Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

Одноглазый Боз, командир пятого отряда, в прошлом солдат-наемник, был немолод, но еще крепок и закален жизнью в постапокалипсисе. Он рано остался сиротой, в двенадцать лет взял в руки оружие и годами выживал как мог в жутком мире радиоактивных пустынь, редких оазисов, войн между бандами, и не было на свете такого ужаса, которого бы не вмещал его богатый жизненный опыт. После всего этого служба по охране ворот первого оазиса показалась ему улыбкой судьбы. Повелитель платил исправно. Дела, творящееся в лабораториях, о чем шептались в казарме сослуживцы, его не касались. Подчиненные уголовники оказались не бОльшими уродами, вырожденцами и сволочами, чем сограждане из родного предместья. Его крепких кулаков и луженой глотки было достаточно, чтобы держать их в узде. Впрочем, умственного уровня Боза хватало, чтобы думать на несколько шагов вперед, не доводить до мордобоя ситуацию, которую можно решить простым запугиванием противника и овладеть азами практической психологии (хотя услышь он от кого-нибудь такую формулировку, ему бы точно понадобился переводчик. ) Его слава шла впереди него, опережая на несколько шагов. Обычно даже самые отъявленные головорезы не рисковали задирать его. Но бывало всякое. Иногда достаточно было зыркнуть исподлобья на пьяного крикуна, чтобы тот протрезвел и заткнулся. Иногда из-за молодой дури, недостатка жизненного опыта и нехватки женщин парни сцеплялись с бойцами другого отряда или друг с другом, и усмиряя их, Бозу приходилось сворачивать челюсти и ломать руки-ноги. Однажды он застрелил почти в упор рехнувшегося ординарца, который целился в собственного командира. Но в общем и в целом до сих пор он справлялся. Сейчас, сдав пост и отпустив рядовых пьянствовать и резаться в карты, Боз направлялся в каптерку - потолковать по душам с завскладом, опять зажавшим новый комплект обмундирования. Проходя по коридору, он завернул за угол и услышал крики, доносящиеся из лаборатории номер четыре. Слышать такое было ему не впервой. Он догадывался, откуда берутся трупы, выносимые уборщиками из кормушки, из вивария, а иногда и из покоев левой руки Повелителя. Но в этих криках было что-то непривычное, что смутило его солдатский ум. Он привык ловить краем уха мольбы, проклятия, бессмысленный вой - а сейчас до него доносилось выкрикиваемое раз за разом единственное слово: - Нет! Нет! Нет! Голос был мужской. Боз запнулся на ходу. Он не знал, что принимаемое им сейчас решение станет поворотным не только для него, для первого оазиса и для мира Каппа, но и для лежащих за его пределами сообщества всех ныне известных миров. Он остановился, развернулся, сделал пять шагов назад и вошел в незапертую дверь.