Москвабурги 2.0

1917 год. В городе полыхают восстания. Сам Романов, пытаясь найти пути решения проблем заперся в своих покоях и не выходит оттуда даже с просьбами семьи. Миша уже шел с красными глазами и постучал в дверь. Старается вести себя как мышка и потому тихо проскальзывает в тайные ходы, в надежде увидеть кто стоит за дверью. – Саша, открой дверь. Но его уже нет в кабинете. Он стоит у Москвы за спиной. – Не меня ищешь? Повернулся к тому. – Именно. – Итак... Что. С тобой. Произошло, Мими? Что с глазами? Пытается не впасть в истерику, саркастически шутя. – Со мной все нормально, Саша. – А то я прям слепой и ничего не вижу. С глазами что? – А это. Новая власть, новые изменения. – А... Понятно Разворачивается к нему спиной и идёт к выходу из Зимнего дворца. Схватил его за руку и крепко сжал. – Пусти меня! Вырвал руку из его хватки. – Александр... Вновь схватил его за руку. – Ты пойдешь за мной. – Никуда я с тобой не пойду! Вырывается. – Это приказ столицы. – Ты очень часто слушался меня? Вот и я не буду. Я отправляюсь к семье. То что ты сделал не поддаётся никаким законам логики, так что прощай. – Твоя семья едет в Екатеринбург и ты отправляешься вместе с ними. – Значит, он тоже за это безумие? – Именно. Глубоко дышит как учил Новгород, пытаясь восстановить дыхание и мысли. Наконец спрашивает. – И как давно началось ваше всеобщее помешательство на фоне марксизской идеологии? И идеологии господина Ульянова? – А ты до всех пор не понял? – Поведай же мне! Когда ты начал сходить с ума? Опять же саркастирует. – Как когда? Отмена крепостного права. – А, все ж таки не надо было его снимать. А ведь я даже поинтересовался у тебя как ты к этому относишься. – Я ведь ответил что положительно и не соврал. Мне никогда не нравилась императорская власть. – То есть... Тебе не нравился я. Так? Достал одну папиросу и закурил. – О нет, ты прекрасен. – Ну спасибо, что соизволил мне это сказать после того что сделал. Вот ты дурак, честное слово. Выдохнул дым от папиросы. – Почему же ты не хочешь принять новую власть? Она лучше в несколько раз. – Давай подумаем логически? Моей семье смена власти - риск для их жизни. Я в любом случае никуда не пойду с тобой. – Ты едешь в Екатеринбург. – Само собой я туда еду. Мне же надо врезать Константину. – Я расценю это как бунт против власти. – Мне как-то по барабану, знаешь? Я уже расценил это как предательство меня. Как я и говорил, я не буду ни под кого прогибаться. – И твоя семья тут же будет повешена. – А ты будто не планируешь их убить? Не лги хоть себе! Александр развернулся и вышел из Зимнего дворца, предварительно громко хлопнув дверью. – Я тебя никуда не отпускал. Вновь схватил за руку и повел за собой. – Куда ты меня тащишь, чтоб тебя..?! Трепыхается и пытается вырваться. – Куда надо. Взял и вовсе закинул на плечо. – А ну отпусти меня на землю! Бьет его кулаками по спине. – Ещё чего! Дёргается, пытаясь вырваться. – Да пусти меня! Берёт и кусает того. – Побереги зубки. Шлепнул по заднице. Оторопел от такой наглости Московского. – Да что ты себе позволяешь?! Пусти я сказал! Зашел в комнату и тут же кинул на чудом живую кровать. Отполз от него подальше и, отряхнувшись, встал с кровати. – И куда мы собрались? Повалил обратно на кровать, тут же заводя его руки наверх. – Ты что себе позволяешь, Московский? Совсем с катушек съехал?! Ногами пытается скинуть его с себя. – То что я хочу. Перевернулся так что оказался сверху. – Факт в том, что я не хочу. – Меня мало это волнует. Сжал его задницу. В мгновение ока слез с него и побежал к двери. Прижал его к полу. – Да отпусти ты меня! Вырывается из его рук. – Еще чего. Прикусил его шейку. – Ау! Больно вообще-то! Сдул непослушную прядь со своего лица. – Тебя никто и не просил сопротивляться. – А тебе никто не разрешал трогать меня! Я живым не дамся, придурошный! – А раньше ты был другого мнения. – В себя приди, тогда поговорим! Пусти говорю! Все еще рвётся на свободу. – Я и так в себе. Пытается снять с него штаны. Бьет его по рукам, не давая к себе прикоснуться. – Не трогай меня! Нахмурился и уже просто связал шторой его руки. Делает вид, что поддаётся. На деле придумывает план. "Думай, Романов, чего он больше всего боится?". Уже снял с него штаны. – Ты совсем ополоумел... Поджал ноги под себя, закрывая все. – Перестань драматизировать. Не дает собой завладеть. Брыкается ногами. Головой зарядил ему в бок. – Щенок чертов... – А ну пусти! Не то заору! – Думаешь тебя кто-то услышит? Начал кричать. Завязал ему рот тряпкой. Пару раз сильно укусил руку Московского. Не обращал внимания. Толкнул его ногами. Выплюнул тряпку. – Совсем уже... Миша, приди в себя! Что ты удумал сделать? – А ты не понимаешь? – Я не хочу. Так что пусти меня. – Я тоже много чего не хотел. – Я тебя никогда ни к чему не принуждал. Тем более к этому. – Да конечно, Саша. – Тогда почему ты позволяешь себе это? Был готов чуть ли не лопнуть от гнева. – Потому что я так хочу. – Ну отпусти меня! Пожалуйста! – Нет. Раздвинул его ноги. Закрыл глаза. – Никогда не прощу тебя за это. – Да, конечно... Вошел в него. Крепко стиснул зубы, но не издал ни звука. Смотрит на него со слезами на глазах. Стал в нем грубо двигаться. Дёрнул с кровати одеяло. Спрятался, закутался им словно коконом. – Ну уж нет. Снял с него это все. – Дай мне хоть чем-то от тебя укрыться. Слезы текут по щекам прямо на пол. – Не дам. Поцеловал того в губы. Укусил того за язык что есть силы. – Я тебе что сказал сделать? Отпустить меня! Вновь резко вошел в того. Раздался болезненный вскрик. Ударил его по спине, выражая недовольство. – Прекрати! – Сам прекрати! Бьет его по спине. – Александр! Слегка придушил его. – Мне больно... Мими, ну отпусти меня... Сжал его руку на своей шее. – Хватит бороться. Всхлипывает. Закрыл глаза, чтобы его не видеть. – Больно... Я всегда буду бороться против такого как ты. – Я буду ломать твою волю до последнего. – Не получится. Ты можешь сколько угодно делать со мной это. Мою волю тебе не сломать. Ты всего лишь глюк! Тебя не существует! А сломать меня можно только убив. А убить аватар нельзя. Нервно хихикнул. – Глубоко ошибаешься, Саша. – Я уже понимаю насколько глубоко. Все еще держит глаза закрытыми, не желая видеть того кто это делает с ним. Взял и лягнул его ногой так, что остался след на лице будто от пощёчины. Миша кажется взбесился и буквально прижал его к полу со всей силы за шею. – Совсем страх потерял? Кажется я с тобой сильно много сюсюкался. – Да заканчивай ты уже! Достал... Романов начал ещё более усиленно сопротивляться, стараясь отстраниться от него. – С каких таких пор нежность стала "сюсюканьем"? – С тех пор когда ты перестал меня слушаться. – Я... Всегда тебя слушался. Все вопросы я в первую очередь обсуждал с тобой... Так... Какого черта!? – Так чего сейчас не слушаешься? – Потому что это не ты. И потому что ты делаешь грубо и больно. Потому и не слушаюсь. – Ты по другому не понимаешь. – Понимаю. Но мне не нравится, когда ты груб. Ты же знаешь. – Замолчи уже, а. – Прошу, прекрати это делать. Мне неприятно. Я не хочу, чтобы ты продолжал. Мими, прошу! – Я - Молох. – Хорошо. Значит, точно перестань. Тебя я слушаться не буду. – Будешь, как миленький. – Не буду! Брыкается ещё отчаяннее. Вновь резко и грубо вошел в того. Вскрикнул вновь и вдруг начал смеяться. Вопросительно посмотрел на того. – Знаешь чему я однажды научился у приёмного отца? Продолжил смеяться. – И чему же? – Никогда не сдаваться. От движений Петрограда штора начала рваться. Взял и накинул её на него. – Ах ты мразь! – Остынь! Пока тот разбирался со шторой, быстро вырвался из его хватки и выхватил первое попавшееся оружие. Тот скинул вскоре с себя штору и со злобой посмотрел на того. Оценил свои силы и сбежал. – Сука! Сидит тихо в другой комнате. Закрыл себе рот, чтобы не выдавать дыханием себя. – Решил в прятки поиграть? "Что он вообще творит?". Вышел из комнаты тихо и закрыл её на ключ. Убежал в свои покои и переоделся. Бродил какое-то время, но после через все те же ходы зашел в комнату Романова. – Нашёл. Отходит от него подальше. – Не подходи ко мне... Нет! Надвигается на того. – Наигрался? Сел на кровать. – Не трогай меня. – А иначе? Схватил за глотку, прижимая к стене. Смотрит на него с ужасом, но тем не менее даёт ему пощёчину. – Ну-ка хватит! Поигрался уже. – Щенок... Сам со всей силы дал тому пощёчину и закинул на плечо, неся на выход. Потер место пощечины. – Ненавижу... Куда ты меня опять тащишь? – Туда куда собирался с самого начала, поедешь к своему другу. – А на тебе обязательно? Я сам могу добраться до него. – Сейчас снова получишь. – Да отвали ты от меня. Надоел... – Тогда сиди молча. Начал плакать прямо на нём. Не обращает внимания. – Ну отпусти меня... Я сам пойду. Повис на нём. – Нет, ты и так на самкался. – Ты меня так до Екатеринбурга понесёшь? – Нет, посажу на поезд, вместе с твоей ненаглядной семьёй. – Не смей к ним прикасаться... Слышишь? Не смей! – Я их и пальцем не тронул. Пока. – Ты будущее и настоящее времена в русском языке не отличаешь? Я сказал не трогай их. Дай им уйти. – Ни за что. Они буду жить в Екатеринбурге. Пока. – Тогда зачем меня туда отправляешь? Хочешь, чтобы и меня убили? Я для тебя вообще ничего не значу? – Их никто не трогает, хватит уже ныть. – Мне интересно, что ты ко мне чувствуешь. Насколько тебе на меня все равно? – Ты для меня важен, но ты не разделяешь моего мнения. – Как можно разделять мнение, которое тебе не понятно? –...и мою власть. – А что мне до твоей власти? Мою гордость тебе не помять, хоть как извернись. Уже просто посадил его на поезд, вместе с другими Романовыми. Сидел в поезде как в тюрьме и молча смотрел в окно. Московский же разбирался с чем-то. Наконец они приехали в Екатеринбург. Костя встретил тех и посмотрел на Сашу. Тот не смотрел на уже бывшего друга, лишь отправился к себе в комнату, что ему выделили в доме. Тот хотел его остановить и поговорить, но воздержался из-за лишних глаз. Ночь с 16 на 17 июля 1918 года. Александру очень сильно не спалось. Он вышел из комнаты и увидел движение, ведущее в подвал дома. Спустился туда. – Что за..? Костя бросил на того взгляд и после стали читать приговор. Услышав приговор, Александр оцепенел и осел на колени. – Саш... Тихо потрогал того по плечу. Дёрнул плечами. – Не трогай меня. – Послушай, ты не должен здесь быть... – Отстань. Хоть ты не доставай. – Саш, я тебя молю. – Уйди от меня подальше, я что не по-русски сказал?! Тут уже голос сорвался на крик. Тут же послышался выстрелы по подвалу. Александр лишь наблюдал как его семью убивают, сидя на коленях на лестнице. – Внимание, знатоки, вопрос... Как можно убить по сути бессмертное существо двумя действиями? – Саша ты... Костя пытался его хоть как-то заткнуть. – Да какая разница "как"? Что замерли, твари дрожащие? Попытайтесь убить и меня. Я ведь тоже Романов. Что ж вы, такие тупые, не додумались до этого? Саше лишь резанули ножом по глазам, они могли сделать больше, но тут уже вмешался Костя. – Вы идиоты. Вас покарают. Ощупывает глаза, но ничего не видит кроме темноты в глазах. – Ха-ха... Слабаки! Нападать на безоружных людей в числе которых два несовершеннолетних ребенка! Кровь стекает по лицу Романова, но тот особо не обращает на это внимания. – Саша, прекрати! Пытался того поднять. Поднялся сам. – Отстань! Дай поговорить с этими собаками и ошибками природы. – Саша! Быстро увел его. Лёг на кровать. – Не говори об этом Москве. – Он все равно узнает, Саша, почему ты не можешь хоть иногда держать язык за зубами? – Потому что у меня есть гордость? Потому что мне уже нечего терять? Тяжело вздохнул. – Дай я тебе хоть раны немного обработаю. – Хорошо. Обработаешь и я не хочу тебя видеть. Ах да! Я ведь итак не вижу нихрена! – Саша, хватит уже... – Да что хватит? Мне терять нечего. Интересно, на что он ещё пойдет, чтобы сломать мне волю или подчинить меня себе? – Это был не приказ Московского и даже не Ленина. – Ммм... Самоуправство? Думаю, они даже похвалят их за это. – За то что сделали с тобой они поплатятся жизнью. Тот обрабатывал ему раны. – Меня ведь ты тоже ненавидишь, я прав? – Я стараюсь держать себя в руках. Да, ненавижу. За эту идеологию и за её принятие. Почувствовал прикосновение ткани к голове. – Теперь я не откинусь от потери крови. Спасибо. Тот лишь глянул на того. – Отдыхай, он скоро явно приедет сюда. Тот кивнул. – Скажи ему, чтобы шёл лесом, если сюда заявится. – Тогда он меня повесит. – Ты ведь бессмертный. Так что восстановишься. Александру просто было все равно на все что происходит и он погрузился в беспокойный сон. Костя вышел тихо из комнаты, принимаясь за другую работу. Александр всё также спал. Через пару дней Москва приехал в Екатеринбург. Он сидел за столом и что-то чирикал карандашом на бумаге. Тихо зашел в комнату к тому. Не обращает ни на что внимания, но дёрнулся, когда дверь открылась. Подошёл к тому и провел руками по его плечам. – Ты что тут делаешь? А ну сгинь! Дёрнул плечами. Он давно уже не ел и потому не надеялся, что это как-то поможет, но попытка - не пытка. – Ну и кто это сделал с тобой? Тот спрашивал про очки на его лице. – А, это? Это те кто убил мою семью. Можешь уже начать их к награде приставлять. Глаза сверкнули и тот вышел из комнаты, вновь послышались выстрелы. Пытался сфокусировать зрение. На выстрелы уже внимания не обращал. Пришел обратно и погладил по голове. Мотнул головой, показывая нежелание его прикосновений. – Снова начинаешь? – Уйди. Я не хочу тебя видеть. – А вот я соскучился по тебе. – Какое недоразумение. Я - нет. – Неужели ты злишься? – Отстань. Я не хочу с тобой разговаривать. Это бессмысленная трата времени и нервов. Поцеловал нежно его в шею. Отталкивает его от себя. – Не надо. – Сашенька, свет мой... Тихо шепчет. – Чего тебе? На секунду в голове всплывает воспоминание из прежней счастливой жизни. – Прости меня. Прикусил немного мочку уха. – Ты так говоришь только потому что хочешь близости, а не потому что правда сожалеешь. Зачем тебе я? Объясни мне. – Я ведь люблю тебя. – Нет. Я уже сказал тебе причину, по которой ты здесь и ты не отрицаешь даже этого. – Саша, ну что ты такой..? – Какой опять? Что я еще успел сделать, что тебе не нравится? Может, появился на свет? – Хватит убегать от меня. Вновь целует его шею. – Хватит бегать за мной. Ты уже назвал себя, а с таким я знаться не желаю. – Сашенька, а как же мы? Хочешь перечеркнуть все? – Просто не трогай меня сейчас. Ты итак уже дел наворотил. Смотри, Московский, я ведь могу и уйти. У меня нервы крепкие, но могу и психануть. – Ты возвращаешься в свой город. – Куда, если Зимний дворец перекрыт? – В обычный дом как и все люди. – То есть... Я буду жить как мещанин? Фыркнул. – Именно. – Ты понимаешь насколько это унизительно для меня? – А ты думаешь если останешься здесь, то будешь жить в этом доме? – Кто сказал, что я останусь в Екатеринбурге? – Ты едешь в свой город. – Угу. Еду-еду. – Поэтому собирайся. – Тебе напомнить, что я вообще вещей с собой не взял, когда ты меня сюда отправил? – Вот и отлично, пошли тогда быстрее. Направился за ним, особо ничего не говоря. Посадил того рядом с собой. Уперся об окно и задремал. Положил аккуратно его голову к себе на колени. Все также дремлет. "Ты не сбежишь от меня...". Спал даже когда приехали в Петроград. На руках понес в нужную квартиру. Проснулся спустя пару часов. Гладил его по голове. – Где мы вообще? – В Петрограде. – Не, ну это понятно. Но я не помню таких скучных домов у себя. – Вот видишь, это подтверждение того, что эти изменения нужны были. – Неа. Как раз обратного. Не люблю такие дома. Скучные, серые и безжизненные. – А ведь многие так и жили. – Это только их выбор. – Их выбор был рождаться в семье крестьян? – А мой выбор был быть столицей и поддерживать монарха? Может ещё скажешь, что я устроил давку на Ходынском поле или Кровавое воскресенье? – Опять ты вредничаешь. Сел на край дивана подальше от него. – Я тебе что прошмандовка что ли, чтобы вредничать? Не по твоей ли идеологии все равны? Или это касается всех, кроме меня? – С чего ты взял что всех кроме тебя? Притянул к себе. – С того, что "каждый имеет право выбора"... Кроме меня! Задергался от нежелательных прикосновений. – Отпусти меня! – Мой парадиз. Прошептал на ухо. – Не тебе меня так называть. Это прозвище дал мне не ты. – Мы с ним один и тот же аватар. – Нет. Вы - два разных аватара, но скрываетесь под одним амплуа. Тебе - я никогда не поверю. Ты не сможешь получить мое доверие и сердце. – Ты уже мой, Александр, и только мой. – Может ты и прав. И ты действительно все это время скрывался под ним. Но я не хочу отпускать того кто был мне дорог. – Я и есть он. Нежно поцеловал еще руки. Благосклонно позволил ему это сделать, слегка покраснев. Москва посмотрел на того, поглаживая рукой его лицо. Положил голову тому на колени и прикрыл глаза. Стал аккуратно гладить его по голове. – Мне нравится, когда ты аккуратен и нежен. К чему были те грубости? – Потому что я знал, что ты не пойдёшь за мной ни при каком раскладе. – Так при грубости я бы тем более не пошел по своей воле. – Пойми, покажи я слабость, то что подумают люди о власти? – Так это наши с тобой отношения. Смертных это вообще не касается никоим боком. Запомни... Ещё раз подобное сделаешь - уйду навсегда. – Я постараюсь такого не допускать. – Хорошо. Вновь расслабился и наконец открыл глаза, чтобы посмотреть на него. Смотрел на того своими красными глазами. – Совсем не то. – Что на этот раз не нравится? – Глаза. Нет, они, конечно, красивые, но не по мне это всё. Тот лишь закатил глаза и убрал свою руку с его головы. – Ну что опять начинается? – Это я у тебя хочу спросить. – Ну давай вместе подумаем. А что не так? Меньше недели как убили мою семью, даже похоронить нормально не удосужились. Меня предал мой лучший друг, А еще раньше любовь. Ничего. Как-нибудь проживу без любви и без лучшего друга. – Никто не давал приказа на убийство твоей семьи. Может мне выколоть себе глаза, тогда ты сможешь смотреть на меня, Саша? – А как же "Символ надо уничтожить". Просил же дать им уехать куда-нибудь далеко. – Ты не хочешь меня даже слушать... Московский поднялся и направил ножик себе на глаза. – Может так ты сможешь мне поверить... – Что ты собираешься делать? – Выколоть себе глаза, они ведь тебе не нравятся, я прав? Или лучше мне вырезать свое сердце? – Миша, ну не надо! – Ты ведь сам говорил, что это не то... Без этих глаз будет лучше. Нежно коснулся его губ. Ответил на поцелуй, отбросил нож и прижал к себе. Спустя пару минут отстранился от него. Посмотрел на того. – Мазохизм закончился? Мне еще нужно кое-кому написать письмо. – И кому же? Прижимал крепко к себе. – Вэйно. Я волнуюсь за него. Просто спрошу как у него дела и всё. Не больше - не меньше. – Да что ты? Сжал его сильнее в своих объятиях. – А может захотел найти у него поддержку? – О чём ты? Миш, мне больно... Не сжимай меня так сильно, пожалуйста... Отпусти... Немного цапнул его руки. Ослабил слегка хватку. – А ты как будто не понимаешь. – Нет. Не понимаю. Правда. А теперь... Отпусти меня. Начал освобождаться от его хватки. – Решил уйти к тому, кто не предал тебя, по твоему мнению? Не отпускал его. – Будто у меня есть шансы для побега. С чего вывод, что я хочу уйти к нему? Ещё к Сенуа бы сказал что уйду. Бред! Так. Пусти. – Что-то больно сильно ты им интересуешься. – Миша, ты что ревнуешь что ли? Либо скажи, либо будешь выглядеть глупо из-за вспышки неоправданной ярости. – Да. Смотрел прямо в его глаза. – Слушай... Я знаю, что это кажется подозрительным, но мы правда с ним лишь друзья. Да и к тому же, он все эти годы любил столицу Швеции - Стокгольм. И если бы он ко мне или я к нему что-то чувствовал, то сбежал бы еще в начале 1917 года. – То есть такие мысли у тебя были? – Да какие мысли? Ты говоришь об измене? Очень смешно, Московский. Знаешь ведь, что я всю жизнь любил лишь тебя. – Надеюсь, что и дальше будешь любить только меня. Поцеловал его в губы. – Я тоже... Ответил на поцелуй. Поглаживал его. – Ты правда все еще любишь меня, Молох? – Разумеется. Тот кивнул. – Прости... Я за сегодня очень устал. Поцеловал его аккуратно в лоб. Легонько обнял его, едва касаясь. Обнимал того, положив голову на его макушку. Положил его голову к себе на колени и начал перебирать ныне короткие волосы. – Вот будешь плохо себя вести и я точно уйду в Финляндию. – Угрожаешь мне? Смотрит на того. – Нет. Просто предупреждаю. Отвел взгляд. – Врешь же. – Нет. Не вру. – Взгляд тогда чего отводишь? – Потому что боюсь тебя. Погладил его по лицу. – Что ты..? – Просто глажу тебя. Встал и глянул на того. – Я понял, что видеть меня ты не хочешь. – Сейчас, если честно, не очень. Прошу тебя не приезжать ко мне в город и не звать меня на эти сборища [собрания]. – Как получится. – На сборища я ходить не буду. Посмотрел на того и лишь молча ушел. Отследил, что он точно ушёл и нашел где-то в глубине квартиры какое-то пойло. Начал пить.