Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

(В этой главе используется текст оригинала. Приношу свои извинения.) Изнутри пирамида не была абсолютно пустой и темной, как показалось Шеллару в момент падения. Вновь открыв глаза, он вполне отчетливо разглядел над собой расписной потолок, слегка облупившийся от времени, но не утративший яркости красок. Потолок нависал слишком низко, чтобы находиться под вершиной, значит, внутри пирамида тоже разделена на ярусы. Он хорошо виден, значит, где-то рядом есть свет. Более того, королю были ясно слышны голоса. Шеллар отвел взгляд от потолка и тут же увидел и источник света, и обладателей голосов. Прямо над его телом висел в воздухе обычный шарик-светлячок, а чуть дальше, в ногах, сидели на корточках, деловито переговариваясь, двое незнакомцев. Они странно смотрелись рядом — дивной красоты эльф в белой мантии, среброволосый, как Мафей, и лысая мумия в истлевшей от времени хламиде, — но они действительно сидели рядом и общались вполне дружелюбно. Только эльф говорил кротко, сочувственно и по-эльфийски, а мумия раздраженно вздымала иссохшие руки и сварливо огрызалась на незнакомом Шеллару языке. Судя по всему, между почтенными мэтрами происходил консилиум, ибо каждая реплика сопровождалась указующим жестом, недвусмысленно направленным на многострадальную ногу пациента. Только тут Шеллар спохватился и обратил внимание на свое странное самочувствие. Тот факт, что у него ничего не болело, еще можно было объяснить обычным обезболивающим заклинанием, но вместе с болью странным образом исчезли и слабость, и головокружение, и даже усталость. Он давно не чувствовал себя так легко и свободно... с тех пор, как... Проклятье! Да, так замечательно он не чувствовал себя с тех пор, как год назад, подвернувшись под покушение и пребывая между жизнью и смертью, провел несколько часов в качестве призрака. Вспоминать об этом случае король не любил. Несмотря на некоторые преимущества, связанные со свободой от материальной оболочки, у призрачного состояния имелась масса недостатков. И главным из них было исключение блудного призрака из мира живых. Его материальная часть скромно помалкивала. Ждать от нее ответа на вопросы было бессмысленно. — Господа, — вежливо позвал Шеллар в надежде, что хотя бы один из двух магов его услышит и заметит, — не позволите ли вы мне тоже принять участие в вашем разговоре? Ибо мне кажется, что речь идет обо мне.