Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

После ухода делегации сеньора Мария испустила долгий протяжный вздох, чувствуя, как с ее плеч падает огромная тяжесть. Дело было сделано. Аните сказочно повезло - то ли звезды так встали, то ли Мааль-Бли, женская богиня, лично преследовала юного паскудника, пока он не вернулся и не склеил - кое-как, полосой бумаги, намазанной клейстером, но все-таки склеил - некогда разбитое им целое стекло. Анита получала законное право на утренние приступы дурноты, распухшие лодыжки, ломоту в пояснице, и никто отныне не посмел бы упрекнуть ее. Можно было спокойно вступать в первый триместр, готовить укрепляющие отвары, шить детское приданое и ждать дальнейшего развития событий. Сеньора Мария почувствовала, что ее жизнь снова обретает смысл. Но тут долго молчавшая Анита наконец заговорила и огорошила свою покровительницу сообщением, что вовсе не собирается рожать. В представлении сеньоры Марии это могло означать одно из двух: либо девчонка рехнулась, либо решила все-таки нанести визит какой-нибудь знахарке, из тех, от которых не все женщины возвращаются живыми. Сеньора Мария была оскорблена в лучших чувствах. И это после того, как она, разбуженная среди ночи, выбивала дверь, подхватывала девчонку на руки и волокла по ночным улицам к доктору, спасая ее глупую жизнь. Слово "неблагодарная" было первым, что слетело с языка, а рука сама собой отвесила пощечину. В следующую секунду сеньора Мария поняла, что в точности копирует поведение мужа до того, как она показала ему, кто в доме главный. Это ее отрезвило. Настолько, что она даже извинилась перед Анитой. А еще ей стало страшно. Сделав над собой неимоверное усилие, она сказала себе, что Анита уже достаточно взрослая, чтобы говорить с ней как с равной. В то утро сеньора Мария впервые в жизни рассказала историю своей замужней подруги, забеременевшей от любовника и решившейся на отчаянный шаг. История кончалась плохо. Анита закатила глаза, но снизошла до ответа. Она рассуждала здраво и имела в виду вовсе не те ужасы, которые представила сеньора Мария, напуганная с детства и на всю оставшуюся жизнь. Оказалось, что она заранее обговорила все с падре Себастьяном. Соратники незадачливого мужа обещали доставить ее в соседнюю страну, в самую настоящую клинику, к настоящим врачам. И пусть сеньора Мария не волнуется, операцию ей даже обезболят, в наш просвещенный век для этой цели используют эфирные маски. Больше всего сеньору Марию потрясло, что слово "операция" Анита произнесла абсолютно безразлично, с какой-то бодрой деловитостью. Сеньора Мария была возмущена таким кощунством, но одновременно ее кольнула тоска по молодым годам, когда она не посмела бы даже подумать о чем-то подобном. Мир менялся на глазах, не спрашивая, готова ли она к этому. Она вздохнула и пошла собирать Аниту в дорогу.