Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

Через полчаса, когда снаружи зашло солнце и спустилась ночь, внутри пирамиды не стало темнее. Точно так же там не прибавилось света, когда во внешнем мире наступило утро. В вечном полумраке первого яруса продолжал гореть единственный шарик-светлячок, освещая мечущегося в жару больного, незадачливого шпиона и беглого узника, его бывшее величество Шеллара третьего. Его одежда превратилась в лохмотья, сквозь повязку на ноге проступало бурое пятно. Пот стекал по виску, пропитывая и без того грязный ворот рубахи. Трудно было сказать, бредит он или просто видит кошмарный сон. Во всяком случае, руки и ноги чуть подергивались, а под закрытыми веками быстро двигались глазные яблоки. Время от времени король что-то произносил, коротко, отрывисто, но слов было не разобрать. Над ним неподвижно сидели двое. За всю ночь они ни разу не сменили позы - первый в силу привычки и многолетних тренировок, необходимых для духовного просветления, а второй потому, что мертвая плоть не знает усталости. Первый был дивной красоты и хрупкости среброволосый эльф в белой хламиде и плаще, с деревянным крестом на груди. Взгляд его был устремлен куда-то далеко за пределы пирамиды, тонкие губы непрерывно шевелились, а пальцы без устали перебирали самодельные четки. Второй из сидящих был лыс как колено, иссушен как мертвое дерево и почти полностью обнажен, если не считать набедренной повязки. На его коричневом дубленом лице навеки застыло сварливое выражение существа, знающего цену этому дерьмовому миру, не забывшего прошлых обид и не ожидающего от будущего ничего хорошего. В отличие от первого, тратящего время на такую ерунду, как молитвы, второй был занят делом. Он сверлил взглядом лицо больного, время от времени бормоча что-то нечленораздельное, но вряд ли столь же благочестивое, как его сосед. Мэтр Ушеб заканчивал проверку ментального состояния его величества. Если бы в пирамиде каким-то образом очутился Жак, любимый королевский шут, он бы, скорее всего, с пониманием кивнул и отметил, что старый хрыч проводит больному полную диагностику материнской платы. Очевидно, как раз сейчас диагностика благополучно завершилась, потому что владелец компьютера вздрогнул, открыл глаза и сел, так что шарик осветил его лицо. Белки глаз были нездорового красного цвета, но дыхание стало ровным, мучительная гримаса на лице разгладилась, а стиснутые челюсти разжались. - Они живы, - произнес больной, - они все живы и здоровы. О боги, в которых я не верю, я, кажется, готов уверовать. Почти сразу же его лицо приобрело деловитое выражение, а губы произнесли: - Теперь остается сущая мелочь. Как мне выбраться из пирамиды?