Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

Затишье продлилось весь день. Ветра не было вовсе, снег сеялся еле-еле, как сквозь сито. До вечера все двери были откопаны, все дорожки проложены, двуногие жители Такката обеспечены едой и топливом, а четвероногим задали корм и налили воды. Сын королевы Киры, как и предсказывала кормилица, пошел на поправку. Храбрая воительница, облегченно выдохнув, собралась выехать со своим отрядом в ежедневный дозор. Но оказалось, что это невозможно - даже сильные таккатские лошади не могли передвигаться, утопая в снегу по брюхо. Дозорные утешились соображением, что в такую погоду недружественно настроенные соседи тоже вынуждены сидеть по домам. Непризнанная таккатская королева Дана нанесла личный визит Кантору и тоже попросила связаться с Шелларом. Ортанского короля она знала много лет и была к нему неравнодушна, о чем он, знающий все и обо всех, даже не догадывался. Затянувшееся молчание союзника очень ей не нравилось, к тому же она переживала за его молодую жену, проявлявшую все более явные признаки беспокойства. Кира была воительницей, а воители не любят ожидания и могут предпочесть ему любое, пусть самое безрассудное действие. Весь день доктор Кинг в сопровождении Терезы обходила своих пациентов, оказывая первую помощь и раздавая лекарства. Когда стемнело, она, выполняя свое обещание, велела Аните одеться потеплее и повела ее к старой Аан. Закутанная по самые глаза Анита, одной рукой держась за спутницу, а другой прикрывая рот и нос, с трудом добрела до нужной хижины под усиливающимся снегопадом. Поднырнув под откинутый дверной полог, она переступила порог и смущенно огляделась. Хотя доктор Кинг назвала Аан своей коллегой, внутренность хижины ничем не напоминала строгую обстановку госпиталя с его выскобленным смотровым столом и запахами карболки и мыла. Хижина была погружена в полумрак, рассеиваемый единственным светильником - плошкой с жиром, в котором плавал зажженный фитиль. В маленьком очаге, сложенном из камней, горел огонь, и его блики, как и мигание плошки, добавляли обстановке таинственности. Вокруг грубо сколоченного стола стояли плетеные стулья, на одном из которых сидела шаманка. Здесь резко пахло сушеными травами, жиром светильника и каким-то звериным запахом, казалось, исходящим от самой хозяйки. Старая варварка выглядела не так, как другие женщины Такката. Ее одежда тоже была изготовлена из грубого домотканого полотна и звериных шкур. Но вдобавок лицо и руки покрывали причудливые татуировки, на шее висело неимоверное количество амулетов из дерева, рога, камня и глины. В седые волосы, скрученные в жгуты и смазанные жиром, были вплетены кожаные ремешки, унизанные цветными бусинами. - Здравствуй, целительница, - поприветствовала она доктора Кинг. - И ты здравствуй, девочка. Садитесь к огню, поговорим.