Край неба угол моря

      В подобную историю, фантастические совпадения и сверхъестественную удачу Хуа Чэна и Се Ляня поверить было сложно не только на словах, но, даже воочию видя их обоих, поддакивающих друг другу «всё так и было». Лезть ещё глубже и позволить себе быть ещё бестактнее, докапываясь до чужих жизней, Цинсюань уже не мог, хоть и сгорал от любопытства, поэтому с удвоенным энтузиазмом налег на еду, решив для себя, что у юноши очень влиятельные родители, раз в таком возрасте тому доверили держать в руках столько власти.       Цинсюань не жаловался на свою жизнь, недостаток средств, отсутствие впечатлений или однообразие блюд, которые потреблял. Он питался в дорогих ресторанах, да и сам готовить умел очень неплохо, но даже его пресыщенный вкус удалось потешить.       Наевшись до отвала и залив глаза уже третьим бокалом вина, Цинсюань откинулся на спинку диванчика. Двое напротив не мешали ему трапезничать и сами ничего не ели, как будто в этом мире кроме друг друга их не интересовало вообще больше ничего.       Картина была трогательной. Он правда искреннее был рад за своего друга, что у того есть семья, его любимый человек, да и впечатлений в жизни, как оказалось, было на порядок больше, чем у него самого, возможно, поэтому Се Лянь был настолько невозмутимым и его сложно было чем-то удивить. Да и в целом отрадно было наблюдать настоящие, настолько душевные, заботливые отношения, знать, что где-то они всё-таки существуют, но… не у него. Как бы сердце не ликовало, а мерзкий маленький червячок зависти потихоньку его подгрызал.       Дабы не омрачать самому себе настрой от приятного вечера настолько глупой причиной — чужим счастьем, Цинсюань принялся с любопытством разглядывать посетителей ресторанного дворика. Призрачный Город был элитным местечком, поэтому и за столиками по большей части сидели компании людей явно превилегированного класса, одни часы которых стоили целое состояние. Запонки, зажимы для галстуков, ювелирные украшения, портсигары, кошельки и борсетки, вне сомнений, всё было выполнено по индивидуальному заказу исключительно из натуральной кожи, драгоценных камней и металлов.       Из непрерывно пульсирующего сияния всех этих поблескивающих драгоценностей сложно было выделить иного рода блик, тем более на таком приличном расстоянии от его столика, но Цинсюань всё же зацепился взглядом за два правильных ровных равномерно светящихся прямоугольника. В самом дальнем углу помещения за практически пустым столом, на котором стоял только ноутбук и одинокая миска, сидел мужчина, значительно отличавшийся от основного контингента.       Если бы не бликующие очки и не бледность кожи, его вовсе сложно было бы разглядеть в темном уголке. Он был одет в чёрную водолазку с высоким воротом, волосы, темнее сажи, были небрежно забраны в пучок. Мужчина сидел, не шевелясь, как каменное изваяние, неотрывно таращась в экран компьютера.       «Даже в таком месте, средоточии земного греха, находятся люди подобные Наньгун. Он пришел поработать, подумайте только, в Призрачный Город, чёрт возьми!» — изумился про себя Цинсюань, не отводя взгляда от интригующего незнакомца. Но пока он эту мысль думал, не заметил, как блики с очков исчезли, а вместо отражения экрана на него в ответ уставился пронзительно глубокий взгляд чернеющих угольками глаз.       Первой реакцией был испуг.       Никогда раньше Цинсюань не замечал за собой ничего подобного. Он не испытывал проблем в общении с людьми, и не стеснялся при разговоре смотреть собеседнику прямо в глаза. Эта же ситуация была просто внезапной и он не был готов к подобному скримеру.       — Что-то не так? — заботливо поинтересовался Се Лянь.       — Хах, нет, всё просто чудесно! — растянул благодарную улыбку Цинсюань, — просто подумал, что люди здесь достаточно разные, как влиятельные господа, так и обычные, ничем не примечательные ребята. Как же им удалось попасть в призрачный город? Хочется подойти к каждому и узнать его историю! Ведь если человек, проникший в подобное место, выглядит просто, значит судьба его или же талант не так заурядны, как внешность. Я прав?       Ответил ему Хуа Чэн:       — Почти. Это определяется лишь одним критерием, моей выгодой.       — Оу… — игриво округлил губы Цинсюань, — что же в таком случае ваше превосходительство нашло во мне?       Хуа Чэн посмотрел на Се Ляня, тот ответил таким же взглядом глаза в глаза. Тыльная сторона пальцев градоначальника прошлась по розовой щеке.       — Это принесло радость гэгэ.       Ши Цинсюань хлопнул веером себе по лицу, не в силах смотреть на развернувшуюся у него на глазах картину.       — Стоит только порадоваться, что я обладаю такими влиятельными друзьями! — прокричал он из-за веера, словно их отделяла не бумага, а перегородка комнаты.       Он снова уставился на мужчину в углу. Тот всё ещё сидел на месте и по-прежнему смотрел в экран, только теперь выглядел чуть более живо, пальцы рук его бегали над клавиатурой. Эта фигура с идеальной осанкой, что обычно не свойственно людям с сидячей работой, и интригующе строгий образ вызывали неподдельный интерес. Цинсюань стал пристальнее вглядываться, рассматривая незнакомца, пока вновь тот не ощутил на себе его взгляд.       Во второй раз это было уже ожидаемо. Цинсюань не отвел глаз, к тому же прикрывался от бесстыжей парочки веером, так что момент вышел тоже слегка интимным, будто предназначался лично этому человеку.       «Может быть, он меня знает?», — пронеслось в голове на не первый уже настолько целенаправленный взгляд в его сторону.       Подобные целеустремленные беззастенчивые взгляды не были чем-то необычным для популярной медийной личности. Но конкретно в этом… было что-то странное, что-то завораживающее и пугающее.       Чем дольше Ши Цинсюань смотрел, тем явственнее ощущал странное состояние, похожее на транс. Мир вокруг размывался, погружался в пучину тёмного океана, терял краски, мерк, опускаясь на дно, заглушался под толщей воды, и только глаза напротив острыми осколками обсидиана сияли всё ярче, концентрируя на себе внимание. Мурашки пробежали по позвоночнику от внезапно занемевшего затылка к копчику, возвращая загипнотизированного юношу к реальности. Веером пришлось воспользоваться по назначению, чтобы привести чувства в норму.       — Это были незабываемые впечатления, — взволнованно начал Цинсюань, — всё было просто восхитительно, но боюсь, совесть больше не позволит мне мешать вам двоим наслаждаться обществом друг друга.       — Цинсюань, — начал было Се Лянь подбирать слова для оправдания, но, судя по всему, не нашёл, потому что добавил только робкое, — прости.       — Ну что ты, что ты, тебе не за что извиняться, я всё понимаю, — раздался озорной смешок, — это мне следует поблагодарить тебя и твоего Сань Лана за возможность оказаться здесь. Пожалуй развлечь себя я и сам смогу, а ты, булочка, проводи время там, где тебе больше хочется, — он многозначительно посмотрел на позу возлюбленных.       — Х-хорошо, — смущённо выдавила булочка.       Цинсюань рассмеялся, бросил ещё пару фраз благодарности и удалился, распрощавшись с ними.       Своих намерений он не скрывал и направился прямиком к запримеченному столику, пусть даже Се Лянь и Хуа Чэн могли проследить за его действиями и направлением, хотя он был уверен, что не станут, настолько глубокое впечатление оставляла эта парочка. Се Лянь сам по себе был личностью неординарной и интересной, но едва стоило ему увидеть Хуа Чэна, эти двое превратились в одно целое и мир вокруг перестал для них существовать. Интересно, если убрать Се Ляня, личность Хуа Чэна тоже кардинально меняется? Что если слухи о его переменчивом нраве, раздражительности и бессердечности правдивы? Безопасно ли такому наивному доверчивому человеку как Се Лянь находится с ним, о ком ходят подобные слухи?       Мысли о благополучии друга разом вылетели из головы, когда Цинсюань приземлился за столик того самого взбудоражившего его сердце и разум мужчины.       — Ну, привет, — широкая улыбка буквально сияла на его довольном лице.       — …       Незнакомец никак не отреагировал, только ожидаемо уставился, как и несколько минут назад, пытаясь, по-видимому, прожечь взглядом во внезапном нарушителе спокойствия дыру. Он даже не моргал, отчего, естественно, впору было почувствовать себя неуютно. Улыбаться Цинсюань не перестал, напротив едва сдерживал рвущиеся наружу нервные смешки, но от намерений своих отказываться не собирался, даже почувствовал ещё больший азарт.       — Может, хотя бы поздороваешься? «Привет. Меня зовут…» — Цинсюань наклонил голову вбок подобно заинтересованному новой игрушкой зверьку, — Ладно, если считаешь это невежливым, то я первый представлюсь. Ши Цинсюань. Очень приятно познакомиться.       — …       Вновь ответа не последовало. Это было уже слегка странновато. Разумеется, бывают люди, чья реакция отличается от общей нормы, более медленная, бывает, люди воспитаны по-другому, не так как тебе привычно. Возможно, этот тип вообще был чем-то болен, или вовсе иностранцем и не понимал языка, но должен же он хоть как-то отреагировать? Когда Цинсюань уже хотел спросить, не глухонемой ли тот, прозвучал ответ.       — Мин И.       Цинсюань пришел в совершеннейший восторг, едва не подпрыгнул на месте, глаза его просияли.       — Так ты всё-таки разговариваешь! — едва не взвизгнул он, а про себя подумал «к тому же голос просто необыкновенный, низкий, такой пронзительно холодный и острый, ох», — значит, тебя зовут Мин И. Чем же ты занимаешься… здесь, в Призрачном Городе, Мин И?       Даже ответив, хоть и не с первого раза, новый знакомый не спешил налаживать контакт и поддерживать общение, он словно подгружался не сразу, очень долго обдумывал ответ, как старый компьютер, но терпение было вознаграждено.       — Работаю.       — О-о-о, — тихонько захлопал Цинсюань в ладоши, — ещё одно слово! А над чем же ты работаешь? Дай угадаю. Ты программист? Не можешь оторваться от своего кода даже в подобном месте? Сидишь тут один, без друзей, только с ноутбуком, небось, и света белого не видишь и вообще ничего, кроме своего экрана?       Последнее Цинсюань добавил не столько из расхожих стереотипов, ведь среди его друзей и программистов было порядочно, и не все из них были похожи на голодных призраков, а скорее в шутку, потому что конкретно этот человек был до того бледным, что становилось немного жутковато. Скулы были ярко выражены, глаза, даже за очками, были очевидно впалыми, выглядели постоянно немного выпученными что ли, а от того что Мин И почти не моргал, это и вовсе наводило на мысли на кровосмешение его предков с рыбами в духе лавкрафтовского ужаса.       — Ну чего ты, не обижайся, это просто шутка, — поспешил заверить Цинсюань, раз уж на это не последовало никакого ответа, не только смешка или улыбки, — так ты программист?       — Вроде того, — снова коротко и лаконично ответил Мин И.       — Расскажешь? — беззаботно спросил Цинсюань.       Не то чтобы его сильно интересовал чей-то проект, но эта рыбка никак не шла на его удочку. То была единственная тема, которой он мог поинтересоваться. В самом деле, не спрашивать же почему родители дали ему такое имя? Пока старенькая операционная система его нового друга подгружалась, Цинсюань бросил взгляд на миску на столе: в ней была сборная солянка со снеками. Он взял оттуда один орешек и, не задумываясь, забросил его в рот, а когда увидел Мин И, чуть не выплюнул обратно.       Такой смеси гнева, обиды и потрясения на лице, на котором было буквально написано: «это мой орешек» он никак не ожидал.       Цинсюань чуть не подавился от сдерживаемого хохота:       — Прости, прости. Хочешь, я угощу тебя чем-нибудь?       — Для чего ты подсел ко мне? — неожиданно быстро и весьма резко последовал не ответ, а встречный вопрос, прозвучавший весьма грубо.       Возможно, этого парня действительно задела шутка, чувство юмора у всех разное, а может он действительно счел грубостью, что кто-то залез в его тарелку, не спросив, но даже если он просто был против вторжения в своё личное пространство — был прав и Цинсюань это прекрасно понимал. Вот только стоило ему завидеть такого человека, одинокого, отстраненного, холодного и неприступного, непреодолимо тянуло к нему, тянуло желание осветить, ослепить, обогреть, сделать жизнь чуточку ярче, если только будет возможно. Этот же необыкновенный мужчина и вовсе слегка вскружил ему голову. Цинсюань более всего был падок вот на таких… в голосе которых звенела сталь.       — Познакомиться, — на порядок мягче и с виноватыми нотками, коротко и по делу, в манере собеседника ответил Ши Цинсюань.       — Для чего?       Вот это было уже действительно… Как ответить на подобный вопрос? Для чего люди знакомятся? «Ради взаимной выгоды — очевидно». Но это был не тот случай. Сейчас Цинсюань понятия не имел кто перед ним, чем занимается этот человек, в чём преуспел, и как это знакомство может быть полезно. «Потому что твой взгляд пробрал меня до мурашек, и я хочу когда-нибудь испытать это вновь»? Для подобного ответа, очевидно, рано, и можно напугать кого угодно подобными словами. «Ты меня заинтересовал, и я хочу поближе с тобой познакомиться, узнать, кто ты и чем живешь». Такой ответ — приемлем, но всё же смутное ощущение, что так тоже говорить не стоит, не покидало. Цинсюань всё смотрел в пугающе стеклянные глаза напротив и никак не мог понять, что же у Мин И на уме, какого ответа он от него ждет? Ведь очевидно же, что любой будет неправильным.       — Чтобы подружиться? — мягко улыбнулся Цинсюань, по-детски искренне отвечая с легкой вопросительной интонацией, не до конца уверенный в своих словах.       — Подружиться?       Прозвучало крайне неестественно. Будто бы Мин И был то ли не с этой планеты, то ли маугли, выросший среди дикой природы, не до конца улавливающий смысл и значение слов, то ли его действительно удивляла сама дружба как факт, словно в его парадигме мира её не существовало. Диалог больше походил на разговор с душевнобольным.       — Ну, да? Ха-ха-ха, — хоть Цинсюань и чувствовал себя неуютно, всё же продолжал, — как-то же люди заводят себе новых друзей? Сначала знакомятся, общаются, узнают друг друга лучше, и вот, как-то так, а-ха, ха… становятся в итоге друзьями. У меня много друзей! — резко переключился он, — я люблю заводить новые знакомства. Если ты до сих пор не прогнал меня, думаю, всё же, не будешь против общения?       Сидеть под пристальным остекленевшим взглядом, не выражающим никаких эмоций, в молчании, без единого словечка-ориентира, было всё сложнее и сложнее. Хоть бы какую реакцию, чтобы понимать: отвалить уже или продолжать попытки. Но с другой стороны то, с какой неохотой Мин И шёл на диалог вызывало целую бурю восторга в душе и почти спортивный азарт в желании преодолеть настолько глухую стену. Без боя он точно не сдастся. А уж до какой взаимности сможет добраться — это другой вопрос.       — Ну, хорошо, — словно сдавшись, заключил Цинсюань, — если я тебя напугал своим напором, можно и сбавить обороты. Может тебе будет удобнее общаться в сети? Могу я… спросить твой номер?       Невероятно, но к его неописуемой радости это подействовало. Мин И потянулся в карман за телефоном, Цинсюань с восторгом достал свой.       — Говори.       Без промедления и запинки Цинсюань выпалил свой номер телефона. Через несколько секунд в списке чатов появился новый собеседник. Без имени и аватара. Только номер. Впрочем, ничего другого ожидать и не стоило.       Первым, что сделал Цинсюань, это отправил несколько стикеров: поздоровался, подмигнул и чмочкнул, а реакция не заставила себя ждать, только Мин И не отправил что-то в ответ, а сидел, смотря прямо на него с трудно читаемым выражением на лице, словно не понимал «зачем?».       — Всё, всё, вижу, что это точно ты, а-ха-ха!       Он добавил новый номер в список контактов, записал «Рыба», поставил рядом эмодзи сердечко, и остался доволен своей маленькой, но победой. Такое имя он счёл весьма подходящим и жутко забавным, но не только из-за внешности, ведь этот парень действительно «молчал как рыба»!       — Ну, ладно, Мин-сюн, — Цинсюань поднялся, — не буду больше мучить тебя, оставлю, наконец, в покое, наедине с твоей работой, но позже… — он очаровательно улыбнулся и подмигнул, — обязательно напиши мне!