Спасён или уничтожен?

NEMIGA - Маяк.

Прошло двадцать пять дней с момента их последнего поцелуя. Антон соврал бы, если бы сказал, что не заметил эти ебанные 36 000 минут проведенные в одиночестве. И хоть он продолжал убеждать себя, что должен быть благодарным уже за то, что их общение не кончилось после смены, чувство тоски никуда не делось. Пусть в их звонках, смсках и было уютное тепло, но полноценными отношениями назвать это было трудно. Антону очень не хватало настоящих прикосновений, взглядов и встреч. Сохранять баланс на тонком канате эмоциональной стабильности, помогало лишь ожидание скорой встречи. 17:45 Арс: Сел в поезд. Скоро буду. Люблю.

17:46

Вы:

Думаю над тем, как ускорить время.

И я тебя.

За четыре часа, что сапсан ехал до Москвы, Антон исходил всю свою комнату вдоль и поперек. Казалось, что это время тянулось дольше, чем все три с небольшим недели. И когда, он в пятый раз прокрутил в голове сюжет их встречи, стрелка часов оповестила, что пора на выход. Хватая с кровати приготовленный рюкзак и на ходу надевая куртку, юноша остановился в коридоре. - Мам, пап, я к другу с ночёвкой на пару дней. Вернусь в воскресенье. - Хорошо, - сухой голос мамы прозвучал из зала. - У него есть друзья? - приглушенный голос отца раздавался из той же комнаты. - Откуда мне знать? - раздраженный цокот женщины, означал, что сейчас она быстро переведет тему. Так было всегда, когда мама понимала, что нагрубила. - Ты, кстати, подумал о предложении Степана Николаевича? Зачем рожать ребенка, если вы не способны полюбить его? Хлопая дверью, Антон заправил шнурки внутрь кроссовок и вызвал лифт. Он уже взрослый ему не нужна забота родителей, их поддержка и внимание. Да! Именно так.

***

Воздух пропитан запахом чугуна, мазута и гари. Едкий аромат стремительно прилипает к одежде и нервирует чуткий нюх парня. Выкуривая одну за другой Шастун думает, что слишком рано приехал на вокзал. Пока мимо бегут спешащие люди, он напряжённо вглядывается в каждое лицо, надеясь увидеть среди них одно родное. Тревожность с каждой минутой лишь растет, заставляя думать о плохом. В какой-то момент, его даже посещает мысль, что Арсений едет для того, чтобы расстаться. Но Антон упорно глушит этот страх ещё одной дозой никотина. Создавая вокруг себя вишневый купол, ему даже дышать становится легче. Дым окутывает приятными воспоминаниями, ослабляя спазмы в животе. Для чего ему приезжать, если расстаться можно и по телефону? В самом деле, эти опасения сплошная глупость. Антон отвлекается на горящие вывески небольших забегаловок с горячим кофе и пирожками. Крутит головой во все стороны, пытаясь занять время чтением табличек с отправлением. В это время с поезда сходит Арсений. Ищет взглядом знакомую фигуру и цепляясь глазами за вертящуюся кудрявую макушку, улыбается сам себе. Ноги юноши топчутся на месте, отбивая нервную чечётку. Мужчина спешит скорее обнять его со спины и прижать к себе, чтобы избавить от стресса. - Привет, - сгребая тощее тело крепкими руками, Попов трётся щекой о русые волосы. - Арс! - немного нервно пискнув, парень разворачивается в его руках, пуская мурашки по телу, от счастья сквозящего в зелёных глазах. Объятия становится крепче, когда Антон обвивает его торс в ответ. Посторонние шумы меркнут, мир сужается до размера голубых омутов напротив. Ни один из них, не может нарушить молчание, что уютно пристроилось в моменте. Кажется, что никто из них не осмеливается даже моргнуть, чтобы не упустить это мгновение первой встречи, после стольких недель разлуки. Но терпение Попова трескается с тихим выдохом и он подается вперёд, чтобы коснуться сухих губ и утянуть их в медленный томный поцелуй. Голову немного кружит, мысли путаются, Антон чувствует приятный аромат цитруса и мир концентрируется на ощущениях скользящих по подбородку губ. Он действительно счастлив в это мгновение. Потому что, ещё не знает, что таких встреч у них будет всего пять. А последнее прощание разобьёт его на мелкие крошки, которые он будет собирать по песчинке в течении целого года. Но вскоре плюнет и поймет, что ему никогда не быть целым.

***

- Антон, ты не обязан этого делать, - прикрывая руками набухшую ширинку, Арсений серьезно всматривался в лицо стоящего на коленях парнишки. - Я знаю, но я хочу. - Зелёные глаза взирающие снизу вверх, приводят к новому уровню возбуждения. Мужчина облизывает губы и провожает взглядом капельку пота, что спадает с виска Антона. Поглаживая влажную дорожку пальцем, он сдавшись кивает и юноша стягивает штаны. Дрожь бежит по позвоночнику, отдаваясь жжением в паху. Шастун выглядит расслабленным, глаза немного затуманены после испытанного оргазма. Шершавый мокрый язык проходится по основанию, срывая громкий вздох с губ вожатого. А после, парень неумело тянет член в рот, толкая его глубже, тут же давится и кашляет. - Тише, тише. Не торопись. Обхвати его губами, - Арс кладет ладонь на затылок парня и медленно погружается в горячее пространство. - Вот так. Необязательно вводить его во всю длину, ты можешь помочь рукой или поиграться языком. Внимательный взгляд из под влажных ресниц, сводит Попова с ума. Ему кажется, будто он находится в параллельной вселенной, где Антон его ученик и он, как опытный преподаватель, обучает его искусству минета. От одного представления, как они прятались бы в небольших каморках, чтобы ублажить друг друга, ему уже сносит крышу. И ускоряя темп, он резче вбивается в узкую щель мокрых губ. Антон послушно водит ладонью по основанию члена и обвивает языком головку. За миг до окончания, Арс выходит из него, продолжая доводить себя рукой. И когда, первая струя белой жидкости вырывается из головки, Шастун дёргается вперёд, подставляя лицо и высунутый язык, полностью пачкаясь в семени. С высоты мужчины, это выглядит ещё более сексуально. То, как парень прогибается и глотает все капли попавшие в рот , то как с обожанием смотрит на него и робко улыбается… - Ты сводишь меня с ума, - осипший шепот сходит с губ и мужчина садится напротив, копируя позу парня. - Наверное, поэтому я так люблю тебя. Стирая с губы остатки жидкости, Арс тянет подбородок Антона на себя и вкладывает всю нежность в их долгий поцелуй. Впереди их ждёт две ночи любви, способные греть воспоминаниями весь последующий месяц.

***

- Ты уже думал о том, куда поступишь? - Арсений отпил из кружки горячий американо и потянулся за фаршированным блинчиком. - Нет. Слишком много выбора, я теряюсь. - дожевывая завтрак, пробормотал парень. - Если хочешь, я могу узнать, что нужно для поступления в мой вуз. - Актерское? Хм, вряд-ли.. - Ну, там ведь не только эта профессия. Может выберешь что-то другое, или творчество не привлекает тебя? - Ну, я пишу стихи время от времени. Не думаю, что есть писательский факультет. Если только не журналистика.. В любом случае, у меня ещё есть время. - Хорошо, - ласково проскальзывая пальцами в русых кудрях, мужчина нежно улыбнулся. - Покажешь мне город? Растягивая уголки губ в ответном жесте, Антон энергично закивал и одним глотком осушил чашку какао. Хотелось немедленно пройтись по всем улочкам, что раньше видели юношу лишь в одиночестве. Хотелось показать серым панелькам, что он больше не один. Арсения хотелось показать всему миру.

***

Глеб Калюжный - Забавы.

- Поговорим о твоих родителях? Что ты чувствуешь сейчас? - доктор поправил очки на переносице и приготовил ручку. - Ничего. Мне плевать. - Рассматривая кутикулу на ногтях, Антон нервно болтал ногой. Задница снова становилась квадратной от долгого сидения на подоконнике. Но такова цена терапии, терпеть все неприятности, чтобы в итоге излечиться от болезни, которая по мнению Антона не существует. - Ложь. Ты убедил себя, что ненавидишь их, но это не так. Ты их сын, ты имеешь право скорбеть и чувствовать любовь. - В нашей семье нет любви. Карьеристы на такие мелочи не размениваются. - Шастун хмыкает, пряча руки в замок перед собой. - Ты любишь их и всегда любил. - Арсений Сергеевич вздыхает и силится не закатить глаза. - Тогда, я не стал бы, даже пытаться уйти из жизни. - Самодовольно ухмыльнувшись, Антон думает, что этот аргумент неоспорим. - Снова ложь. Ты вскрыл вены за пару минут до прихода матери. Нарочно. - Нет..Нет! Я… - шок и недоумение застывают прочной маской на бледном лице. - Откуда ты…? Шеминов рассказал? Разве он знал? - Не важно. Куда важнее для нас, твоя честность. Зачем ты врешь самому себе? - длинные пальцы стучат по подбородку, голубые глаза задумчиво бродят по стене. Беседа переходит грань, которую Антон не хотел бы обсуждать. Дискомфорт вызывает раздражение и отрицание проблемы. Парень никогда не был вруном, лишь изредка не договаривал.. Под давлением пристального взгляда, пациент переходит в наступление. - А может обсудим твою ложь? На кого ты учился? Арсений дёргается, резко убирает руки с колен и складывает их на груди. Голова склоняется вниз, глаза блуждают по полу. Шастун чувствует себя победителем. Хочется задавить его чувством вины, чтобы понял каково это, чувствовать себя дерьмом. - А я ведь правда верил. Вообще всему. Верил, что ты любишь меня и любил в ответ. До сих пор люблю. - Снова ложь, - чуть слышный голос отскакивает от стен. - Ты любишь вовсе не меня, а совсем другого человека и страдаешь оттого, что я никак не становлюсь на него похожим. Зелёные глаза блуждают по комнате, холодные пальцы прячутся в карман и находят пачку вишнёвых сигарет. Курить хочется, но он боится ощутить этот кисло-сладкий вкус на языке. Больше ягодный смог не внушает тепла и близости. И кажется, сближаться больше не с кем. Вожатый внутри врача давно уничтожен, а возможно и не существовал вовсе. Как и их история, о которой юноша грезит до сих пор. Хочется задать множество вопросов человеку напротив, но он понимает, что проще было бы вернуться в прошлое и задать их там, чем получить ответ здесь. - Верно, - поджигая кончик папиросы, он клянётся, что это последняя. Пока Арс не вернётся, он ни за что не притронется к ним. - Я не знал хотел ли умереть, поэтому положился на волю случая. Мама могла бы вернуться позже обычного или не прийти домой вовсе. Теперь я жалею об этом. Просвет надежды мелькает на лице доктора, он вдохновенно тянется за листом, чтобы записать последнюю фразу в отчёт. - Нужно было прыгать с крыши, - парень тушит недокуренную сигарету о подоконник и бросает за батарею. Ручка замирает над листом, зачеркивает первые буквы предложения и Попов раздражённо поджимает губы. - Ты невыносим, - мужчина поднимается с места, убирает стул к стенке и плетется к выходу. - Раньше тебе нравилось, - горькая усмешка трогает сухие губы и тут же меркнет с хлопком двери. Оставшись в одиночестве, Антон долго размышляет над тем, стоило ли в тот роковой день быть решительнее? А может нужно было остановить Арса, ещё там на вокзале? Или вовсе, прыгнуть вместе с ним на поезд? Совершил ли он ошибку, когда отпустил его? Хотел бы Арсений, чтобы Шастун был настойчивым и не позволил оборвать все между ними? Вспоминая растерянность и боль в лазурных глазах, он приходит к выводу, что Попов и сам не был готов к расставанию. Тогда зачем сделал это? Позже, анализу поддается все прошлое и настоящее. Каждая чёрточка лица, мимика и жест, все идёт в сравнение с прежним Арсением. На контрасте замечается отсутствие привычного парфюма, блеска в глазах и энергии. Либо доктор повстречался с дементором, либо это совсем другой человек. И Антон не может поверить, что за каких-то двенадцать месяцев мужчина мог так изменится.

***

Pyrokinesis - Цветами радуги.

Апогеем размышлений становится расследование, что Антон проводит уже вечером. Весь день он провел за скитанием по закоулкам памяти, так и не покинув пределы комнаты. Сейчас же, прикуривая красный Мальборо, что валялся в тумбе некурящего Поза, он нарезал круги перед разложенными на полу посланиями. Ероша волосы и периодически бросая дикий взгляд на строчки, Шастун пытался найти что-то, чего сам ещё не понял. Казалось, что в карточках есть некое таинство, которое он год упускал из виду. Сдвигая послания в хаотичном порядке, он так и не пришел ни к чему интересному. Пугаясь собственной паранойи, парню пришлось прекратить терзать себя необоснованными догадками, больше схожими с сумасшедшей фантазией. Крутя перед глазами одну из последних открыток, он успокоившись сел на кровать. С чего бы вообще, искать шифры и загадки там, где черным по белому все написано? В конце концов, его жизнь это не фэнтези и приключения. Скорее драма или даже трагедия. И юноша впервые, признает, что он не в порядке, что болен чем-то более серьезным, чем просто разбитое сердце. Но чем? Кусая губы и хмурясь, он в сотый раз бежит глазами по картине Халле “Паоло и Франческа“. Наизусть повторяя строчку на обороте вслух. - Если честно, то метафор тут не счесть. Через секунду в его глазах мелькает догадка и губы сами повторяют продолжение строк: - Отелло, Дездемона, Моника и все в таком ключе… Эта песня одно время стояла на репите у Арсения, как можно было об этом забыть? Парень хмыкает, потому что, это странное открытие все равно ни к чему не приводит. То, что послания от Арса, он и так знал. Куда интереснее, что он ими хочет сказать и для чего отправил? И вот ещё, что волнует Антона в первую очередь, почему мужчина не пишет новые? Уже два месяца прошло, а он так и не получил ещё одной картинки. Потому, воспалённый мозг и начал всю эту затея с тайными шифрами. Их всего пятнадцать. Значит, это не спроста. Значит, именно столько их и должно быть. Значит, в этом есть более глубокий смысл. - Блять! - холодными пальцами сжимая переносицу, в попытке перестать себя накручивать, он уводит взгляд в окно. Сумерки опустившись на город, достигают пространства палаты и в полутьме Антон прикуривает ещё одну сигарету. Алый огонек на миг освещает открытку и теряется во тьме. Но этого мгновения хватило юноше, чтобы мельком увидеть маленькую цифру 10 в уголке картона. Освещая ее ещё раз, он действительно видит номер. Спрыгивая с места, Шастун падает перед остальными письмами и склоняя горячий свет над каждой, откладывает их в порядке нумерации. В рай только после тебя. В ад только перед тобой. Если встретишь такого же, будь осторожней. Реальность — это театр, И каждая роль на сцене еще один симулякр. Не теряй равновесие. И небо теперь не предел не помеха. Стоит жить, хотя бы, ради пьяной вишни. Ьольше, чем просто хобби. Это чтобы цветок расцвел. Я брошен и себя обрек всецело, карма. Ты как-будто луна. Если честно, то метафор тут не счесть. Боль меняет нас, но боль пройдёт. Я всё ещё верю в тебя. Живёшь в моей голове. Дай мне знак, что я все ещё нужен тебе. У моей тоски нет промежутков. Все ещё скучаю. Антон громко выдыхает. Прилив непонятных эмоций накрывает волной. Дрожащей рукой, он тянется за таблеткой спрятанной в железном прутке кровати. Горечь на языке приводит в чувство и срываясь с места, юноша спешит найти друга, чтобы обсудить новую стадию сумасшествия Шастуна. Почему он раньше не замечал, как жирно выделены заглавные буквы? Почему не стал искать подтекст в опечатке седьмого письма?

***

- Простите, вы не видели здесь невысокого парня в очках? - Бегая по залу отдыха, Антон вглядывался в лица пациентов. - Дима Позов.. Может он был здесь сегодня? - добираясь до санитара в углу комнаты, он возбужденно описывает внешность друга и называет диагнозы. Медбрат хмурится, Антон объясняет, где они обычно сидят и чем занимаются. Через минуту мужчина в голубой форме, выдает задумчивое: - Никогда его не видел. И Шастун с рыком сжимает кулаки, снова дёргается назад и бежит к кабинету Шеминова. Страх, что Диму выписали тут же обгоняет его и кажется сам стучит в дверь. Не дожидаясь разрешения, парень тянет ручку на себя и нагло врывается в помещение. - Станислав…Ой, Арсений Сергеевич, вы тоже тут? Шеминов стоит посреди кабинета, читая отчёт о сегодняшней терапии. Взъерошенные волосы пациента, отдышка и краснеющие щеки, заставляют его насторожиться. И сглатывая, доктор переводит глаза в направлении взгляда Антона. - Да, мы тут обсуждали твоё состояние. Хочешь присоединиться? - улыбка Станислава кажется напускной. Мужчина явно нервничает. - Нет. Я хотел узнать, вы Позова не видели? - Я его выписал, - Арсений поднимает строгий взгляд. - Как это выписали? Разве… Я не понимаю… Шеминов удивлённо вскидывает брови. Убирает папку на стол и сцепляя руки за спиной, начинает ходить по кабинету. Не замечая ничего перед собой, он почти наступает на носки туфель Попова, но тот вовремя отпрыгивает назад и садиться на край стола. - Думаю пришло время рассказать тебе обо всем, да Станислав Владимирович? - Рассказать что? - Антон проходит глубже, замирая перед небольшим диванчиком. Станислав ещё более удивлённо вскидывает брови, а потом хмурит их и после небольшой паузы, несмело кивает. - Ну что ж. Раз Арсений Сергеевич, думает что это поможет тебе, то придется рассказать… Напряжение в худом теле только возрастает. Каждая секунда молчания вызывает в нем желание сбежать. Он не знает, что услышит сейчас, но уже напуган. Словно, чувствуя его состояние, Арс обходит его со спины и закрывает собой выход. Практически не давая шанса к отступлению. - Послушай Антон, дело в том, что ты серьезно болен… В общем, твои друзья.. Они никогда не лечились в этой клинике. Более того, их никогда не существовало. - Мужчина трет глаза и чуть виновато добавляет: - У тебя острая стадия шизофрении, Антон. Кажется время замирает в комнате, пока Антон силится задать вопрос: - То есть, я все это придумал? - нервный смех срывается с искусанных губ. - Да, - Шеминов расслабляет узел галстука на шее и тянется за стаканом воды. Ноги парня слегка подкашиваются, голова трещит от боли, не позволяя впустить новую информацию. И слова, словно мяч от пинг-понга, пытаются пробиться внутрь, но он уворачивается от каждого удара. Стремление к побегу, лишь усиливается и пятясь назад, он ударяется лопатками о дверь. Нащупывая позади себя железную ручку, тянет ее вниз и отрывая взгляд от сожалеющих карих глаз, Шастун покидает кабинет. Страх, боль и отрицание ложатся на плечи, калеча своим весом. Антон шарит руками по ручкам дверей, в поисках свободного и незапертого пространства. Наконец, найдя заветный уголок, он щелкает замком двери подсобки и падает на пол. Хватаясь за голову, Антон чувствует, как горит все внутри. Одновременно везде и будто нигде, отдается током огня. Слезы снова текут ручьем, он не может понять. Совершенно ничего… - Антон, все в порядке. Я здесь, слышишь? С тобой все будет хорошо. - Ладонь Арсения Сергеевича проходится по кудрявым волосам, но не вызывает прежнего трепета. Шастун трясется лёжа на холодном полу, машет головой из стороны в сторону. Все ещё не осознавая.. - Но они ведь были со мной. Реальные… Я говорил, обнимал и трогал их… Ты мне веришь или нет? Арс поджимает губы и прижимается спиной к закрытой двери. - Веришь мне или нет? - Я тебе конечно, верю… Но в этом и есть особенность диагноза, воспринимать галлюнации за реальность. Ты видишь то, чего нет и отчаянно веришь в это. Дима и Сережа были твоими друзьями, но они никогда не существовали в этом мире. - Голубые омуты наполнены скорбью, Арсений знает следующий вопрос, потому готовится к прощанию. - А ты? - сердце делает кульбит от удержания паузы. - И я, - вздыхает мужчина и тянет уголок губы в грустной улыбке. Глаза расширяются от ужаса, это бьёт больнее, чем любой удар плети. Антон хватается за грудь, воздух резко кончается в комнате. И лёгкие неспособны втянуть хоть капельку кислорода. Паника плотными оковами сцепляет горло и давит спазмами в живот. Стучание крови в висках, перебивает стук ударов в дверь и Антон испуганно прощается взглядом с мужчиной. Арс печально улыбается и гладит мокрые щеки юноши.