Москвабурги 2.0

– Я не знаю, что Вы пережили. Это да. Может не на меня, но на моего отца точно. И если бы не держали, то общались нормально, а не пытались найти во мне недостатки. – Александр Петрович... Посмотрел на того и лишь улыбнулся, выпрямляясь. – ...все будут искать в Вас недостатки, даже те, кто будет любить. – А разве может тот кто любит видеть недостатки? Тот кто любит наоборот - совсем не замечает их. А тот кто не любит, разумеется, будет. – Петр Алексеевич в Вас души не чает, но прекрасно видит Ваш недостаток в том, что Вас будет часто топить и старается его убрать. По Вашей логике он Вас не любит? – А кто сказал, что это недостаток? Это наоборот плюс. Хоть сжечь меня невозможно. – То что вы можете уйти под воду и забрать с собой сотни, а то и тысячи жизней. – Умные люди это поймут и не будут селиться на цокольных этажах. А от не умных толку мало. – Вы сообразительны, это плюс. – Меня радует, что Вы видите во мне не только большой минус, который разрушил Вам жизнь. – Вы слишком большого о себе мнения. – Я не забитый мальчик. И имею самоуважение. Это называется "здоровый эгоизм". Полезная вещь. Советую. Михаил усмехнулся. – Советую Вам иногда попридержать язык. Иначе в нужный момент, Вы не переступите через свою гордость, это погубит Вас. Можете быть свободны. – Благодарю. Но я не буду под кого-либо прогибаться, если в этом не будет толку. У меня гордость еще жива и умирать не собирается. – Вы можете быть свободны. – Благодарю. Вышел из кабинета и направился к себе в покои. "Наглый мальчишка.". Лежит на кровати и читает современную литературу, а также то что было издано давно. Пошел в свою спальню. 1725 год. – Да отойдите вы все! Дайте мне пройти к моему отцу! Юная столица прорвался сквозь толпу придворных и присел около Петра. Московский показал чтобы некоторые отошли. Поговорил с отцом и услышал его последние наставления. Не мог сдержать слёзы. Когда тот начал кашлять кровью, его вывели из комнаты. Через час Московский вышел. – Сделаем небольшой перерыв, иначе тут будет еще один труп. "Он умер?". Петербург попытался восстановить дыхание, подняв голову вверх, но слезы упрямо застилали глаза. К такому удару под дых он не был готов. Да и вряд ли кто-то может быть к такому готов. Блондин посмотрел на Сашу. – Вы все еще тут, Александр Петрович. – А где мне еще быть, скажите на милость? Он... Умер? – Да, это было неизбежно. – Я знаю. Он же человек и смертный. – Вам стоит идти, Александр Петрович. – Я хочу присутствовать там, где будут выбирать того кто будет править империей. Это касается меня чуть ли не больше всех. – Александр Петрович, сейчас, прошу, не мешайтесь. – Я не мешаюсь. Я хочу узнать кого у меня посадят как монарха империи, которую я обещал сохранить. Меня никто в этом не остановит. – Кажется, Вам весело было играть в солдатиков и кораблики, прошу Вас продолжайте это дело. – Михаил Юрьевич, я может и выгляжу на 9 лет, но мне больше и я способен самостоятельно принимать решения и потому, я иду в зал с Вами. Гордо посмотрел на Московского и направился в зал совещаний. – Смотрите не расплачьтесь. Пошел в зал. – Не дождетесь. Зашел в зал и начал записывать все что происходит в нём. Решили, что новым правителем станет жена Петра I. Записал это. Кивнул своим мыслям и отправился в свою комнату - решать гос.вопросы. Московский был лишь рядом с тем и помогал в случае чего. К вечеру выдохшись, тот наконец лег в кровать и на минуту решил закрыть глаза. – Слишком... Трудный день... Еле слышно всхлипывает и слёзы сами собой текут по щекам. Михаил тихо вошел в кабинет и погладил младшего по голове. Наконец не скрывает эмоций, что бушевали в душе и уперся лицом в грудь Московского. – Я очень устал... Что же будет дальше? – Тоже самое, что и было во время Петра, войны, реформы и прочее. Это естественный процесс. Вам нужно отдохнуть. – Больно просто очень. Нужно его отпустить. Это трудно. Михаил Юрьевич, а... Можно я задам Вам личный вопрос, не связанный со статусом столицы? – Смотря, что за вопрос, Александр Петрович. – Как Вы приняли смерть своего основателя? Если помните, конечно, его и то время. – Это было... Тяжело, я думаю, не очень хорошо помню то время. Отправляйтесь в свою спальню и отдыхайте, я возьму Ваши обязанности на себя, пока что. – Конечно, Михаил Юрьевич. Ведёт себя несвойственно тихо, но тем не менее, встает и уходит в сад погулять и подышать свежим воздухом. Миша забрал все необходимые документы. А тут как раз пошел дождь. Гуляет под ним и домой приходит под утро весь промокший. – Александр Петрович, не пристало бы ходить столице в таком виде. Смотрел на того. Вздрогнул. – Мне... Просто захотелось прогуляться. – Пройдите в свою спальню, для Вас уже готова ванна. Зашёл к себе, разделся и залез в ванну. "Так, соберись, Романов! Ты столица, а ведешь себя хуже провинции!". Когда вышел начал вновь решать гос.дела, помогая императрице. Миша вновь находился рядом с новой столице. Так прошли многие годы. Уже был конец 18 века. В очередной вечер Александр решил вновь принять ванну. Было ему уже 17 лет по человеческим меркам. Московский нашел какие-то бумаги, которые его слегка смутили и решил тут же спросить у Александра, что это такое. В это время Романов, обмотав низ махровым полотенцем, сидел у себя в покоях. Он лежал на кровати и немного дремал. Михаил постучал в дверь. – Александр Петрович. Александр не услышал, но пробормотал что-то похожее на "Да. Войдите". Блондин вошел в спальню и удивился, увидев своего подопечного таким. Капли все еще иногда стекали вначале по волосам, а потом и по все еще голому торсу Романова. Сложив ноги в позе лотоса, тот посмотрел на учителя. – Михаил Юрьевич, Вы чего-то хотели? – Да, содержание армии меня слегка смутило. – Я разберусь с этим. Тот поднялся с кровати и подошёл к учителю. – Очень на это надеюсь. – Но это я сделаю не сейчас. Я очень устал за этот день. Они уже задрали со своими гос.переворотами. Не могут никак решить кто будет править. Надеюсь, это был последний раз. – Думаю скоро все станет потише. Что же, не буду отвлекать Вас от отдыха. – Хорошо. Внезапно полотенце начало немного сползать, но он успел подхватить его и закрепить получше. Михаил заметил это движение и в шутку произнес. – Ваши намеки слишком заметны. На это Александр густо покраснел, но в противовес этому вполне веселым голосом произнёс. – Мне нужно было встретить Вас полностью нагишом? Ладно. В следующий раз непременно учту. – Буду с нетерпением этого ждать, Александр Петрович. – Это единственное зачем Вы пришли? – Я надеялся увидеть вас нагим, но вы меня обломали. В шутку делает вид что снимает с себя полотенце. – Я могу снять. – Боже упаси, сейчас я уже стесняюсь. Снимает один слой и останавливается. – Думаю, хватит. Не хочется Вас смущать. – Спасибо, что смиловались. Я пойду пожалуй. – Идите, Михаил Юрьевич. А мне еще завтра встречаться со столицей Франции. – Удачи Вам и спокойной ночи. – Вам того же, Мими. Закрыл дверь, пока у Московского не возникли вопросы. – "Мими", значит? Лег на кровать и начал думать. "Блин... Как же стыдно! Что ж ты делаешь, Романов? А он что делает с тобой?". Заснул в тревожных мыслях. Миша тоже ушел и стал засыпать. 1812 год. Франция всё-таки объявила войну России. Романов всячески старался сдержать войска Сенуа, но это не помогало совсем. Пишет письмо Московскому. "Михаил Юрьевич, дело очень серьёзное. Вам необходимо покинуть ваш город по причине того что его решено сжечь. Я не хочу, чтобы Вы пострадали и потому прошу Вас приехать ко мне как можно скорее.". "Александр, я не могу покинуть город. Будь осторожен.". Не увидев реакцию на письмо, тот отправляется в Москву, наплевав на советы императорской четы. В его городе все полыхало. – Господи... Михаил, отзовитесь! Миша лежал на земле и ничего не слышал. Нашел его и вызвал людей, направив его к себе в Петербург и приставил к нему лучших лекарей. Московский пришёл в себя спустя пару дней. Романов сидел у него в комнате. Как только он пришёл в себя, подорвался со стула и приказал принести старшему воды. Тот пытался понять, что вообще происходит. – Михаил Юрьевич... В порядке ли Вы после случившегося? – Конечно и не такое было... – Знаю... Простите меня, что я позволил этому случиться. Я не хотел, чтобы Вас сжигали. – Столице не гоже извиняться за свои поступки, Александр. Я готов гореть за Вас столько, сколько это будет необходимо. – Гоже. Если виноват, то обязан. Я... Не хочу, чтобы Вам было как-то неприятно или больно, Михаил Юрьевич. Тот слабо его погладил по голове. – Глупая. Глупая столица... Тот стоял на коленях перед ним. Тело странной рябью отдалось на такую редкую нежность от Москвы и Александр даже приласкался к его руке. – Почему "глупая"-то? Я не могу переживать за того, кто находится в моем непосредственном подчинении? – Я ведь вам говорил уже. Если понадобится сгореть за Вашу безопасность еще раз, я это сделаю. Это мой долг как Вашего опекуна. – А если я сам готов хоть под воду, хоть в огонь за Вами прыгнуть? Это делает меня глупым? Не следит за тем что говорит и потому говорит правду. – Вы столица. Вам не стоит переживать сильно за меня, мне ничего не угрожает так сильно как Вам. – Столица-столица... Если он пошел не ко мне, а к Вам, значит, до сих пор не признают меня как столицу и равного себе. Я... Волновался за Вас, Михаил Юрьевич. – Александр, Ваша голова снова забита какими-то глупостями, сейчас Ваша задача разгромить французов. Думаю Вы сможете сейчас справиться без моей помощи. Миша слабо вновь погладил того по голове. – Я сгорел за Вас по той же причине... – С этим разберусь по ходу. Нормальный Вы им приём устроили. Жаркий. Потому не восстановятся быстро. Я поговорю на этот счет с Александром Павловичем и г-ном Кутузовым. Начал поить его водой. – Пейте. Вам сейчас это необходимо. Миша сделал всего пару глотков. – Теряю хватку, раньше сразу же практически восстанавливался. – Вас сколько веков не сжигали? Больше не сожгут. Восстановят сразу после войны. А до тех пор Вы будете находиться у меня и отдыхать. Это мой приказ как столицы Российской империи. – Александр Петрович, как я могу не находиться в своем собственном городе в такой важный момент? – Как бы Вам сказать... То есть Вы хотите быть в городе, который по сути своей сгорел? Будете тут. Потом, возможно, если будете чувствовать себя чуть лучше чем никак, то отпущу. Аккуратно, чтобы не задеть ожоги касается его и слабо обнимает, хотя хотелось бы прижаться что есть силы и не отпускать никуда его, не давать ему жертвовать собой только ради Романова. – Вы жестоки, Александр Петрович. Тот обнял его аккуратно одной рукой. – Ничего не жестоки. Всего лишь боюсь за Вас. Просил ведь уехать. Знаю, что Вам больно смотреть на ваш горящий город. Спрашивал ещё до нашего с Вами знакомства о Вашей персоне. Грудь едва видно подрагивала, но он сумел успокоиться. Плакать при учителе - это уже чересчур. – Я даже в самые ужасные времена не уезжал. Никогда не нужно сдаваться, даже когда эти мрази машут перед твои лицом огнем. – Даже если есть те, кто не позволит никому махать огнём перед Вашим лицом? Я не хочу, чтобы Вы еще больше пострадали. Будете заниматься здесь своим здоровьем. – Александр. Если мне прикажут сгореть, я сгорю. – А я приказываю Вам жить и быть... Любимым? Потому что каждый заслуживает любви хотя бы по праву рождения. Я не хочу, чтобы Вы горели. – Меня любил один человек и пару аватаров. Не думаю, что смогу исполнить ваш последний приказ. – Не правда. Все Вас очень любят и безмерно уважают. Пока город не отстроят, или хотя бы Вы не будете чувствовать себя лучше чем сейчас, никуда не поедете. Там слишком много разрушений. Не бойтесь. Ваш город очень быстро отстроят. – Спасибо Вам, Александр Петрович. – Вас ведь любили Ваши братья и основатель? Можете рассказать о них? – Об основателе я ничего не помню. Мои братья - да, любят меня. Лег рядом с ним, едва касаясь своим телом его. – А... Была ли в Вашей жизни... Любовь другого плана? Не родственная? – Нет. Строго и быстро отрезал тот. – Михаил Юрьевич, это те воспоминания, которые лучше не трогать и забыть? – Тебе точно о них лучше не знать. – Я всегда Вас выслушаю, если Вы вдруг захотите поделиться ими. Поправил его немного подгоревшие волосы. – Это лишь прошлое, оно не имеет сейчас значение. – Может Вы и правы. Нужно строить настоящее и будущее, а не зацикливаться на прошлом. Может, когда-нибудь я пожалею об этой фразе, но точно не сейчас. Вновь обнял его, прижавшись щекой к груди и слушая сердцебиение. Миша слабо его обнимал одной рукой. – Все с Вами будет хорошо. – Я не за себя волнуюсь. На меня мне лично все равно. Лишь бы других не трогали и с ними все было хорошо. – Вы достойны звания столицы, Александр. – Михаил... Разве мы сейчас о званиях говорили? – Разве Вы не жаждали от меня это услышать? "Совсем другое я жажду услышать.". – Но почему Вам так интересна моя жизнь? – Мне интересны Вы, все что с Вами связано. Я восхищался Вами весь прошлый век. – А что насчет Вас? – А что насчет меня? – Были ли у Вас не родственная любовь? – Да. Только объект моей любви не обращает на меня внимания. Но мне достаточно того, что я люблю его. Если бы это было взаимным, я был бы самым счастливым олицетворением города во всем мире. – Вот как? Я удивлен. – Почему же? – Что у Вас есть такой, я надеюсь, это аватар, а не человек. – Это аватар. Влюбляться в человека - стрелять себе в сердце. Ты не сможешь быть все время рядом, в конце концов он умрет и ты останешься с разбитым сердцем. А что до аватаров... Мы же бессмертны и потому моя любовь будет жить всегда. – Может у вас еще все образуется, не мне судить. "А кому если не тебе, объект моей любви?". – Может быть... Может быть... – Я, возможно, к одному аватару тоже что-то чувствую... Но я не уверен в своих собственных чувствах. – Правда? К кому же? Кхм... Прошу прощения, возможно, это не моё дело, но Вам, думаю, следует признаться ему. Может это взаимно и Вы будете счастлив. – К Вам. Глянул на того. Александр густо покраснел, но к его груди прижался. – Знаете о ком я говорил, когда Вы спрашивали о том нравится ли мне кто-то? – Одному Богу и Вам об этом известно. Погладил по спине. – Сейчас и Вам известно. Мое сердце принадлежит Вам. Поцеловал с трудом его в макушку. – Михаил Юрьевич, Вам врач рекомендовал лишний раз не двигаться. От этого раны могут открыться вновь. Поцеловал его в щёку. – Ничего, затянуться... Посмотрел на того. – Мне Мими больше нравится. Вновь густо покраснел – Хорошо... Буду звать Вас Мими. Мне так тоже нравится. – Но только когда мы не на публике. – Конечно. Я ведь не хочу, чтобы полезли слухи о том, кто мне нравится, хотя мой приёмный отец давно догадался об этом. Миша ничего не ответил, проваливаясь в сон. – Спи, Мими, тебе нужно отдохнуть. Гладит по голове, перебирая его золотые пряди. Тихо сопит. Продолжает гладить его по голове. Обнимает аккуратно. Аккуратно поцеловал его в уголок губ и вышел из его покоев. Как бы он не хотел остаться, но работа столицы сама себя не сделает. 1861 год. Александр сидел в Зимнем дворце и ждал Московского. Московский постучал в дверь и сразу же вошел. – Вы меня вызывали? Он вышел, огляделся нет ли кого в коридоре и притянул к себе. – Понимаешь, Мими, недавно была слишком большое событие. Хочу узнать, что ты думаешь о снятии рабства. Миша поцеловал того в лоб. – Уже пора. Обнял его. – Мими, я по тебе скучал. – Это взаимно, Парадиз мой. Обнял в ответ и поцеловал в губы. Ответил на поцелуй, закрыв глаза и отдавая ему инициативу. – Люблю тебя. – И я тебя люблю. Поглаживал по спине. Положил свою голову ему на плечо и улыбнулся. Поцеловал в ухо того. Тут же покрылся мурашками даже под казалось бы тёплым камзолом. Миша просто наслаждался объятиями. Немного боднул его головой в грудь. – Что такое? – Ничего. Прижался вновь к нему. – М... Мне хочется... Большего? Посмотрел в его прекрасные голубые глаза. – Ты уверен, Сашенька? Погладил по лицу. Тот кивнул, все ещё глядя ему в глаза и поцеловал его руку. – Прям точно? – Точно-точно. Поцеловал его уже в губы. Ответил на поцелуй, забирая инициативу. Немного сжал его волосы. – Ты знал, что у тебя самые красивые в мире глаза и волосы? – Твои прекраснее. Погладил его по лицу и улыбнулся. – Тогда отправимся сейчас в твою спальню. Тот кивнул и взял его за руку. Повел по тайным ходам. Идёт за ним, все ещё держа за руку и пытаясь замедлить бешеное биение сердца. Привел его в спальню Александра. – Так значит... В Зимнем дворце есть тайные ходы? – Да, Елизавета Петровна побеспокоилась об этом. – Вот она молодец... Сейчас... Я так понимаю нужно раздеться? Потому что дальнейших действий я не знаю. Я дурачок в этом плане. – Не волнуйся, просто доверься мне, невинное петровское творение. Стал сам его раздевать. – Конечно, Мими. Начал ему помогать. Целует нежно и аккуратно его шею. Откинул голову, дав ему доступ к шее. – Я тебе доверяю, Мими. – Просто наслаждайся, я все сделаю нежно. Тот кивнул. – Надеюсь, это не очень больно? – Я сделаю так чтобы больно не было. – Хорошо, Мими. Начинает раздевать его и гладит своей рукой его грудь. Снял с него одежду верхнюю уже давно и оставляет нежные поцелуи. Тихо постанывает, тело явно хочет большего, но он даёт ему возможность делать то что хочется. Оставляет небольшие засосы. Выгнулся навстречу ему. – Мой ненаглядный. Тихо шепчет, ловя его губы и снимая с него низ. Тут же смущается и постанывает ему в губы. Когда все снял, глянул в его глаза. Ответил на взгляд слегка кивнув. Достал что-то по типу смазки и стал смазывать свои пальцы и вход того. Дыхание участилось и он сам потерся об его пальцы. – Так не терпится? Специально дразнит. – Мими, ну не дразнись... Мне просто начало показалось приятным... Усмехнулся и аккуратно ввел в него палец. Почувствовал небольшой приятный дискомфорт и закусил губу. – Ещё... Стал двигаться в нем одним пальцем. Положил голову ему на плечо и стонет тихо, прямо в ухо блондину. – Моё милое солнышко... – Это ты - солнышко. Двигается в нем одним пальцем. – Черт... Это так приятно... Я и не думал, что движения могут сделать так приятно... – Какой ты нежный. – Ну если это так приятно, то почему бы не сказать об этом? – Мой ненаглядный. Пальцами задевает слегка простату. Чувствует накатывающее медленными волнами удовольствие и старается двигаться навстречу ему. – Я могу войти вторым пальцем? Шепчет на ухо. – К-конечно... Мне очень приятно сейчас... – Что же с тобой будет когда я войду в тебя? Вошел в него вторым пальцем. – Наверное, закричу. Поцеловал его, не давая лишним звукам выйти из его рта. Ответил на поцелуй, продолжая нежные движения пальцами. – Может, мне лучше лечь, чтобы тебе было удобнее? – Если тебе будет удобно. Тот кивнул и, не делая резких движений, прилег на кровать, немного приподняв и выпятив пятую точку. – Молодец, Саша. Стал уже входить третьим пальцем. Немного сжался. – Все... Приятно... – Все в порядке? – Непривычные ощущения, если честно. Громко простонал. – Скоро привыкнешь. Тот кивнул, уперевшись подбородком о подушку. – Не останавливайся только, Мими. – Как пожелаешь. Продолжает движения. Поджал ноги под себя и посмотрел на него, обернувшись через плечо. Приблизился и поцеловал в губы, входя пальцами до упора. Громко простонал ему в губы, мелко задрожал. После чего потянул его на себя, оказавшись снизу, из глаз немного полились слёзы. Свободной рукой аккуратно вытер слезы и отстранился мягко. – Все хорошо? Тот вновь кивнул. От того что тот отстранился, внутри почувствовал какую-то пустоту. Смазал свой член и посмотрел на того. – Скажи, если будет некомфортно. – Конечно, Мими. Но я не думаю, что ты сделаешь мне больно осознанно. Но... Возьми меня за руки, пожалуйста. Сжал его руки, поцеловал в шею и вставил головку и самое начало в него. Кровать окропилась. Он крепенько сжал руки Московского и постарался не издавать лишних звуков. – Больновато, но все равно приятно, Мими. Выставляет те места, которые хотел бы чтобы Москва поцеловал. – Я могу остановиться, Сашенька. – Не надо. Сейчас привыкну. – Как скажешь. Целует его тело. Немного подпривык и кивнул ему. Стал вновь двигаться. Крепко сжал его руки и прогнулся в спине. – Это и есть прогнуться под других? – Нет, это называется любовь. Вновь и вновь целует его бледное тело. – Любовь... Сладкое слово и чувство. Надо его запомнить навсегда. Пытается двигаться ему навстречу. – Запомни, мой сладкий, запомни. Двигается нежно в нем. – Мими... Я больше... Не могу... – И вправду нежный и невинный. Стал ему надрачивать. – Мими, а что ты делаешь? Нет-нет, мне, конечно, приятно, но я хочу знать. – Хм? Люди называют это рукоблудием. – Это когда они сами себе. Сжал ноги друг с другом. – Да, Вам нравится? Вновь шепчет на ушко. – Мне... очень нравится. Говоря это Александр ещё больше смутился будто бы еще сегодня не смущался. – Это же прекрасно. Чуть ускоряется, но также нежен. – Вот сейчас немного больно... Но если Вам комфортно, то я готов немного потерпеть. Холодной спиной прижался к нему. – Мне еще после кое с кем нужно будет встретиться. – Простите, с кем если не секрет? Сбавил слегка темп. – С Вэйно. Император попросил решить пару проблем на его территории. Да... Так приятнее. – Вот как... Хорошо, я запомню как тебе больше нравится. – Мне нравятся нежности... Мими, все хорошо? Вновь посмотрел на него. – Да, а что? – Мне кажется или ты немного напряжëннее стал? – Наверное, кажется... – Хорошо, раз так. Продолжай как тебе удобнее. – Мне важен твой комфорт. – Мне правда хорошо. Но еще лучше, если тебе прекрасно. – Мне просто прекрасно, солнце моё. Ускоряет движения рукой. Стонет гораздо чаще чем до этого и не выдержав кончает. – Странное, но приятное ощущение. – Умница. Поцеловал того в шею, пару раз толкнулся и тоже кончил. В конце концов лег на кровати. – Полежи со мной чуть-чуть. Пожалуйста... – Я и не собирался уходить. Лег рядом с ним. Обнял его, немного прикрыв глаза. Поцеловал в лоб. Молчал ибо ему показалось что слова лишние. Обнимал и поглаживал. Прикрыл глаза. – Хочу, чтобы так было всегда. – Не волнуйся, я тебя не брошу. – Обещаешь? Посмотрел ему в глаза, широко распахнув свои. – Обещаю. Смотрел на того. – Сейчас понежимся еще несколько минут и я поеду. – Как пожелаешь. Он уснул на груди у Москвы, обняв его и так никуда и не уехав.