде беседки посреди зала, с колоннами по бокам и газовыми алыми пологами сверху. Сомнений в том, что Хуа Чэн здесь на особом счету, если и не хозяин этих мест, больше не оставалось. Двое супругов сели по одну сторону стола, заключив друг друга в объятия едва приземлившись, а их сегодняшний гость сел напротив. Мгновенно к ним подошла пара очаровательных девушек, чтобы принять заказ. Хуа Чэн распорядился насчет напитков и «стола для нашего гостя», что бы это ни значило.       На деле это оказалось таким обилием блюд разнообразных кухонь и диковинных названий, какое не помещалось в иных заведениях просто в меню.       — Боюсь, подобное мне не по карману, — взволнованно обмахивался быстрыми движениями Цинсюань.       — Не волнуйся. Пробуй, не стесняйся. Сань Лану это не в тягость. Просто кто-то очень любит впечатлять людей и играть на публику, так ведь? — шутливо журил этого юного пижона Се Лянь.       — Такого мнения обо мне гэгэ? — ничуть не меняя ласковой интонации, отвечал Хуа Чэн, даже не пытаясь изобразить обиду.       — Гэгэ? — переспросил охваченный восторгом от гастрономического изобилия гость, пытаясь сосредоточить внимание хоть на чём-нибудь одном и выбрать, наконец, — господин градоначальник, я вижу, что вы юны и, судя по всему, младше моего друга, всё-таки, сколько же вам?       — А сколько дашь? — без промедления, весело и дерзко бросил Хуа Чэн.       Цинсюань задумался, разглядывая юношу напротив, стараясь применить все аналитические способности, на которые только был способен, и подключить острое внутреннее чутьё. Но угадал он всё равно не сразу, а только с четвертой попытки.       — СЕМНАДЦАТЬ?! — не стесняя себя в эмоциях, завопил Ши Цинсюань, — да как такое возможно?!       Се Лянь откровенно веселился с реакций своего друга весь вечер, посмеивался искреннее и добродушно, то и дело бросая игривые взгляды на своего молоденького муженька.       — Уму непостижимо, и как, скажите на милость, вы в столь юном возрасте достигли таких небывалых высот?       — Как смог, так уже никто не сможет, — насмешливо, но не весело, фыркнул Хуа Чэн, явно давая понять, что лекции по успешному успеху давать никому не собирается.       — Действительно, — хохотнул Цинсюань, пробуя очередную диковинку на вкус и непременно запивая глотком вина, — и всё же, почему ты ничего мне не рассказал?! — поинтересовался он у Се Ляня, уютно примостившегося под багровым крылышком.       — А разве бы ты мне поверил?