Москвабурги 2.0

1944 год. Невского все же "освободили" и потому он вынужден был вернуться в свой город, хотя меньше всего хотел этого. Лишь пожелал удачи своим новообретенным немецким друзьям и отправился в свою квартиру. Он уже много месяцев думал обо всем, что происходило с ним, но решил принять это и жить дальше. Он снял с себя немецкую форму и аккуратно спрятал её в шкаф на тайную полку. Практически сразу в квартиру вошёл Московский. – Давай ты не будешь меня учить жизни и просто убьешь как предателя? – Я тебя не буду убивать. Мне хватит твоих страданий. Все твои родные в курсе, что ты сделал. Волхов все еще ищет тебе оправдание, но вот твой сын... – И что? Безэмоционально смотрит на него. Свобода хоть на эти несколько лет того стоила. – Настолько тебе плевать? – Угу. Мне вообще по барабану на все что происходит. В этом случае ты и я на разных сторонах. – Ты жалок сейчас. – Мне все равно на твои слова. – Прекрасно, так я хотя бы знаю что ты не сделаешь глупости. Ушел из квартиры. "Я это сделал... Я ему противостоял. Никогда больше ему не покорюсь!". 1945 год. Невский с самого 1944 года находился в своём городе. Как ни странно, но ему было запрещено выезжать из него и как-либо контактировать с немецкими городами. Московский иногда приезжал к нему, но никаких попыток с ним любви не было. Так и 24 июня Невский лежал на кровати у себя в квартире. "Интересно, он когда-нибудь прекратит ко мне приезжать? Мы ведь все решили.". Московский вновь приехал, но уже в парадной одежде. – Собирайся. – Куда на этот раз? Лениво повернулся лицом к нему. – На парад. – Не пойду я никуда. Отстань от меня. – Я сказал собирайся. – Зачем, если я был за другую сторону? – Вот поэтому и идешь. – Унизить меня охото? Да пожалуйста. Я специально одену форму, в которой я был там. Слез с дивана и начал искать одежду. – Даже не думай о том чтобы надеть их форму. – Почему? Ты ведь хочешь меня увидеть униженным. Кстати, ебут нормально немцы нынче. Специально злит, потому что знает, что терять нечего. Схватил за воротник и притянул к себе. – Так ты теперь у нас еще и шлюха? Ну и со сколькими ты переебался? – Дай-ка посчитаю... Ни с кем. Никак не реагирует уже на его вспышки гнева. – Ты смешон, Александр, решил совсем свои принципы отбросить? – Я тебе сказал ещё в 1924. Продал совесть. Сейчас это модно. Да и из чего выбирать? Из грубости и особенной грубости? И я не пойму: че тебя так взбесило и какое тебе дело до того с кем я совокупляюсь? Я ведь в твои дела не лезу и не делаю "глупостей". – Мне противно от тебя, собирайся, увижу на тебя их форму, ты не встанешь, ты прекрасно знаешь об этом. – Убьешь меня? Наконец-то! Это случится. А то верёвка уже заканчивается. – Невский, прекрати выебываться. – Не называй меня фамилией, которая мне не принадлежит. Специально надел чёрную форму, чтобы разозлить Московского и никуда не пойти, ибо противно. – Ах ты сукин сын..! Уже просто кулаком ударил того по лицу. Стерпел удар. Лишь выплюнул сгусток крови и усмехнулся. Московский хотел нанести еще один удар, но его остановил Волхов. Александр не хотел смотреть отцу в глаза тем более в чёрной форме немцев и потому просто тихо присел. Московский выдернул свою руку и вышел из квартиры, оставив тех наедине. Невский не смотрел на Волхова. Не мог чисто психологически. – Переодевайся, не удобно же... Погладил того по голове и ушел на кухню. Быстро переоделся в более нормальную одежду, опять же спрятав форму на полку. – Он был очень зол, узнав обо всём? Как бы он не пытался постоянно выражать пофигизм, но все же ему было интересно. – Да, первым же делом ко мне примчался. Делал тому чай. Голос был спокойным, в нем не было слышно злости или разочарование. – Сильно допрашивал? А что с Денисом? Как он на это отреагировал? Пришел на кухню. В глазах стояла пелена слёз. – Я знаю, что это не поддаётся логическим объяснениям. – А вот с Денисом все трудно... Он долго не хотел ничего слышать, со мной не общался, а когда увидел Московского только на границе, тут же приехал ко мне, но общения нет. По ночам часто плачет и просит чтобы его убили. Посмотрел на сына и подошел к тому. – Я знаю, что это был твой осознанный выбор. – Не думаю, что он когда-нибудь поймет мой поступок. Однако... Что Московский с ним сделал? Как с сыном предателя с ним должны были поступить достаточно жестоко. Все также не смотрел на отца, буравя взглядом кухонный гарнитур. – Да. Я пошел на это осознанно. Зная, что тот в состоянии уничтожить весь мой город. Но... Мне хотелось забыться и наконец вычеркнуть мои с ним мучения отношения из собственной памяти. – Впервые, но я не знаю, он не рассказывает мне, вы действительно с ним похожи. Усмехнулся немного и обнял крепко своего сына. – Мне очень странно, что ты не разочарован во мне и не ненавидишь меня. Обнимает его в ответ. – Что будет дальше? – Я могу понять почему ты это сделал, да мне сначала было трудно принять это, но по крайней мере я знаю, что ты был более менее в порядке. Гладил по спине. – Я не знаю. – Да. Они особо меня не обижали. Даже будто бы вспомнил как все было вначале. Тот даже немного улыбнулся, стоило ему вспомнить о них. – Время покажет. Может, когда-нибудь Московский перестанет воспринимать меня как куклу для потрахушек и грушу для битья? – Дай бог конечно... А сейчас тебе стоит немного успокоиться, а то все глаза зареванные. Аккуратно убрал слёзы с его глаз. – Ничего. Справлюсь как-нибудь. – Конечно. Потрепал того по голове и посадил за стол. – Я попробую еще раз поговорить с Денисом. – Он справится. Он сильный. Уж точно посильнее меня будет. В моральном смысле точно. Несколько лет спустя. 1960 год. Невский все же вернул себе доброе имя, да и власть стала значительно мягче. Потому он спокойно жил у себя в городе лишь изредка вспоминая былое. Московский не приезжал к тому. Волхов поддерживал сына, но вот Дениса так и не было видно рядом. На очередное собрание Невский не пришёл. Слёг по болезни, оккупировавшей его город, но забыл отправить письмо Москве об этом и лежал ничком с температурой. Московский вновь злой пришел к тому. Невский вышел на кухню и налил себе стакан воды, чтобы хоть как-то сбить у себя температуру. – Опять начинаешь мне мозги ебать своими выебонами, Невский? – Москва, отстань, пожалуйста. Мне итак очень плохо. Буквально весь горел. Глаза выглядели очень болезненно, а от криков Миши стала ещё больше болеть голова. – Решил теперь прикинутся больным? – Можешь потрогать лоб. Мне правда плохо. Тело затрясло в лихорадке и он просто свалился в обморок на кухне. – Невский! Тот поймал его, отнес в спальню и вызвал скорую помощь. Врачи сделали то что следовало и тот очнулся спустя пару часов. Открыл глаза. Московский сидел рядом. – Что ты тут делаешь? Присел на кровати, глядя на него. – За тобой слежу. – Ты всегда за мной следишь. Даже если этого не требуется. – Тебе напомнить кто в обморок свалился? – Есть подсказка "помощь зала"? Хотя... Догадываюсь и могу предположить, что никто иной как я. Даже будучи больным умудряется саркастировать. Тот закатил глаза. – Таблетки на тумбочке. Обернулся и посмотрел на них. Хмыкнул и робко поцеловал того в щёку. – Спасибо, что поймал. Мельком глянул на того. – Еще раз пропустишь и не скажешь причину, я не знаю, что с тобой сделаю. – Хорошо. Прости. Не очень хорошо себя чувствовал и не смог отправить письмо тебе. Но все равно не надо со мной ничего делать. Это обоим - тратить нервы. – Пей давай. – Пью-пью... Не так как коньяк в 1937, но все же. Выпил таблетки. Московский вновь стал читать книгу. – Миша... Миш... Подозвал его к себе. – Что? Посмотрел на того. – Иди ко мне... Пожалуйста... Тот отвёл взгляд, не зная как смотреть ему в глаза после того что сделал. – Ого, что я слышу? Подошел к тому. – Кажется, кто-то не хотел чтобы я просто рядом с ним в одной комнате находился. – Не остри. Так только я могу. Взял его за руку и потянул к себе. Московский сел на его кровать. – Я подумаю. Обнял его со спины и молчал. Погладил по руке того. – Кто бы что ни говорил, но я все равно люблю тебя. Гладит его. – И вот нужно было тебе делать всю эту ерунду? Развернулся к нему. – Выхода не увидел. А когда в тупике - лишён дара трезво мыслить. – Какой ты дурак. Поцеловал его неожиданно. – А..? Не ожидал, но поцеловал его в ответ, уложив руки тому на плечи. Прижал к себе того. Понемногу оттаивает и даёт ему то что тот хочет. Московский заваливает того на кровать, тут же снимая с него одежду. Делает тоже самое, но на себя и с него. – Я скучал по тебе... – Я тоже. Вновь затыкает его поцелуем, оглаживая его тело. Оглаживает его спину, изредка царапая её. – Груб сегодня будешь? – Пока не знаю. Посмотрел на того. – Я знаю, что заслужил. У меня в тумбочке всякие приблуды есть. Не спрашивай откуда. Не скажу даже под пытками. – Хах. Усмехнулся и пошел к тумбочке. – Да. Мы как бывшая столица РИ как православного государства тоже не без греха. – Забыл? В СССР нет никакой веры. – Но многие люди до сих пор верят. Если хочешь знать бывший вождь Иосиф Сталин вообще на священника учился. Маршалл победы Жуков тоже не атеист. – Я как раз нашел прекрасную вещь. Тот подошел к нему. – Закрой глазки и открой ротик. – Я, кажется, даже знаю, что ты нашел... Но тем не менее сделал как он велел. Надел на того кляп и усмехнулся. – Прекрасная картина. Хмыкает и глазами говорит. "Смотрел бы и смотрел, Московский?". – Но мне по душе сейчас будет немного другой вид. Перевернул того на живот и снял с него штаны. Пятая точка заметно округлилась с 37 года во многом благодаря тому что тот был у немцев. Повилял немного ею. Слегка шлёпнул того и сжал. – Отъел наконец-то. Промычал что-то, но тем не менее дернулся навстречу ему. Вновь достал вазелин и смазал свои пальцы. Оперся на руки и на ноги. Стал входить в того пальцем. Стонет, но звук заглушен кляпом и трется о него. – Уже не терпится? Хихикнул, но этот звук прорвался сквозь. "А то ты меня не знаешь и чего желает мое тело не знаешь!". Вошел сразу же двумя пальцами в того. Замычал и плотно сжал их внутри себя. – Какой нетерпеливый, а потом будешь плакать, что я груб. "Да, буду. И ебать тебе мозг буду по той же причине. Романов! Тебе нельзя материться! Ты же культурная столица!". – Ммм... Двигается навстречу его пальцам. Через некоторое время вошел в него уже членом. Сжимал уже его внутри. То приближается к нему, то отдаляется. "Эх... А ведь после этого я в очередной раз сбегу, он меня вновь возненавидит и так будет повторяться раз за разом. Плохая традиция!". Не даёт себя подчинить под его ритм. Московский слегка шлепнул того. – Будешь сейчас сопротивляться тебе же хуже. – Мм! М мм м мммм! [не буду я подчиняться]. Взял и отстранился от него, лишний раз дразня. Схватил за талию и подтянул к себе, входя до упора. Выгнулся, явно получа то что хотел. "Ну... Не можешь победить - возглавь.". – Извращенец. Взял темп чуть выше среднего. – М мм [сам такой]. Старается особо не дергаться. Московский двигается в том и явно наслаждается. Взял его за руку одной рукой. Тот аккуратно сжал его руку, нежно целуя шею. "Наконец-то делает и мне приятно.". Стал двигаться на удивление нежнее. Прижимается холодной спиной к его груди, стараясь быть ближе. Глаза закатываются от удовольствия. Рукой вновь стал надрачивать ему, меняя темп от медленного до грубого и обратно. Буквально молит его освободить его рот от кляпа и дать поцеловать Московского. Снял кляп и посмотрел на того. Поцеловал его, перевернувшись на спину. Ответил на поцелуй, входя в того полностью. Простонал ему в губы, царапнул его спину. Слегка сжал ягодицы. Наконец отстранился. Посмотрел в его глаза. Был разморен и глаза были полуоткрыты. Начал оставлять засосы у него на шее, стараясь взять хоть немного инициативы в свои руки. Дает ему такую возможность, продолжая движения. – Миш... Я больше... Не могу... Глубоко и часто дышит. – Так давай... Прошептал на ухо, прикусив мочку его уха. – Я хочу, чтобы ты тоже... Также как и Московский говорит шёпотом. – Не волнуйся, давай же... Тот вздрагивает, выгибается и кончает, но все также глубоко и часто дышит. Тот вскоре тоже кончил. Лежит у него на груди. – Не буду скрывать, но я правда скучал по этим ощущениям. Гладит по волосам. – Я тоже. – Почему тогда не говорил и даже не приезжал? – Потому что знал твою реакцию. – И какова же моя реакция по-твоему была бы? – Ты бы снова начал от меня дёргаться и говорить что ненавидишь меня. – Будто тебя это остановило бы? Не смеши мои... Новообретённые бока. – Вот ты опять начинаешь. – Да что я виноват что ли, что моя защитная реакция - сарказм? В том числе надо мной и тобой. Поцеловал в лоб. – Просто помолчи. – Молчу я только в одном случае - стоя на коленях. Ну хорошо. Замолчал и обнял его. Гладит того. Вновь поцеловал его. Поцеловал в ответ. Смог задремать так и лежа на груди у него. "Завтра тяжёлый день. Попытка побега номер следующая.". Тот сам вскоре уснул. На другое утро проснулся раньше Московского, быстро собрался и выскользнул за дверь. Блондин проснулся, обошёл квартиру и усмехнулся. – Опять сбежал... Уже находился в пути в другую республику. "Одно хорошо - Союз большой и он не знает с чего начать поиски меня.". Московский вновь начал искать того. Приехал в другую республику и спокойно живёт. Пытается его найти. Так настал уже 1965 год. Невский все также скрывался от него, но все же начал тосковать по своему городу и по поддельным документам приехал в Ленинград. Московский искал его где-то на дальнем Востоке. Наконец зашел в квартиру и осмотрелся. А там сюрприз, Денис сидит. – Денис? Что ты тут делаешь? Знаешь же как это опасно. Посмотрел молча на того и вернулся к своим каким-то делам. – Денис. Ответь мне на вопрос. Ты же знаешь, что ко мне в город заезжать опасно. Особенно тебе и Новгороду. А если Молох узнает и начнет шантажировать. Ты об этом подумал? – А тебе что не похуй на меня? Посмотрел на того холодно. – Не выражайся. Если бы мне было как ты сказал "похуй", то Москва бы уже давным давно всех вздернул. Смотрит на него сквозь очки. – Что хочу то и делаю. Можешь прекращать играть из себя заботливого "папочку". Москва? Я ему в лицо сказал, что отца у меня больше нет, Александр Петрович. Можете дальше играться, но не со мной. – Я знаю, что ты злишься из-за моего предательства. А теперь задай себе вопрос: как бы поступил ты, узнав обо всем, что сделал твой любимый человек, в нашем случае аватар. Неужели, если бы была возможность, ты бы не отомстил ему за то что тот сделал? Возможно, ты даже лучше чем я, хотя бы потому что тебя нельзя сломать, а может и хуже, раз так легко поддаешься эмоциям и не контролируешь себя. – Учить меня было раньше, а не сейчас. Я тебя ненавижу, говорю честно, ты не думал о нас когда бежал, так почему я сейчас должен задумываться о тебе? – Как раз о вас двоих я всегда и думаю. Если бы скрывался у тебя или у Новгорода, то что было бы? Избиение, шантаж, вымогательство и так далее по списку. – Это и так было, идиот! Оттолкнул того от себя и посмотрел с обидой и злобой на того. – Ты ничего не знаешь! Ты снова сбежал! А сейчас решил вернуться?! Я знать тебя не хочу! – А теперь внимание, знаток, вопрос. Что же ты, питая ко мне такую искреннюю ненависть тут делаешь? Помучить хочешь? Пожалуйста. У меня уже выработан иммунитет к этому, поэтому можешь говорить все что угодно, но перед этим ответь на один вопрос... Что было после того как первое: я сбежал в Финляндию, второе: "предал" идеологию, которая мне противна по сути своей? – Какая тебе разница? Что было?! Моего лучшего друга заставили следить за мной и докладывать о каждом моем шаге, меня избавили, выпытвая где же мой ненаглядный папочка. Мне напрямую говорили, что ты предатель и я стану таким же предателем. Тот снял с себя верхнюю одежду. Также были шрамы как у Романова когда-то. – Мы действительно с тобой похожи... Надеюсь, что когда Московский придет ко мне вновь он просто застрелит меня, я сделаю все для этого. – Вот же ж... Скотина... Ладно. С этим разберусь позже. Не культивируй боль. Взял его крепко за руки и принялся перенимать на себя его шрамы, тем самым заживляя его. – Тебе нужно быть спокойным. Тогда все будет хорошо и он никого не тронет. – Не трогай меня! Выхватил свою руки из его руки. – Не смей ко мне прикасаться, слышишь?! Зачем ты вообще сюда приехал?! Тот быстро напялил на себя одежду и держал дистанцию между ними. – Странный вопрос - очевидный ответ. Зачем олицетворение города приехал в сам город? Может потому что начал скучать по нему, пока его единственный сын тут не начал выступать? На спине только что перенятые раны начали кровоточить, но он не обратил на это внимания. – Легче? – Лучше бы я тогда утонул... Тихо произнёс Денис, сдерживая все еще свои слезы. – Не лучше. Все равно бы ожил в течение 10 дней. Знаю по себе. Правда, тут больше петля, чем затопление. Отвел его на кухню и дал ему кружку с горячим чаем. – Пей. Это поможет хоть ненадолго успокоиться. – Я ничего от тебя принимать не буду... Денис смотрел на него все также, всячески избегая прикосновений того к себе. – Давай, Дени. Надо. Это поможет хоть ненадолго. Потом поспишь. Тебе необходимо немного передохнуть. Я и ты из будущего будем тебе крайне признательны, если ты попьешь и немного передохнешь. Потом я расскажу тебе все, что тебя интересовало в течение этих нескольких лет, если ты, конечно, найдешь в себе силы выслушать и не перебивать меня на полуслове. – Я не собираюсь слушать твои бессмысленные оправдания, ты мне нужен был тогда, а не сейчас. Ты ведь так боишься за свою жизнь, так зачем тебе тут сидеть? Куда дальше пойдёшь? Снова в Германию? Финляндия? Турция? Мне рассказов деда хватило, что ты у нас в блокаде. – Я не собираюсь перед тобой оправдываться. Это как минимум бессмысленно и долго. Новгород пытался тебя и твою психику защитить, потому что психика даже у аватара города очень хрупкая вещь, которую можно очень легко сломать. Никуда я не пойду. Я все решил. Сейчас отправлюсь к Московскому. – Хочешь казаться для меня героем? Мне плевать. Тот поднялся со стола, взгляд не менялся. – Сделай одолжение, сделай так чтобы твой ненаглядный Московский убил меня, буду сердечно благодарен, папочка. Тот просто ушел, оставив того одного. – Ну что... Удар по психике номер следующий. Достал сигареты и закурил. "Дыши, Романов, дыши... Ровно дыши. Блять! Да какое к чёрту "ровно", если все буквально рушится на моих глазах?". Докурил и уехал в Москву. Постучался в кабинет, заранее ожидая, что его там ждёт после того как тот объявит о желании уйти от него как от своего парня. – Если это опять вы недоумки, я вас всех перестреляю. Тот открыл дверь и удивился. – Для кого-то, конечно, недоумок... Пустишь? Не дожидаясь ответа (или приняв молчание за знак согласия), тот зашел в просторный кабинет Москвы. – Что же ты решил сам ко мне прийти? – Хотелось лично сказать, что хочу с тобой расстаться. Это не блажь. Просто чувствую, что это лучший вариант. – Хм? И почему я должен принимать это? – Потому что так нам обоим будет лучше. Да и не только нам. Отвел взгляд и вспомнил шрамы на спине у сына, которые уже находились у него. – Ты мне пару лет назад в любви признавался. – Это было до того как я узнал информацию о том, что было пока меня не было в Союзе. Держится холодно и отстраненно от Москвы. – Ты только сейчас со своим сыночком пообщаться решил? – Ты даже не отрицаешь этого. Я хочу, чтобы ты знал. Ты - манипулятор и урод, что посмел угрожать ребенку и заставил своего сына, по совместительству его лучшего друга следить за ним. – А ты - предатель и эгоист, что думаешь только о себе, который будет мне говорить, что беспокоился и о безопасности своих родных, а сам даже не удосужился за 10 лет узнать, что было с его родным ребёнком. – В общем, ты меня понял? Мы расстаемся. Конец твоему надо мной издевательству. – Как скажешь, ты мне все равно уже не интересен. Он улыбается и выходит из кабинета. Как бы он не хотел показывать себя слабым, но его сердце просто трещит по швам, понемногу разбиваясь с каждым ударом. Он отправляется к себе в город и уже там даёт волю эмоциям и слезам. За 10 лет, чтобы никто его никогда не нашёл - меняет квартиру и начинает жить в другом конце города. Новгород пытался связаться с ним, ибо переживал, да и Денису резко стало плохо. Невский никого не хотел видеть и лишь когда увидел Волхова, летящего к нему, немного погладил его по перьям и написал отцу письмо. «Не волнуйся, отец. Со мной все относительно хорошо. После того как мы с Москвой разошлись, дышать стало гораздо легче. Так что он больше не побеспокоит ни тебя, ни Дениса. А.П.Романов.». И голубь улетел обратно в Новгород. Волхов прочитал письмо и быстро написал ответ. «Я очень рад за тебя, зная тебя ты навряд ли хочешь чтобы мы встретились, но думаю ты должен знать. Денис заболел, он отказывается есть и принимать лекарства. Не волнуйся, я позабочусь о нем, надеюсь вы сможете помириться. С.Р.Волхов.». И отправил голубя обратно. «Очень хочу на это надеяться. Чтобы вылечить его сделай это: *список того что нужно сделать*. И он поправится. Главное - ему не говори, что я тебе сказал рецепты его лечения. А.П.Романов.». Покормил голубя и отправил обратно в Новгород. Сам же потихоньку погружался в апатию. Волхов поблагодарил мысленно того и попытался вылечить Дениса, но тот на отрез отказывался.