Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

(В этой главе используется текст оригинала. Приношу свои извинения.) Когда до подножия пирамиды оставалось около тысячи локтей, идти стало немного легче. Под водой, на глубине не больше локтя, появилась твердая поверхность. Наверное, когда-то тут была дорога. "Давай, еще чуть-чуть", — мысленно подбодрил себя Шеллар и попытался вспомнить, зачем же он сюда столь отчаянно рвался. Вспомнить не удалось, но всплыла смутная мысль, что его здесь кто-то должен ждать. И, видимо, напрасная, потому что ни на пирамиде, ни рядом, у подножия, никого не было. "Ладно, неважно, — думал бывший король, будто уговаривая неизвестно кого. — Главное, мы дошли. Вот сейчас найдем сухую поверхность, где можно сесть, а там и лечь. Ну что, куфти, где твои крокодилы?" И как будто сглазил. Недалеко позади послышался громкий плеск, будто кто-то шлепал по болоту за ним вслед. Шеллар оглянулся и, стиснув зубы, из последних сил ускорил шаг. Из зарослей выбиралась рептилия, да такая огромная, какую невозможно было бы представить при самом живом воображении. Пирамида приближалась с каждым шагом, до нее оставалось локтей семьсот, и уже хорошо видны были ступени, ведущие к вершине, — высокие, неудобные, доступные для человека, но представляющие серьезное препятствие для коротких лап крокодила. Нужно только добраться до них, успеть... Шеллар не вполне помнил, зачем ему спасаться, и даже не был полностью уверен, так ли уж это необходимо, но всякие вопросы «зачем», «для чего», «а что потом» вылетели у него из головы, осталось лишь неудержимое животное желание жить, которое гнало его вперед, подхлестывало и заставляло измученное тело находить силы для последнего рывка. Крокодил шлепал по дороге далеко позади, расстояние до него было намного больше, чем до пирамиды, но и сокращалось оно гораздо быстрее. Почему-то чуть ли не впервые в жизни у Шеллара не возникло ни малейшего желания прикинуть на глаз расстояния и скорости и высчитать, кто доберется первым. Он отчаянно ковылял вперед, боясь лишний раз оглянуться, чтобы не терять драгоценные секунды. Зловещее хлюпанье слышалось все ближе, а идти становилось все труднее. Правая нога так и норовила подогнуться, а на левой сквозь мокрую грязную повязку стала проступать кровь. Последнее почти не волновало Шеллара — гораздо больше он боялся оступиться и упасть. Это было бы чрезвычайно обидно — свалиться за каких-то триста локтей от спасительных ступеней и потерять уйму времени на попытки подняться. И вдвойне обидно было бы умереть именно сейчас, когда спасение так близко. Проклятье, неужели эти бессовестные боги, если они есть, решили, что он еще недостаточно познал обратную сторону королевского пути? Шеллар уже видел, как по стремительно мелеющей воде расходятся волны, догоняя его, и чувствовал, как дрожит земля под тяжеленной тушей хищной рептилии. Он не выдержал и все-таки оглянулся, боясь пропустить момент, когда бегство становится бесполезным и надо срочно поворачиваться к опасности лицом, пока она не вцепилась тебе в задницу огромной распахнутой пастью, плотно усеянной острыми зубами. Нога скользнула по мокрому камню, и он едва не свалился, чудом удержав равновесие и не сломав при этом костыль. Торопливо выровнявшись, беглец ринулся вперед, стремясь наверстать потерянные секунды. До пирамиды оставалось около ста локтей. До ползучего хищника ненамного больше. И он двигался быстрее. Через десяток шагов вода кончилась, и по сухому камню идти стало легче, но эта маленькая радость уже никак не могла помочь выиграть время. Шеллар попытался прибавить скорости, но безуспешно. Сердце колотилось как бешеное, голова кружилась, дыхание давно превратилось в прерывистые хриплые стоны. Они добрались до цели одновременно. В один и тот же миг лязгнули зубастые челюсти, норовя сомкнуться на ближайшей ноге резвой добычи, а сама добыча последним натужным рывком бросила обессилевшее тело вверх через две ступеньки. Крокодил все же промахнулся — в последний момент мясо выскользнуло у него чуть ли не из пасти, оставив вместо себя несъедобную деревяшку. Шеллар простонал самое грязное ругательство, какое смог вспомнить, и в отчаянии запустил в зверя обломком безвременно погибшего костыля. Встать он, возможно, смог бы, но вот идти… Крокодил потянулся вперед, нащупывая передними лапами ступеньку. Будь он раза в полтора поменьше, возможно, и не достал бы, но этот экземпляр оказался поистине гигантским. Увидев на нижней ступеньке устойчиво опирающуюся лапу, а в локте от своей пятки — раззявленную пасть, Шеллар торопливо отдернул ногу и пополз вверх по лестнице. Крокодил медленно, но настойчиво полз за ним. На площадке первого яруса Шеллар остановился, сел, подтянувшись на руках, и попытался хоть немного отдышаться. Проклятая скотина здорово отстала, но упорством, похоже, не уступала своему будущему ужину. Медленно и осторожно цепляясь лапами за ступеньки, крокодил взбирался наверх, и рассиживаться было некогда. Шеллар задрал голову и посмотрел вверх. Еще десяток локтей до второго яруса, примерно столько же до вершины… И все. Дальше бежать некуда. Вариант «спуститься вниз с противоположной стороны» в качестве разумного не рассматривается. Он посмотрел вниз. Крокодил неумолимо приближался. Издали в сумерках он казался огромным сказочным чудовищем. Бежать некуда, помощи ждать неоткуда. В отчаянии Шеллар огляделся. На одной из ступеней второго яруса, у полуразрушенной статуи, он разглядел пирамидку из ровно сложенных каменных шаров. Зачем она здесь? Неважно. Доползти туда, проверить, скреплены ли шары между собой, и если нет - схватить верхний и бросить прямо в раскрытую зубастую пасть. При некотором везении крокодил отпрянет, оступится и свалится вниз. При очень большом везении (ну хотя бы для равновесия, после всего пережитого за последние дни) он больше не полезет наверх, а поползет искать добычу попроще… До второго яруса Шеллар добирался уже без той безумной суеты, которая владела им во все время отчаянной гонки. Теперь спешить было некуда, и не было нужды надрывать мышцы и задыхаться. Повязка все больше пропитывалась кровью, а что творилось под ней, не хотелось даже думать. Крокодил приближался. Шеллар со злорадством представил себе, как тот будет спускаться, потом пододвинулся к пирамидке и, схватив верхний шар липкой от крови рукой, отчаянно рванул его - раз и другой. Каменная плита, на которой он сидел, дернулась, поехала в сторону, и Шеллар с криком покатился вниз. Он еще увидел высоко над собой лоскуток темнеющего неба с белесой луной, а потом плита задвинулась, и стало темно.