Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

В этот момент окурок в пальцах блондинки дотлел до конца, и она, очнувшись от своего транса, зашипела сквозь зубы, тряся обожженной рукой. - Простите, - сказала она сеньоре Марии, - что-то я сегодня... - Да ладно, - ответила хозяйка, - все верно, а то я не знаю. И добавила про себя: знать можно сколько угодно, а чтобы вот так, вслух... О чем только не молчат женщины. А когда все молчат, поневоле поверишь, что у них все в порядке, только тебе одной не повезло. И тут шаманка в зеркале произнесла, положив руку на плечо доктору Кинг: - Ты еще что-то спросить хотела. - Точно, - поспешно ответила та. - Сеньора Мария, доходят к вам какие-нибудь вести из-за границы? Понимаю, живете вы уединенно, у вас цензура, но хоть слухи... - Слухи доходят, - вздохнула сеньора Мария, - как орден в Мистралию заявился - так ничего, кроме слухов, и не осталось. Эгину они взяли с бою, всю армию перебили возле местечка, как его, дай боги памяти, Большой Афедрон. Галант даже захватывать не пришлось, у них король на что угодно согласится, если ему вовремя подливать... - А что с Ортаном? - невежливо перебила доктор Кинг. - Тоже захватили? - Нет, - ответила сеньора Мария, - Король Шеллар сам им сдал столицу. Без боя. - Что? - в один голос крикнули доктор Кинг и Анита. - Так говорят, - пожала плечами сеньора Мария, - а еще говорят, что он прошел посвящение, присягнул им и поступил на службу к наместнику ордена. Анита перестала дышать. - Не может быть, - убежденно сказала доктор Кинг, - Анита, успокойся, я его знаю. Если он это сделал, значит, у него уже есть план на десять ходов вперед. Анита не ответила. Слова сеньоры Марии прозвучали в ее ушах похоронным звоном. Один раз ей пришлось бросить город, где она родилась и выросла, и буквально в чем была переселиться в другую страну. Начинать жизнь на новом месте, учить чужой язык, чужие порядки, а прежнюю жизнь спрятать на дне души без надежды когда-нибудь к ней вернуться. Она уже начала приспосабливаться к Ортану, когда снова пришлось все бросать и бежать во второй раз. Но теперь она хотя бы знала, что ей есть куда возвращаться. Здесь, в варварской степи, страдая то от жары, то от холода, помогая принимать больных в походном лазарете, она, стиснув зубы, твердила себе, что рано или поздно это закончится, и все они - Анита, Тереза, доктор Кинг - вернутся домой. Там будет нормальная жизнь, в которой она отвоевала себе место, там она выучится на медсестру, там будут походы с Терезой в театр и на женские посиделки, и она наконец встанет на собственные ноги и будет жить как взрослая. Анита закрыла лицо руками и заплакала - впервые за целый год.