Москвабурги 2.0

1994 год. Думский сидел на подоконнике своей новой квартиры и ждал когда ему принесут новую дозу. Вновь крепко сдружился с Екатеринбургом и понял, что все проблемы были из-за Москвы потому где-то на границе прикрепил знак: "Московским вход воспрещен". Московский узнал где тот живет. Он постучался в квартиру, надеясь, что тот вообще жив. Думский посмотрел в глазок. "Интересно, он долго будет догадываться, что ему тут не рады?". Благополучно игнорирует стук в дверь, пройдя на кухню и достав сигареты с "сюрпризом" и выкурив одну из них. – Саш, я знаю, что ты там, давай поговорим. Закатил глаза и подумал. "Ладно. Минутный разговор. Просто послать его нахуй и всё. Ничего сложного.". Открыл дверь со скучающим видом. Блондин посмотрел на того. – Наконец-то... Саш, прости пожалуйста, я знаю как я сейчас выгляжу и звучу... – Московский, иди нахуй, если это все что тебе есть сказать. Он закрывает дверь, подумав, что это всего лишь глюк и, не закрыв её, уходит на кухню. Тот пошел в квартиру и закрыл дверь, идя за Думским. – Послушай, давай поговорим... – Я не хочу говорить с плодом своего больного воображения. Тем более с тем, чьё реальное воплощение сломало мне жизнь. – Я не глюк. Нежно взял его за руку. – Да, я знаю это... Я действительно сломал тебе всё, даже отношения с твоим сыном... – Мне все равно на то знаешь ты что-то или не знаешь. Ты уже все что надо сказал. Достал ещё одну сигарету и закурил. – Мои отношения с сыном тебя вообще не касаются. – Саш, раз не хочешь общаться с глюком, то прекрати курить эту гадость. – Тебя 20 лет не ебало, что я курю. Поэтому, дай насладиться жизнью. Ещё раз... Че ты тут забыл? В Ленинграде? – Саш, ты уже 4 года как Санкт Петербург. Прошу, прости меня долбаеба. Да, я вел себя как конченная мразь, козел, называй как хочешь. – О, лишний повод закурить. Ты прям себя верно назвал. Тот забрал у него уже просто сигарету. – Прости меня... – Правда я бы добавил ещё парочку эпитетов к этому. Как можно простить за всю ту пакость, что ты сделал? – Сейчас снова тот я. Твой Мими помнишь? – Я тебе не верю, Молох. Ты больше не будешь надо мной властвовать. Ты сам когда-то попросил называть себя так. Поэтому, выполняю твои приказы. Я просил тебя пощадить и не трогать меня. Тебе было похуй. А сейчас похуй уже мне. – Сашенька, свет мой, Молоха больше нет, есть я. Мими, Миша. Сжал его руку нежно. Отдергивает свою руку от него. – Ты сказал, что вы - один аватар. – Умоляю, послушай меня... Забирается на пружинчатую кровать. – Обычно всё что ты говоришь связано с желанием меня трахнуть. Так что давай побыстрее, а то ко мне люди должны прийти. Сам сел перед ним на колени. – Саш, я действительно полный придурок. Я люблю тебя, всем сердцем люблю как когда-то в имперское время. Я совершил очень много ошибок, но я готов доказать тебе, что Молоха больше нет, прошу поверь мне... Руки беспрерывно дрожат, тот лишь вспоминает все из-за того что действие сигареты прошло и по крови больше не бежит яд. Взял его аккуратно за руки и поцеловал их. – Мой милый парадиз, прости меня... – Отпусти меня... Пожалуйста... Тут же отпустил его руки с грустью смотря на того. Отвернулся от него к стене. Миша так и сидел на коленях и смотрел на того. Еле слышно плачет, но из-за того что научился скрывать, грудь почти не двигается. Услышал и погладил того по колену. – Ты прав, я не заслуживаю прощения... Прижимает колени к груди и закрывает глаза. – Передать тебе воспоминания? – Если тебе станет от этого хоть чуточку легче. Взял его за обе руки и начал показывать свои воспоминания начиная с 1917 года. Московский сжимал руки того и послушно смотрел все, что ему показывали. Потом показывает все что сделал Молох и его приезд в 1924 году. Вспоминая это сейчас из глаз новыми потоками бегут слёзы, но он продолжает показывать. Дальше пошло его предательство, то как он разговаривал с Берлином, как смотрел на себя в зеркало будучи в чёрной форме, как в 1944 пришел Он сам и в 1945 то что тот не согласился никуда идти. Михаил закусил губу, сжимая сильнее его руки. Да ему было больно и обидно. А еще больше он чувствовал злость на себя. – Мне больно. Не сжимай так сильно мои руки. Показывает дальше. Но резко блокирует, стоило воспоминаниям сместиться на самого Александра и его сына. – Прости, умоляю прости меня... Миша опустил его руки, после отвел взгляд. – Я действительно моральный урод... – Я и не отрицаю. Тебе понятно почему я не могу тебя простить? Если я сейчас в положении нарика, то представь каково сейчас Мурино. Его, конечно, может Химки вытянуть из той грязи, но не думаю, что сильно успешно. – Насколько я помню после того случая они тоже не особо сильно общаются. Московский посмотрел на того. – Я буду приходить к тебе каждый день и ты увидишь, что я другой... Я помогу тебе, хоть как-нибудь, но помогу... – Делай, что хочешь. Всех детей распугал ей-богу... Показал ещё сцену расставания от своего лица. – Мне действительно нет прощения... Как ты только терпел так долго все это... – Не так уж и долго. Всего чуть больше 50 лет. Причем многие из них я провёл в бегах. Это еще меньше. Единственное о чем жалею - то что не защитил их. – Это моя вина... – Я постараюсь бросить. Но не факт, что получится что-то из этого. – Я налажу отношения хотя бы со своими детьми... – А я попытаюсь со своим. Миша все же не удержался и поцеловал его руку нежно. Закрыл глаза, но принял это. – Спасибо. Тихо произнёс тот и аккуратно поднялся. 1940-е. Химки приехал к Мурино после его очередного допроса от Москвы. – Денис, ты как? Денис что-то писал в тетради и посмотрел на того. – Глупый вопрос.. – Понятно. Плохо. А как твой отец? Не думаю что все так однозначно и он предатель. – Я не хочу ничего о нем слышать, ясно? – Хорошо. Ни слова о них. Обнял друга. – Не волнуйся. Все обязательно наладится. Денис глянул на того и неожиданно убрал руки того от себя. – Можешь больше не приезжать ко мне... – Денис, почему ты так говоришь? – А ты думал я не пойму? Ты ведь следишь за мной по приказу своего отца. – Я передаю ему только ненужную информацию. Мне правда интересно с тобой разговаривать. С такими подозрениями можно остаться вообще одному, Денис. Не делай мне больно, пожалуйста. – А что мне еще остаётся делать?! Мой собственный отец предатель, Московский заявляется ко мне чуть ли не каждую неделю и выпытывает хоть что-то! Что мне еще делать?! – Так можно стать параноиком и впасть в какую-нибудь зависимость. Твой отец уже выбрал путь сопротивления и что произошло? Мой его принудил... Ой... Закрыл рот. – Не стоило об этом болтать. – Что-что он сделал? – Мне строго-настрого запрещено об этом говорить, но я думаю ты понял что я недоговорил. Денис сжал несчастную тетрадь, что та вся помялась, он отвернулся от друга, сдерживая свои эмоции, пытаясь снова начать писать. – Я не пытаюсь его оправдать, нет. Но мне правда очень жаль, что пришлось шпионить за тобой только потому что мне приказали. – А дальше мне ждать предательство от дедушки? Тихо сам у себя спросил тот. – Я не очень хорошо знаю Святогора Рюриковича, но мне кажется, что он самый преданный Александру Петровичу и тебе аватар и он точно не хочет вам двоим зла. – Данил... Посмотрел на того стеклянными глазами. – Я хочу просто уснуть и не проснуться... – Денис... Тот посмотрел на него со слезами на глазах. – Что ты такое говоришь? Нельзя сдаваться и терять надежду... Нельзя! – Я уже потерял... Я потерял отца... С дедушкой я не могу увидеться лишний раз из-за твоего отца, а мой лучший друг... Докладывает обо мне... – Прости, мне правда очень жаль. Наверное, ты прав и мне больше действительно не стоит приезжать к тебе. – Ты тоже прости меня и пойми... Ты был действительно прекрасным другом. Грустно улыбнулся и поднялся, подходя к тому. – Увидимся... Давай с тобой встретимся в то время когда все будет хорошо и будет идти красивый и белый снег, не такой серый как сейчас... – Давай. Ты тоже очень крутой друг. Когда-нибудь все обязательно будет хорошо. Сейчас я планирую съездить к своему деду. Не хочу отца видеть. – Удачно тебе добраться... Неожиданно, но крепко обнял того, сдерживая слезы. – Я буду безумно скучать по тебе... Обнял его в ответ, крепко прижав к себе. – Я тоже, Денис. Денис честно не хотел отпускать того, поэтому будто специально оттягивал этот момент. Поцеловал его в щёку. – Не бойся. Все рано или поздно наладится. Просто едь в Новгород, если он, конечно, сейчас не у моего деда. – Я не могу, пока не могу... Хоть у них все хорошо относительно. Отстранился и вытер быстро слезы. – Если хочешь, я могу передать от тебя письмо. Но пиши поскорее. Я пока поймаю попутку до Смоленска. – Спасибо тебе большое! Тот быстро стал писать письмо. "Надеюсь, отец не поджидает на выходе.". Начал собираться в Смоленск. Написал письмо и отдал Данилу. Сам поцеловал его в щеку. – Не бойся. Если увижу, то обязательно передам. – Я не боюсь. Удачной тебе дороги. Отправился в Смоленск. – Деда, ты дома? Стучится в дверь. Смоленск открыл тому дверь. – Данил? Ты чего тут? – Не хочу домой ехать. Папа будто бы с ума сошёл. Хотя почему "будто бы"? Так и есть. Кхм... Короче... Ты ведь общаешься до сих пор с ВН? – Он опять вас там обижает всех? Общаюсь, а что? – Да он всех обижает. И своих, и не своих. Зайдем в квартиру? А то ещё донесут. – Конечно, заходи. Пропустил того в квартиру. – Спасибо. Зашел в квартиру. – Короче... А! Пока не забыл! Достал из рюкзака письмо. – Можешь передать Новгороду? Просто если я туда поеду, то это вызовет подозрения, а вы вроде как давно знакомы и поэтому можете друг друга навещать чисто теоретически. От его внука Дениса и по совместительству моего... Лучшего друга. Смоленск взял письмо и кивнул. – Без проблем, но судя по твоим опухшим глазам у вас что-то случилось. – В общем... Отец приказал мне следить за Денисом под угрозой, что если не буду, то он перережет ему горло. Он вообще жутко злой с тех пор как Александр Петрович сбежал. – И Денис узнал об этом? – Конечно. Он же не глупый. Но мы поговорили и решили немного побыть на расстоянии друг от друга. – Это хорошо, что хотя бы вы мирно разошлись. – Ну да. Хотя бы не устроили очередную войну. А как у тебя дела? – У меня все хорошо, не волнуйся сильно. – Это хорошо. У него на тебя рука не поднимается. Ты слишком много для него сделал. Деда... – Да, мой хороший? Готовил чай. – Мне очень страшно. Я до жути боюсь отца и того что он может устроить. Это ведь нормально? – В данной ситуации да... Поживёшь у меня, ничего страшного. – Хорошо. Думаю, это логично. Поставили кружки на стол. – Пей чай, ты сильно вымотался. – Пью... Хорошо хоть тебе можно доверять. – Не волнуйся, Дань, все будет хорошо. – Где я могу поспать? А то целый день то со своего города, то в Мурино, то сюда. – У меня в спальне. – А это не слишком? Тебе есть где поспать? – Есть, это только для твоей безопасности. – Хорошо. Ты же уведомишь меня если что-то произойдет? Голубыми глазами смотрит на него. – Конечно. – Это хорошо. Каждый жест - копия Московского-старшего. – Иди отдыхай. Погладил по голове. – Конечно, деда. Если что разбудишь. И да, я знаю, что к тебе сегодня должен Новгород приехать. Сильно не шумите. Провалился в сон. Укрыл одеялом, тихо вышел из спальни и ждет Новгород. В итоге около полуночи приехал к нему. – Привет, неженка. – И тебе не хворать. – И почему вечно что-то происходит у них, а проблемы решать нам? – Я не знаю. Пока помню. Протянул тому письмо. – Это от Дениса. – Это хорошо, что он смог отправить весточку. Эта деревня совсем ахренел, уж извини меня за выражение. Саша ведь перешёл на другую сторону. Теперь до Дениса всячески доебывается. – Боюсь, что у Дениса остался только ты. Они с Данилом решили больше пока не общаться. - Я точно не брошу его. Иначе они оба что-нибудь сделают с собой, хотя Саша уже делал. Или, не дай Перун, впадут в какую-нибудь зависимость. – В общем, прочитай наверное лучше. – Хорошо. Развернул письмо. "Здравствуй, деда. Давно мы с тобой не переписывались, верно? Прости, но кажется я медленно сдаюсь, но не волнуйся! Я ведь сильный, верно? Надеюсь, у тебя все хорошо С любовью, Дениска)". – Ох, Денис... Сжал бумагу. – Эта деревня когда-нибудь получит то что заслужил. Прости, Смольный, но я все-таки сорвусь и убью его, чтобы не мешал жить моим сыну и внуку. Чем они это заслужили? Они ведь ничего такого не сделали. – Свят, мне кажется это его только больше разозлит. Он и своим собственным детям не дает покоя, хотел бы я чтобы это все закончилось. – Не удивляйся, если я его приведу к тебе за ухо, если он еще хоть раз заявится ко мне в город. Неудивительно, что Саша хочет от него уйти. Эта дрянь уже просто машина для убийств. Бедный Сашенька. Главное, чтобы он себя не потерял в этом хаосе. – Хотя бы для безопасности Дениса не делай глупости. – Только из-за этого. Надо будет его куда-нибудь отправить. Для его же безопасности. – Думаешь, это будет хороший вариант? – Я не вижу другого варианта. Меня ты знаешь. Даже под допросами и пытками не расскажу где он. – А если он подумает, что ты его тоже бросил? – Как все сложно! Почему так? Отправлю к нему голубя. Думаю, поймет, что я не могу сделать так, чтобы Москва прекратил, но могу хоть немного улучшить его положение. – Хорошо. Не кричи, пожалуйста, у меня внук спит. – Прости. Не хотел быть громким. Просто не люблю когда что-то не могу контролировать. Это выводит из себя. – Могу понять, пойдем, напою тебя. – Хорошо, неженка. Спасибо. – Почему неженка? Чай готовит. – Привык так тебя называть. Вроде как нежный, но можешь вполне себе укусить. – Нечего было ко мне лезть, когда я просил не лезть. – Вот поэтому и неженка. А как ты выпьешь и начинаешь ко мне лезть - так это ничё, нормально. Такая логика? – Врёшь ты все, не было такого. – А то ты не помнишь как было в первый раз. По-моему нам обоим тогда было не больше 200 лет. – Ты первый тогда предложил выпить, видите ли скучно ему стало. – А ты согласился за компанию. Потом кое-как нашлись. Вся Русь нас искала. Помню как этот рыжий чёрт Киев кричал все. – Как я только согласился с тобой пойти на речку ночью, вспоминая все наши опасения и легенды? – Чудом. Я сам, если честно не ожидал, что нас понесет туда. Особенно на Ивано-Купало. – Да уж. С одной стороны хорошее было время, а с другой стороны литовцы достали. – Меня лично все устраивало. Я вообще отдельно от вас всех был. Князь - не князь - пофиг. Не нравится мне - выгоняю из города. И все чудесно. Никаких междоусобиц как у вас всех. Со шведами... Тоже интересные отношения были. Смольный поставил перед тем кружку. – Спать с ними ты называешь "интересными отношениями"? – Да было то пару раз. И то не они меня, а я их. Да и тебе напомнить, что ты сам был с литовцами в очень интересных отношениях? – Это было лишь чтобы тебе отомстить, а ты как истукан ничего не понимал. – Можно было просто сказать, что я тебе нравлюсь и спросить взаимно ли это. – Я пытался, но ты был занят каким-то рыжим оборванцом и Европой. – Спросить было не трудно. Хотя бы потому что я был у тебя регулярно. – Ой все, пей уже свой чай. – Да пью-пью. Действительно пьет чай. Смотрит молча на того. Допивает чай, погружаясь в воспоминания. 1100 год. Смоленск бежал по полю за парнем. – Все равно догоню! – Не догонишь! Шатен ловко маневрировал и потому был быстрее чем его блондинистый друг. Вдруг он остановился. – Алёша, сегодня какая ночь? С 7 на 8 июля? Леша не успел затормозить и врезался в того, падая вместе с ним на землю. – Да и прости. – Ничего страшного. Поднялся и отряхнул одежды. – У меня есть гениальный план чем мы сегодня займёмся. – Я с тобой воровать лошадей больше не буду. – Да не об этом. Всего лишь немного испугаем смертных. Они ведь верят во все это. А мы им немного подшатаем разум. Давай, весело будет. Князья ничего не скажут. Если что отмажу. – И не стыдно? Столица и такое делаете... С улыбкой произнёс блондин. – Я не знаю этого слова. Ну давай, Алеш, что тебе слабо что ли? – Не надо тут меня на слабо брать. Наконец-то поднялся с земли. – Давай. Отряхнул его одежды. – Вот и отлично. Встретимся после заката. У меня к тому моменту будет все готово. – Как скажешь... И после задел его плечо. – ...и я догнал тебя. – Хорошо... Быстро поцеловал его в щёку. – Увидимся после заката. Смутился от такого. – А... Ага! – Не... Ты всё-таки очень потешный. С тобой можно не бояться. Точно не сдашь. – А до этого боялся что ли? – Мне не знаком страх. Но опасение было. – Ну ты конечно. Пихнул того в бок. Свят ушёл. Как только наступила темнота, тот вышел из терема и пошел к дому Смольного. – Алёша, выходи! Блондин вышел из своего терема, смотря на друга. – И что ты на этот раз придумал? – Нам всего лишь нужно будет спрятаться в воде и когда они будут приближаться - напугать их. Ничего сложного. – Тогда чего мы ждём? – Хороший вопрос - очевидный ответ. Пошли. Повел его. Идёт за ним. – Все же ты хорошенький. Но предлагаю сделать ещё кое-что для храбрости. Наша уважаемая общая столица так делал, когда решал проблемы, а мы это будем делать, чтобы развлечься. – Ой как мило. И что же ты предлагаешь? – Какое-то время назад Элиас передал мне напитки, но мне, увы, не с кем разделить их. Поэтому, предлагаю тебе. – Опять этот рыжий..! – Смольный, ты что ревнуешь что ли? – Не неси чушь! – Тогда почему ты так покраснел? Налил ему и себе по бокалу опять же из Европы. – Ну тебя... Понюхал эту жижу. – Нормальное пойло. Не отравит же он меня. Он знает к чему это приведёт. Немного отхлебнул из чаши. – Я бы так не доверял все равно. Отпил немного. – Он нормальный. Адекватный. Точно тебе говорю. – Да-да... Допил до дна. Пил на половину. – Неплохо как по мне. – Ну есть такое... Ему все ещё не нравилось общение шведа и его возлюбленного. – Да. Надо будет попросить Эла дать ещё такого же алкоголя. Пошли на реку? – Пошли. Смоленск посмотрел на того. Как только подошли к реке начал снимать с себя одежду. – Подплывем к ним с другой стороны. Блондин кивнул и тоже стал снимать с себя одежду. Немного даже засмотрелся на него, но отвернулся и измазал себе лицо грязью, чтобы никто не понял как развлекается олицетворение их города. После подошёл к Смольному и измазал уже его. – Ты сегодня даже какой-то слишком заботливый. Ему нравились прикосновения того к себе. Взял его за подбородок и легонько поцеловал в губы. – А тебе будто бы это не нравится? Пытался задержать того на поцелуй, но не получилось. – Безумно нравится. Погладил его по светлым волосам и еле видно в темноте покраснел. – Пошли уж... Удачи нам. – Пошли, чертёнок мой. Улыбнулся и зашел в воду. – Иду-иду. Залез в воду и погреб до смертных. – Вот они, наши дорогие. – Как ты их любишь я смотрю. – Просто обожаю. Распугал их так, что они сбежали по своим домам. Сам начал смеяться. Смольный сделал тоже самое и с улыбкой смотрел на своего возлюбленного. Расслабился и лег на воду. – Хорошее веселье. Правда не как зимой, когда мы и ещё Степка с нами испугали нашу дорогую столицу маленьким паучком. – Нет, сейчас куда лучше ибо мы вдвоём. – Может ты и прав. Притянул его к себе. – Ложись. Река сегодня ласковая. – Поэтому и ты у меня сегодня такой? Тоже лег на воду. – Ну это же Волхов. И я Волхов. Все логично и понятно. Приобнял его и поцеловал в висок. – И вправду. Посмотрел на того влюблёнными глазами. – Ты очень нежный. Буду звать тебя неженка. Тебе подходит. – Хорошо, Свят. Поцеловал его в щеку. – Ты ко мне что-то чувствуешь? Просто мне хочется понять почему мое сердце при виде тебя колотится как угорелое. – А ты это ещё не понял? Какой же ты глупенький у меня. – Я просто хочу контролировать все что происходит. Когда не могу - начинаю нервничать. Поцеловал сам того в губы. Ответил на поцелуй младшего, кладя руку тому на поясницу. Сцепил руки за его шеей, прижимаясь к тому сильнее. Вынес его из воды и положил на мягкую траву. Отстранился и посмотрел в его глаза. Вновь поцеловал его. Ответил на поцелуй. – Мое тело странно отзывается на тебя, Смольный. Ты что-то со мной сделал? – Конечно, приворожил тебя. – Догадывался, что ты этим балуешься. Слегка прикусил его шею. Смольный промычал, сжимая слегка его плечи. – Разумеется, а то ты все никак на меня смотреть не хотел~. – Я всегда смотрел на тебя. Тут же поцеловал место укуса. – Я спрошу только один раз... Ты правда этого желаешь? – Я правда этого желаю. Посмотрел в его глаза. – Будь по-твоему, Смоленск-град. Вновь впился в его губы, исследуя руками его бока. Ответил на поцелуй, оглаживая грудь своими руками. Спустя пару минут отстранился и начал целовать все его тело. Смоленск сжимал руками траву и мычал от удовольствия. – Не боишься, что нас могут увидеть? – Они сбежали потому что "черти" здесь. Угадай, кто именно по их мнению стали чертями? Они не вернутся - сидят в хатах. Перешёл на грудь и целует её. – Так это был твой хитрый план, теперь я уже сомневаюсь, что это я тебя приворожил, Свят. Слегка прикусил плечо того. – Это правильно, что сомневаешься, учитывая, что я все еще язычник. Спустился на живот и немного оттянул на нём кожу зубами. – Так может это ты меня приворожил, мгх! – Может быть. Нам язычникам привороты не чужды. Но я не умею привораживать. Предпочитаю пользоваться разве что собственной харизмой. – Значит, точно приворожил. Сжал немного его волосы. Перевернул его на живот. – Я не колдую, чтобы получить что-то, Смольный. – Верю. Прогнулся ему навстречу. Укусил его между лопаток. – Тогда чего обвиняешь? – Заигрываю, не более, мгх... Тихо простонал. – Значит, я сейчас тоже немного поиграю... Рукой проводит до паховой зоны, едва касается его члена. Двинулся на встречу его руки. Но тут же убрал руку, поместив в другое место. Глазами ищет что-нибудь похожее на смазку. – Ну раз я со Смольным, то думаю, смола подойдет. Немного измазал ею свою руку и пальцы. – Я сейчас уйду, если ты не поторопишься. Немного повилял своей эс. – Я же сказал, что немного поиграюсь. Приставил два пальца к его входу. – Какой ты игривый. Попытался сам насадиться. – Нет-нет-нет... Не торопись. Аккуратно ввёл оба пальца в его нутро. Сладко простонал. Поглаживал его свободной рукой, медленно начиная движение и прибавляя ещё один палец. Тихо стонет от приятных ощущений. Целует его спину. – Тише, Смольный, а то ведь реально придут и как потом будем оправдываться перед князьями? – А я тебе говорил, ты же не захотел... – Просто ты очень громкий. – Врешь ты все, засранец ты... Специально сделал движение пальцами чуть грубее. – Да что ты говоришь? – Мгх! Говорю, что ты засранец... Мелко дрожит. – Что-что-что? Я не расслышал? Продолжает работать пальцами и вставляет их до упора. Тот закусывает губу и закатывает глаза. – Ещё и глухой... – Переходим дальше. Растянул его двумя пальцами подобно ножницам. Смольный тяжело дышал и хотел большего. Начал в него аккуратно входить. Сжимал руками траву и закусывал губу. Поместил руки на его талию и немного двинулся вперёд. – Ах~! Выгнулся сильнее. Поцеловал его в макушку. – Вот так... Продолжает. – Дурак... Тихо стонет. – Что на этот раз тебе не так? Слегка надавил ему на поясницу. – Все так, не дави, неудобно... – Тогда к чему это? Притягивает к себе нежно. – Просто так. Закатывает глаза от удовольствия. Старается не быть резким и делает все аккуратно. Ловит его охи и ахи. Наслаждается этим и двигается ему навстречу. Не останавливаясь, целует его тело. – Неженка мой... – Твой... Как хорошо... – Мне с тобой тоже. Вновь целует. Стонет громче. Немного ускоряется. – Тебе нормально? – Прекрасно. – Это очень хорошо. Берёт темп то медленнее, то быстрее. Закусывает губу чуть ли не до крови. Пальцы в это время скользят к его члену и начинают надрачивать. Простонал протяжно и слегка выгнулся. – По выражению твоего лица вижу что тебе нравится. – Еще спрашиваешь... Кажется я скоро... – Это прекрасно. Повернул его лицом к себе, продолжая движения рукой и вновь поцеловал. Ответил на поцелуй и в итоге кончил. Ещё пару раз толкнулся в него и тоже кончил. Отстранился и посмотрел на того. Поцеловал его в лоб. – Как ты? – Прекрасно... – Давай я тебя отнесу до дома? А то после этого нельзя сильно много шевелиться тому кто был снизу. – Только если ты останешься у меня. – Хорошо, останусь. Также аккуратно взял его на руки и отнёс в его дом. Положил на кровать. – Спи, мой неженка. Потянул за руку чтобы тот лёг рядом. – И ты отдыхай. Лег рядом с ним. – Вот завтра будет весело. Немного приобнял его. – Почему? Прижался к тому. – Да потому что сплетни разлетаются быстро. Особенно среди горожан. Они об этом будут болтать, а мы потом получим. Послышался стук в окно. – Да что ты будешь делать? Этот голубь, кажется, преследует уже меня. – Не ругайся на бедную птицу. – Это пернатое существо преследует меня уже которые сутки. Ну хорошо, залетай. Открыл окно и запустил голубя. – Кто ты вообще? – Милый однако. Сел аккуратно и посмотрел на голубя. – Не милее тебя, конечно, но тоже неплохой. Пошел в кухонную и достал несколько семян. Рассматривает голубя. – Постоянно за мной летает. Дал голубю семян. – Может хоть так отстанешь. – А это случайно не олицетворение твоей реки? – Может и он. Обычные голуби не летают за городами как привязанные. Голубь опустился на плечо Волхову, немного царапая его коготками. Смольный наблюдал за этими двумя. 1940-е. Волхов мотнул головой, отбрасывая воспоминания и вновь посмотрел на Смольного. Смотрел на того, подперев голову рукой. – Что-то я задумался. – О чем же? – О прошлом. Это странно после стольких веков вспоминать прошлое, когда был пусть и столицей, но мальчишкой. – Вот как... И что же ты вспомнил? Небось шведа своего любимого. – Нет. Ивано-Купало. И очень интересную ночь на это. – Нашел блин что вспомнить. Опустил взгляд. – Не знаю. Воспоминание само подкралось негаданно-нежданно. Может хватит меня проклинать в том что я когда-то имел отношения с Европой? – Я подумаю над этим. – Скажи мне, пожалуйста. Из-за чего ты сейчас злишься? – Я вовсе не злюсь. – А то я тебя прям не знаю. Скрываешь, скорее себе горло перегрызешь чем признаешь, что что-то чувствуешь. – Не неси чушь. Отпил немного чая. – Стадия вторая: отрицание. Закатил глаза. – Стадия третья: раздражение. – Ты смеёшься или что? – Я? Даже не думал. Стал вмиг серьезен. – Я тебя знаю не первый век, так что не надо мне тут. – Не ну серьезно. Вывести на эмоции - да, смеяться над тобой - нет. – Боже, ты не меняешься. – Ты тоже. Все такой же неженка, но с шипами. – Чего ты добиваешься я не пойму? – Мне нечего добиваться. Вообще... С чего такой вывод? – Потому что ты явно что-то хочешь от меня. – Даже не знаю, что я хочу от тебя как от кого-то, кто прячет кольцо? – Ты прекрасно знаешь зачем я это делаю, Свят. – Не уверен. Расскажи. Это из-за твоего нерадивого сыночка? – Вау, какой ты сообразительный. – Нашел из-за чего переживать. Он тебя пальцем не тронет. Ты слишком много для него сделал. А я его не боюсь. – Свят, ты как маленький, честное слово. Хорошо, сделаем по другому. Сходил за кольцом и снял с себя цепочку. Наблюдает за ним. Внезапно притянул его к себе и обнял. Не ожидал такого, но обнял в ответ его. Поцеловал его в щеку. – Все наладится. – Конечно, ты главное сильно не переживай. Похлопал того по спине и чмокнул в губы. – Я очень волнуюсь за сына и внука. Когда Московский придет в себя, если, конечно, придет - будет поздно. В последнюю встречу Саша показал след от верёвки. Он хотел повеситься. Ты представляешь? – Мне правда жаль, Свят, но я не могу ничем помочь... Он со мной даже не видеться. Мне бы своих внуков хоть как-то от него защитить... – Я все понимаю, но стоит же ему хоть раз от тебя отцовского ремня получить? – Мне бы еще способ найти чтобы с ним увидеться, чтобы этого самого ремня дать. – Значит, нужно поехать в Москву и потребовать встречу с ним. Сомневаюсь, что тебе откажут в встрече со столицей, учитывая твое географическое положение и роль щита для него. – Я попробую с ним говорить, но не думаю на хороший результат. – Почему? Он тебя слушается. Ты, наверное, единственный, кого он уважает кроме себя любимого, разумеется. – В любом случае займусь этим завтра. Поцеловал в щёчку. После надел кольцо на цепочку и надел на себя. – Так пойдет? – Уже что-то. Вновь обнял его, сажа к себе на колени. – Ну слава богу, здоровяк доволен. Посмотрел в глаза тому. Уткнулся носом в его ключицу. – Я тебя тоже люблю, неженка. Погладил нежно по голове. – Но все же интересно... Смольный, а ты когда-нибудь видел, чтобы Москва вешался и если да, то что ты сделал? – Видел... Прямо на веревке видел, благо я просто успел его спасти и поговорить на весь этот счёт. – А что ты ему сказал? 1345 год. "Не могу я так больше... Это унижение какое-то.". Закинул верёвку с петлей себе на шею. Голубые глаза последний раз осматривают все и он отдергивает стул повисая на петле. Смольный решил навести своего сына и сначала постучал, а после вошел. – Мишенька, как ты... Когда тот увидел эту картину он сразу же достал нож и порвал верёвку, снимая с шеи сына. – Ты совсем сдурел?! Московский ловит ртом воздух и не понимающе смотрит на отца. – Не могу я так больше. Орда всячески унижает. Я не хочу так жить. – Миш, я все понимаю, но... Разве не этого и добивается Орда? Мишенька, это не выход пойми, пожалуйста. – Я вообще не понимаю чего он добивается. Знаешь почему я тебя после урока по стрельбе постарался как можно раньше отправить к себе? Потому что он приходит и каждый раз происходит одно и то же. – Мишенька, посмотри на меня... Пожалуйста, не веди себя так, я понимаю, что тяжело, но прошу не делай так... Умоляю, потерпи, мы найдем выход. – Я жду этого решения и свободы уже больше века. Интересно, я когда-нибудь буду счастлив? – Будешь, несомненно будешь, мое солнышко. Смольный обнял покрепче того и прошептал тихо на ухо. – Нам пора объединяться, мой Мишенька. – Да, пап. Наверное, Есугей хочет меня просто сломать... Пап! Посмотрел на того и погладил по голове. – Обещай, что никогда не прибегаешь к такому выходу... – Я обещаю... Но... Если я вдруг стану таким же как он? – Я надеюсь, что ты не станешь таким... – Я тоже, пап. Я почти уверен, что как только ты уйдешь, заявится он и всё повторится вновь. – Поехали со мной... – Иначе он сожжет тебя. Знаю. Проходил уже. Он вообще сказал, чтобы я молчал всегда. – Миш, я помогу тебе чем только смогу. – Спасибо тебе, пап. Лучше не говори ни о чем никому. Это ж стыд такой! – Не волнуйся. Поцеловал в макушку. – Хорошо. Ты кстати зачем пришёл? – Можешь считать, что родительское чутье. – Спасибо тебе. Если что спрячешься здесь. Мне будет спокойнее если ты будешь тут. Главное - не пытайся как-то противостоять ему. – Как скажешь, Миша, но подумай о том, что я сказал, хорошо? – Хорошо. Услышал звук ног за дверью и побледнел как полотно. – Прячься... Смольный спрятался и сидел тихо. Миша подошёл к двери и тихо запер её а-ля никого нет дома. Есугей дернул дверь и нахмурился. – Опять эта прошмандовка шастает где-то. Неожиданно громко чихнул. – Вот чёрт... – Открывай дверь сейчас же! В голосе слышалось раздражение. Открыл дверь. – Прошу прощения, господин. Думал заняться уборкой. Пыли много, а у меня на неё аллергия. – Долго ходишь, шавка! Бросил тот, проходя внутрь. – Прошу прощения, господин. Отвел взгляд. – Какого черта дань снова меньше обычного?! – Год неурожайный. Моим людям себя бы прокормить. А я не могу отнять у них хлеб. В следующем году заплачу больше. – Ты забыл правила? Прижал его со всей силы к стене. – Нет, господин... Попытался вырваться. – А кажется, что да. – Отпустите меня, пожалуйста. Я все сдам в скором времени. – Ты опять? На скамейку. Взял плетку в руки. Лег на скамейку, удрученно взглянув на него. Стал наносить удары. Иногда вздрагивает, но кожа на спине настолько привыкла к этому, так что он почти не кричит. – Ммм! Тот вскоре закончил и поднял за волосы. – Не могу поверить, что я выбрал настолько глупого ребёнка. Прошипел когда его взяли за волосы. – В чем моя глупость? Чувствует стекающую по спине кровь. – Ты все также не слушаешь меня. Ты глуп, я думал от тебя будет больше пользы. Кинул на пол. – Стоит себе найти видимо новую шавку. – Не надо. Не хочу, чтобы другие страдали. Я исправлюсь и дань будет сдана вовремя. Я самый послушный Ваш раб, господин. Сидит на полу, глядя на Орду снизу-вверх. – Так докажи мне это. В последнее время ты только и делаешь, что разочаровываешь меня. – Как же я могу это доказать? "Вот черт... Кажется, сейчас произойдет то, от чего я не смогу нормально встать несколько дней.". Целует его руку, полную колец. – Разворачивайся и раздевайся, как в первый раз, честное слово. Медленно, желая оттянуть то что произойдет он раздевается, зная, что где-то там прячется отец. – Это так ты показываешь мне свою верность? Заканчивает раздеваться и прикрывается руками, немного горя со стыда. Тот закатил глаза и бесцеремонно нагнул того и сразу же вошел. Почувствовал жжение внизу спины. – Больно, господин... – Мне плевать как-то, ты еще не понял? Стоически терпит, сжав зубы и кивнув. Грубо и быстро двигается в том. Лишь иногда вскрикивал, когда движения были чересчур грубыми. – Ты ведь умный вроде мальчик, так почему совершаешь такие глупые ошибки? – Какие? Я всегда слушаюсь Вас. Немного выгнулся и сжал его в себе. – Перечишь мне и прочее... Молодец... Слегка погладил того по талии. Немного всхлипнул, почувствовав на своей талии его ладонь. – Опять ноешь? – Нет. Просто пыль в нос попала. Это вызывает реакцию. – Надеюсь, что это правда. Вновь резко вошел. Громко простонал и глубоко вздохнул, задумавшись. Вскоре кончил в того. – Всегда бы так. Присел на колени и оперся головой о стену. – Надеюсь, больше я таких ошибок не увижу. – Конечно. Ждет когда он уйдет, чтобы обработать раны. Тот вышел и вскоре вышел и Смольный. – Добро пожаловать в мою повседневную жизнь. Весёлая и совсем без желания повеситься. Смоленск стал молча обрабатывать его раны. Он чувствовал огромную вину и тихо произнёс. – Прости, не очень видимо из меня щит, да? – Самый лучший. Ничего. Как-нибудь справлюсь с этим. Ты ведь в основном у Новгорода. Для меня лучше если ты в безопасности. – В том то и дело, что у Новгорода, а не у тебя. Я как полный идиот закрывал глаза, ибо ты говорил, что все нормально... – Потому что я не хотел никого подвергать опасности. Знаю ведь, что ты защищать меня начнешь, а это его только разозлит и он будет более изощренным в наказаниях. Молча обрабатывает его спину, все еще виня себя во всем этом. – Там... Все очень страшно? У меня на спине? Или по-божески? – Не знаю даже как описать... – Говори как есть. Приму. – Не забивай голову, хорошо? Смоленск попытался выдавить что-то на подобии улыбки. – Хорошо. Тот улыбнулся ему в ответ. – Значит, все достаточно плачевно, но жить буду. Обработал и одел того, аккуратно обнимая. – Я буду защищать тебя до последнего, Миш... – Я не сомневаюсь в твоих силах, пап. Просто... Это продолжается уже больше века. Интересно, а твой первый раз прошёл по желанию? – Да. Ты найдешь свое счастье. – Интересно... Каким или какой он или она будет? – Думаю очень хорошим аватаром. Знаешь, с другой стороны возможно тогда ты не станешь таким как Есугей. – Надеюсь на это. Я буду заботиться о своей любви и беречь его или её. Даже если для этого придется пожертвовать собой. – Это хорошо... Все наладится. Погладил по голове того. – Конечно, пап. Лег на кровать и уснул, стараясь прогнать плохие воспоминания. Сидел рядом и гладил по лицу.