Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

Бывает первая любовь, а у него случилась первая ненависть. Проклятый вожак влез ему в душу, расположился с комфортом и выбираться не желал. Каждый свой шаг Серхио видел глазами врага. Каждое действие, мысль, чувство проходило тщательный досмотр и подвергалось издевательствам. Даже соверши он подвиг во имя человечества - наверное, и это бы не помогло. Если он делал все как надо, враг презрительно кривил губы и заявлял: - Это каждый дурак сможет. Нашел чем хвалиться. Если он совершал малейшую оплошность, враг хмыкал: - А я что говорил! Если же, не дайте боги, Серхио вляпывался во что-то действительно серьезное, за что и сам чувствовал стыд, вожак только плечами пожимал: - Тоже мне новость, ты по-другому просто не умеешь. Серхио начал жить не дыша. Если его многочисленные прегрешения еще можно было иногда скрыть от отца, от матери, от друзей или соседей - то перед вожаком он был как на ладони. Если бы мог, он бы спрятался от всех, уполз в раковину, как улитка, чтобы лишним движением не наделать новых бед. Но раковины у него не было. От помешательства его спас удачно приснившийся сон. Во сне оказалось, что все это неправда. Он не видел экзекуции бунтаря, не рассказывал ничего отцу, не опозорил его своей глупостью, поняв мудрое напутствие шиворот-навыворот, не полез доказывать вожаку свою мнимую храбрость, не получил заслуженного возмездия, не валялся в постели, как маленький, а главное - не озвучивал при друзьях идиотскую мысль покарать обидчика, чье плечо располагалось на уровне его макушки. Все это приснилось ему в длинном, подробном и удивительно правдоподобном сне. Проснувшись, он засмеялся от радости. Вздохнул полной грудью. Мир встал на место. Серхио замер и прислушался. Ничего. Вожак исчез из его мыслей, более того, его никогда там и не было. Главное, сказал он себе, не забывать, где правда, где ложь. У него были подозрения, что окружающие, каким-то неведомым образом подвергшиеся тому же обману, могут начать переубеждать его. Главное - не спорить, не доказывать, не раздражать. Человека, уверенного в своей ложной правоте, переспорить невозможно. Сколько ни приводи фактов, как ни взывай к здравому смыслу, если обманутый не хочет видеть правду - он ее не увидит. Ведь иначе ему пришлось бы признать собственное заблуждение, глупость, доверчивость, признать, что его обманули, а он поверил. Никто не захочет проходить через такое добровольно. Он вышел во двор после долгого отсутствия. Старики проводили его пытливыми взглядами. Он не обратил внимания и направился к Хайме и Луису, ждущим его на прежнем месте под каштаном. - Ну что? - неуверенно спросил Хайме, - будем дальше думать? Серхио махнул рукой. Он не спросил, о ком идет речь. - Да ну его, - ответил он скучным голосом, садясь между двух друзей. - Неинтересно.