И мост прогнется под нами

Лицо Брагина покраснело, а слезы сами собой посыпались градом из глаз. Маска с кислородом сползла на шею Павловой, и теперь кровавый след в уголке ее губ был отчетливо виден. С новым рывком от дефибриллятора голова Иры упала на бок, открывая взору ухо блондинки, из которого тоже шла кровь. В палату ворвался запыхавшийся Пастухов и, дождавшись дезинфекции своего костюма, влетел в бокс. Реаниматолог прослушивала через фонендоскоп сердцебиение заведующей. - Завели, Петр Викторович, - доложила врач. - Хорошо, - Пастухов проверил сатурацию и вернул кислородную маску на лицо Павловой. - Что здесь произошло? - он посмотрел на Брагина. - Я отошел на пять минут за кофе. За чертовым кофе! - закричал Олег, пытаясь унять истерику, но злость и слабость взяли над ним верх. - Тише, - Петя проверил реакцию зрачков блондинки, что все еще была без сознания, - что за препарат ты принес утром? Я ей это не выписывал. - Фавипиравир, противовирусный... - Я в курсе, - перебил первого Пастухов. - Действует как антикоагулянт. Поздравляю, Олег! Ты чуть не убил нашу заведующую! Ничего, что она у меня на сильнейших обезболивающих? Которые не совместимы с твоим препаратом! - Петь, я не подумал, - Брагин откашлялся. - Да что с тобой происходит?! - Пастухов вытолкал врача из бокса, чтобы не устраивать сцен у койки больной. - Ты вообще в себе? Что ты тут делаешь? Ставишь эксперименты над Ириной Алексеевной? Я тебя не узнаю! - Она была не против. - Она не в себе! У нее лихорадка, нет положительной динамики, она почти не спит! Конечно, она согласится на все! Но это не значит, что это ей поможет! - Петь... - Так, ладно, - Пастухов взял себя в руки и сделал глубокий вдох. - Препарат ей больше этот без меня не давай. Если будем идти по его схеме, нужно будет отменить все обезболивающие. Давно у нее кровь? - Пока я был здесь, ничего не было, - сухо ответил Олег. - Нарушена свертываемость, - Петя задумался, уставившись в пол. - Фавипиравир тоже мог спровоцировать. Надо приставить к ней круглосуточное наблюдение. Если опять такое повторится, счет будет идти на секунды. Обычно такие симптомы на 5-6 день заболевания. Но в ее случае болезнь очень быстро прогрессирует. Будем добавлять плазму. - Я буду с ней постоянно. - Ты домой вообще не собираешься? У тебя вообще-то там жена одна и дети. - С Мариной все будет в порядке, а у детей есть няня. - Ну как знаешь... - Я не могу уйти. Я просто не могу. И я совершенно не понимаю, к чему мне готовиться. Она такая беззащитная. Такая слабая. - Олег, - Петя сжал плечо товарища, - все образуется. Я понимаю, очень тяжело видеть, как близкие нам люди страдают. И при этом быть не в силах что-либо изменить. Но своими слезами ты ей не поможешь. Своим присутствием тоже. Нужно ждать и надеяться, что наша схема лечения сработает. Другого не дано. - Головой-то я это понимаю. Но принять не могу, - Брагин устремил взгляд на Павлову. Она слабо пошевелилась на кровати и открыла глаза. - Она в сознании. Идем. - Ирина Алексеевна, как Вы себя чувствуете? - спросил Пастухов, заходя за другом в бокс. - Тошнит очень, - выдавила Ира. - Горло болит. Все тело ломит. Что со мной случилось? - У Вас была остановка, - тот бросил взгляд на Олега. - Но Вас успели реанимировать. Я поставлю капельницу. - Давай я сам. Если Вы не против? - уточнил у начальницы второй хирург. Она слабо замотала головой, прикрывая глаза. Петя одобрительно кивнул и вышел из палаты. - Воды принести? - Нет. Ничего не хочу, - Ирина тяжело дышала. - Сейчас вроде переломный момент, а мне все хуже и хуже. Можно я посплю... - Можно, - Брагин провел по волосам блондинки, когда та закрыла глаза. Некоторые язвы на бледной коже лопались и покрывались корочкой. Все тело было изранено, и все еще оно полностью было усыпано сине-красными кровоподтеками. Только кое-где просвечивались здоровые участки. Мелкие капельки пота вновь выступили на лбу заведующей. Она издала тяжелый больной стон, в очередной раз вонзая острый кинжал в своего врача. Ближе к ночи Пастухов, дежуривший сутки, вернулся в бокс заведующей, чтобы сообщить Олегу плохие новости и сменить его хоть на какое-то время. Мужчина, который заразился вместе со своей девушкой Кирой Эболой в Африке и находился по сей день в отделении Склифа, скончался от кровоизлияния в брюшной полости. Кира пока держалась, но болезнь протекала без положительной динамики. Находясь несколько ночей без полноценного сна, Олег, словно в тумане, поблагодарил Петю и спустился в ординаторскую. Избавиться от костюма, маски и перчаток было настоящим облегчением. В комнате, где обычно скапливались врачи, сейчас стояла тишина. Мужчина буквально упал на диван и закрыл от усталости глаза. В данный момент Брагин бы не отказался от того, чтобы все оказалось сном. И чтобы его разбудила Нина, потому что он находится на смене, а на скорой привезли очередного пациента. - Михалыч! - последнее желание врача почти что сбылось, и в ординаторскую действительно забежала Дубровская. Она присела на корточки у дивана и погладила друга по голове. - Как я соскучилась! - Ну ты чего, мать! Так говоришь, будто я помер! - Олег выдавил усталую улыбку. - Мне стоит спрашивать про Павлову? - осторожно поинтересовалась медсестра, на что мужчина замотал головой. - Лучше расскажи, какие здесь новости. - Да так всего и не расскажешь, - Нина потупила взгляд. - Неклюдов вернулся. - Ого, какими судьбами? - Сказал, что хочет меня вернуть. Сказал, что любит. По детям соскучился. - А что Володя? - А Володя... Володя попросил меня съехать, - голос блондинки дрогнул. - Господи, Брагин, почему все опять рушится? Я не понимаю. Почему у нас нет ни одного года, когда что-нибудь бы не случалось? Все страдают. Это невыносимо, - Нина закрыла глаза ладонью, но на слезы не было ни намека. Казалось, что она слишком вымотана, чтобы даже просто заплакать. - Иди сюда, - Олег поднялся из положения лежа и помог сесть рядом подруге. - Ты что, вернешься к Жене? После того, как он тебя бросал? Изменял тебе? - Ну, знаешь, ты тоже не подарок. Но с Маринкой вон до сих пор живете! Я вообще удивляюсь тому, что она так все спокойно восприняла. Ты дома сутками не появляешься, а она спокойна как танк! - Это все вопрос времени, - Брагин задумался, но решил сменить тему. - Еще новости есть? - Лазарев с Покровской разошлись. - Господи... Нин, а хорошие новости у тебя имеются? Они-то из-за чего? И как же их сын? Разве по решению опеки они не должны состоять в браке, чтобы его не забрали в детдом? - Должны, - Дубровская тяжело вздохнула. - Костя сказал, что они не будут разводиться. Саша вроде просто съехала. И написала по собственному. У нее еще друг погиб. Егор, кажется. Она теперь будет заниматься его клиникой. - Даже сборник историй ужасов выглядит более позитивно, чем то, что у нас происходит, - Олег цокнул языком. - Что тебе еще рассказать? У жены Полонского обнаружили опухоль головного мозга. Шейман хотел с Нарочинской оперировать, но она ни в какую. Ответственность, видимо, брать на себя не хочет. - Давай я с ней попробую поговорить? - Не надо, - Нина закачала головой. - Полонский просил тебя уговорить ассистировать Шейману. - Меня? Ну нет, - отрезал Олег. - Ирина Алексеевна в очень тяжелом состоянии, я не могу надолго оставить ее одну. И тем более, после последней моей операции меня отстранили. Сам же Полонский. - Посмотри хотя бы снимки. Михалыч, он же все-таки главврач, - Нина бросила на друга жалобный взгляд, но их прервал вошедший мужчина. - Олег, слава Богу! - воскликнул Кривицкий, кого врач почему-то тут же захотел ударить. - Ну как она?! - Без улучшений, - сухо проговорил хирург. - Была остановка. Сейчас под наблюдением. - Остановка?! - глаза Геннадия Ильича почти что вылезли из орбит. - Почему я только сейчас об этом узнаю?! - Если бы Вы чаще интересовались здоровьем своей жены, то узнали бы обо всем раньше. У нас нет времени, чтобы бегать за Вами. Уж извините. - Михалыч, ты чего? - Нина пнула друга в бок и поднялась с дивана. - Не обращайте внимания, Геннадий Ильич. Все устали. Все на взводе. - Ты лечишь Ирину Алексеевну? - спросил Кривицкий, смотря на коллегу исподлобья. - Пастухов. Я помогаю. - Тем, что сутками дежуришь у нее? - фраза прозвучала с непозволительным издевательством, будто это было пустяком. - Вы хотите сменить меня? - Олег пошел в наступление. - У меня сердце. Если я заражусь Эболой, то вряд ли смогу выкарабкаться. - Вот и решили. Геннадий Ильич, давайте все будут заниматься своими обязанностями, - Брагин попытался хоть как-то замять конфликт. - Если будут новости, я сообщу. - Идем, я провожу тебя к Шейману, - Нина взяла Олега под руку и вывела из ординаторской. Олег не помнил, как уснул в палате заведующей, но из сонной дремы его вывел звонок на мобильный, оставленный на столе в палате. Брагин убедился, что Ира пока что крепко спит и тихо вышел с телефоном в коридор, наблюдая через стекло за начальницей. За окном уже взошло солнце, оповещая о нескором, но окончании этой бесконечно долгой зимы. - Привет. Ну как вы там? - поинтересовалась Ханина, надеясь получить хоть какие-то хорошие новости. - Плохо, Ань. Все очень плохо. Вчера была остановка. Завели. Но Ире не становится лучше. То есть, Ирине Алексеевне, - поправил он сам себя. - Ой, да ладно. Передо мной не нужно делать вид, что она для тебя только руководитель. Марина на развод еще не подала? - Не знаю. Мы не общаемся. - Чем мне вам помочь? - Ханина искренне вздохнула. - Я рассказала все Мише, но он без понятия, что делать с Эболой. - Все без понятия. Вчера скончался пациент, который завез эту дрянь к нам. Под наблюдением осталась его подруга. - Если я могу что-то сделать... - Если можешь, верни все назад. Только чтобы всего этого не было. Чтобы все это не повторялось. - Олег... - Я никогда не думал, что скажу это. Но я так больше не могу, - Брагин отчеканил каждое слово и сжал до боли челюсти. - Мы все в аду. И я не вижу выхода. - Послушай меня, - с сочувствием начала Аня, - ты справишься. И Павлова тоже справится. Она очень сильная. Не давай ей видеть, как тебе плохо. Пусть об этом знают другие, но не она. Вам нужно время. Положись на него. Хорошо? Олег закивал, не осознавая, что Ханина не увидит его реакцию. Он оторвал взгляд от неба и развернулся лицом к палате, но койка заведующей была пуста. Округлив в ужасе глаза, Брагин машинально нажал на отбой и, забыв про все меры защиты, кинулся в палату и в бокс. На полу лежала и задыхалась в слезах заведующая, пытаясь ухватиться руками за опору кровати. - Ириш, - Олег склонился над женщиной и усадил ее на полу, но та отвернулась от него, не давая себе помочь. - Я просто хотела встать, - Павлова почти не могла нормально вздохнуть. - Я не могу больше лежать. Я не могу, понимаешь? Я задыхаюсь, - Ирина заходилась в истерике. - Я здесь больше не могу. Мне не хватает кислорода. Мне нечем дышать, понимаешь? Я не могу! Я хочу встать! Брагин поднял на руки блондинку и вернул ее на кровать. Его душа давно попрощалась с телом. А сердце просто не могло биться, чувствуя неимоверную боль от страданий той, кто был столь родным и любимым. Каждый всхлип и крик Иры был таким пронзительным, что, создавалось ощущение, будто она ими физически уничтожает Олега, и он умирает вместе с ней. Теперь хирургу не мог помочь ни скальпель, ни зажим. Над этой травмой врач был невластен. - Я не могу здесь больше! - Ира все так же истерила в кольце рук Брагина. - Я хочу домой! Я домой хочу! Я не могу... Вы меня здесь заживо похоронили! Мне плохо, понимаешь?! Мне нечем дышать! Я не могу... Сильные мужские руки, удерживающие Павлову, почувствовали, как та начинает биться в конвульсиях, а ее крик внезапно сошел на нет. - Помогите!!! - заорал Олег, видя, что Ира потеряла сознание. - Помогите! Петя! Петя-я-я! - крик раздавался по всей комнате и улетал эхом в коридор. На пороге открытой палаты появился Пастухов. Словно предчувствуя плохое, он с утра первым делом решил проведать заведующую. Видя, что все его опасения сбылись, он натянул перчатки и поспешил к паре. - Петь, скорее! - взмолился Брагин, держа в объятиях дергающуюся Иру и наблюдая за тем, как врач проходит через дезинфектор. - Что случилось? - обеспокоено спросил он, заходя в бокс. - У нее судорога! - Это на фоне повышенной температуры, - Пастухов сжал ноги блондинки и посмотрел на друга. - Олег, ты с ума сошел? Ты почему без специальной защиты? Немедленно выйди отсюда и оденься! - Сделай что-нибудь, пожалуйста, - взмолился Олег, которому самому уже не хватало воздуха. - Так, сейчас! Держи ее тогда! Хорошо? Держи! Пастухов вышел в палату, взял с подноса шприц, набрал в него препарат и за считанные секунды вернулся в бокс, вводя инъекцию в руку Павловой. - Сейчас станет полегче. Все, все, - Петя уже не понимал, кого успокаивал: Ирину Алексеевну, Олега или себя. - Я так боюсь за нее, - слезы потекли из глаз Брагина, но тут же утопали за маской, - я так боюсь. Кривицкий постоянно спрашивает, что с ней. Все отделение ее ждет. А я не могу им сказать ничего хорошего. Я не могу... - Все будет хорошо, Олег. Сейчас самый сложный период. Его просто нужно пережить, понимаешь? Мы делаем все, что требуется, - Петя сжал руку врача и спокойно попросил, - а теперь, пожалуйста, иди оденься. Нельзя так рисковать. Еще не хватало, чтобы ты здесь лег. - Я быстро, - второй закивал и на ватных ногах покинул бокс, пока Пастухов укрывал Павлову одеялом и надевал на нее маску с кислородом. Следующие три дня ничем не отличались от предыдущих. Ирина Алексеевна находилась на грани между жизнью и смертью. Брагину и Пастухову то и дело приходилось бороться с судорогами, с внезапными приступами рвоты, температурой и кровотечениями. Куликов и Дубровская не раз заходили в палату заведующей, но понимали, что все оставалось без изменений. Жизнь в доме Брагиных шла своим чередом. Марине было почти что привычно, что мужа нет дома. Ежедневно она поддерживала связь с Ниной, и вторая всячески пыталась успокоить Нарочинскую, говоря, что Олег не рискует собственной жизнью и соблюдает все меры предосторожности. Тем временем, Марине было некогда поддаваться панике. Шейман ее полностью загрузил обследованием жены Полонского, а дома ее ждали дети и Ирина Федоровна. На седьмой день болезни Павлова проснулась без затуманенной головы. Она осмотрелась вокруг и увидела спящего в палате Брагина. Ирина попыталась вспомнить, сколько суток провела в боксе, но все стерлось в одно сплошное воспоминание агонии. Заведующая посмотрела на монитор: давление и пульс были в норме. Она отсоединила от себя прибор и приподнялась на локтях. Ей захотелось избавиться от маски, хотя раньше она боялась ее снимать даже на минуту. Стянув резинку через голову, Ира попробовала вздохнуть. Легкие самостоятельно набрали воздух без позыва кашля, а потом Павлова спокойно выдохнула. Не веря в это, блондинка закачала головой. Тут ее внимание привлек появившийся в боксе Пастухов. - Доброе утро, - тихо сказал он, чтобы не разбудить спящего неподалеку Брагина, и протянул градусник. - Доброе утро, - проговорила Ира. - Вы дышите самостоятельно? - Петя улыбнулся, но Павлова не увидела улыбки за его маской. - Это замечательно. - Я без маски всего несколько минут, - женщина потупила взгляд. - Ничего страшного. Это уже прогресс. Я возьму кровь? Посмотрим на анализы. - Конечно. Совершив все необходимые манипуляции по забору крови, Пастухов дождался и писка градусника. Он забрал его из рук заведующей и просиял. Глаза Иры нервно бегали по лицу врача, пытаясь понять его эмоции. - Ровно 37! - сообщил Петя. - Пойду отдам Ваши анализы. А Вы пока отдыхайте. Как все будет готово, я сразу к Вам. - Спасибо, - Ира облизала пересохшие губы и проводила хирурга взглядом. Она осмотрелась в поисках воды, но ближайшая бутылка стояла в палате, где спал Олег. Устроившись удобнее на подушке, Ира стала ждать, когда он проснется, и попыталась сосчитать дни, проведенные в боксе. Потом мысли переметнулись в отдел экстренной хирургии. Павлова старалась вспомнить, правда ли приходил Шейман и обсуждал с Брагиным жену Полонского, у которой была опухоль мозга. - Привет, - протянул Олег, возвращая в реальность из воспоминаний Иру. - Ты как? - Привет, - блондинка смогла легко улыбнуться. - Пить хочу. - Пить? - хирург удивился и обрадовался одновременно. - Понял, сейчас. Он вернулся в палату, взял бутылку воды, вставил туда трубочку и отнес заведующей. Он с радостью наблюдал за тем, как она неуверенно, но сама поднимается на локтях и усаживается на койке. Олег опустился рядом с ней и протянул бутылку. - Спасибо. Ира забрала воду и начала жадно пить глоток за глотком. Брагин был готов рыдать от счастья, что у нее появились хоть какие-то желания. - Мне еще никогда не было так плохо, - Павлова отдала бутылку и посмотрела на Олега трезвым взглядом, отчего его сердце вновь забилось. - Знаю, милая моя, знаю. Его обращение смутило Ирину Алексеевну, и та спустилась ниже по подушке, больше прикрываясь одеялом. Он взял ее за руку, но вместо теплоты его прикосновения, она ощутила только касание латекса перчатки. - Я так хочу жить, Олег, так хочу остаться здесь хоть еще ненадолго, - призналась Ира. - Все будет хорошо. Я же обещал тебе. - Твой препарат сработал? - Павлова вздернула брови, припоминая их разговор. - Что это было? - Ну если не считать твоей остановки и прочих побочек, то, видимо, сработал, - Брагин боялся произносить вслух эти слова. - Ты скоро поправишься, тебя выпишут, ты поедешь домой, все будет, как раньше. - Не будет. У меня больше нет дома… - тихо проговорила блондинка и вспомнила ужасную квартиру отца Кривицкого. Эта палата теперь казалась более уютной, светлой и чистой. Здесь хотя бы был ее настоящий второй дом. - В каком смысле? - Олег нахмурился, боясь, что у Иры могло случиться помутнение разума. - Я продала свою квартиру и отдала все деньги сыну на новый дом. Помнишь, он прошлой зимой хотел на меня в суд подать? - Да, - врач кивнул, оставив все свои страхи. - Ну вот я так решила. И, может, правильно сделала. Кому квартира будет нужна, если я умру. - Перестань, пожалуйста, ты не умрешь. Хватит уже себя изводить! - Олег знал, как иногда нужно и важно приводить начальницу в чувства. - А с квартирой мы что-нибудь придумаем. Ты, главное, скорее поправляйся. Вот увидишь, все пройдет. Я буду рядом. Всегда. И сделаю все, чтобы ты была счастлива. - Правда? - мысли Иры беспорядочно путались. - Кривда! - мужчина улыбнулся. Павлова не понимала, что такого произошло за эту неделю, чтобы Брагин разбрасывался такими словами. Он смотрел на нее с нежностью и любовью, и это пугало и одновременно придавало сил. Он все это время был с ней рядом, не отходил ни на шаг, но ради чего? Отбросив предрассудки, Ира смягчилась и с теми же чувствами взглянула на хирурга. - А знаешь, чего мне всю жизнь не хватало для счастья? - Чего же? - Ну только не смейся. Обещаешь? - Обещаю, - Олег прижал руку к груди. - Собаки. - Собаки? - Брагин подавил смешок, который был вызван восторгом, а не издевкой. - Хорошо, будет тебе собака. - Ага, как же! С ней гулять надо. И вообще… у Геннадия Ильича аллергия. Кстати, как он? Что в отделении? Что за история с женой Полонского? Врач не мог нарадоваться на перемены в состоянии Иры. Он с восхищением смотрел на то, как она включает начальницу, как в старые добрые времена. Прежде, чем Брагин сумел ответить, в бокс зашел Пастухов с бумагами в руках. - Олег, привет! - бросил он и заговорил быстрее, чем обычно. - Ну что? Вроде миновало. Все анализы улучшились. Сам посмотри, - врач протянул коллеге бумаги. - Температура упала. Пневмония разрешается. Наблюдай ее следующие несколько часов, это очень важно. Не вставать. Не думать. Просто отдыхать. - Ой, топайте уже отсюда, Петр Викторович. Утомили Вы нас. Я могу наконец снять этот чертов скафандр? - Можешь. Но продолжай сдавать кровь каждые четыре часа, пожалуйста. А Вы, Ирина Алексеевна, молодец! Все хорошо! - Спасибо! - Ира прикрыла лицо ладонями, зная, что опять расплачется. Провожая взглядом Петю, Брагин снял с головы капюшон и перчатки, оставаясь в защитных очках и маске. - Все хорошо, - повторил он слова Пастухова, с облегчением выдыхая воздух и не веря в то, что все происходящее не сон. - Все хорошо. Солнце пригревало, а на дорогах образовалось море из луж от растаявшего снега. Погода всех вводила в заблуждение, подавая признаки приближающейся весны. Однако по прогнозу через неделю столицу ожидали заморозки. Брагин взлетел по крыльцу НИИ Склифосовского и ворвался в зал ожидания, даже не пытаясь сменить светящееся от счастья лицо на серьезное. На посту регистратуры Нина разбирала выписки и что-то бормотала себе под нос. - Привет, - Олег склонился над журналом и отметил время своего прихода. - Как дела? - Привет-привет, - Дубровская подняла глаза. - Извини, очень много работы. - Нин, - между парой повисла пауза. - Что у нас происходит? - А что у нас происходит? - медсестра вздернула брови. - Ты же понимаешь, о чем я! Павлову выписали, в отделении все хорошо! На Полонского кто-то в полицию заявил, глядишь, и его уберут. Наконец-то Ира успокоится, и все наладится. - Я очень рада за вас, - процедила Нина. - Но мир не крутится только вокруг Павловой. Которая, кстати говоря, все еще жена Кривицкого. А ты муж Марины. И я, вот честно, не понимаю, сколько все это еще будет продолжаться! - Ну я промолчу, что ты сама с Неклюдовым так и не разобралась! - Не надо лезть в мою жизнь, я тебя умоляю, - спокойно попросила Дубровская. - Наши отношения никого не касаются. А ваши с Ириной Алексеевной отношения влияют на все и на всех... Ладно, проехали, - Нина закачала головой. - Зайди к Полонской, пожалуйста. Игорь Яковлевич просил, чтобы ты ее проверил. Но сначала в ординаторскую. Тебя там ждет сюрприз. - Сюрприз? - удивился Олег, все еще обдумывая все слова подруги. - Да, сюрприз. Сама в шоке, - уже мягче сказала медсестра. - Пойдем. Брагин проследовал за Ниной в ординаторскую, и стоило ей открыть дверь, как он услышал радостные возгласы и приветствия. Среди Павловой, Куликова и Лазарева стояла Аня Ханина. Она тут же бросилась к хирургу и крепко обняла его за шею. - Анечка! - Олег закружил ее в воздухе и опустил на пол. - Какими судьбами? - Да я на пару дней, нужно было забрать справку из отдела кадров. Как вы тут? - Как видишь! С возвращением Ирины Алексеевны все наладилось, - он с восхищением посмотрел на заведующую. - Олег Михайлович преувеличивает, - улыбнулась Павлова, прокручивая на пальце обручальное кольцо, - здесь и без меня все было в порядке. Благодаря Константину Германовичу и слаженной работе коллектива. - Ну да, - на лице Брагина дернулся мускул, и он заметно погрустнел, уходя в свои мысли. - Если не возражаете, я пойду, - Ира бросила взгляд на Олега, - сегодня должны привезти очень важного человека в наше отделение. Надо подготовиться. Зав отделения пересекла комнату и прошла мимо стоящих рядом Ани и Брагина, но тот задержал ее за плечо. - Все в порядке? - он пронзил ее откровенным взглядом и попытался прочитать ее чувства. - Да, - Павлова вздернула брови, словно не понимала, о чем спрашивает врач, и покинула ординаторскую. - Извините, но нас тоже ждут с Сергеем Анатольевичем, - Костя взял под локоть коллегу. - Увидимся позже. - Да, и я побегу, а то у меня там пост без присмотра, - поддержала Нина, оставляя Ханину и Олега наедине. Аня дождалась, пока за всеми закроется дверь, и устроилась на барном стуле у кухонного островка. Брагин сделал то же самое, садясь напротив реаниматолога. Она смиренно молчала, изучая лицо хирурга, но тот не смел нарушать тишину. - Ну как у вас? - сразу в лоб, как любила Аня. - Не знаю... - Олег вздохнул. - После того, как вы уехали, мы были совершенно не в ладах. Я думал, что болезнь нас сблизит, что мы сможем все вернуть, но, мне кажется, я ошибся. - Ты ей сказал, что любишь ее? - Нет, - мужчина закачал головой. - Брагин! Я когда-нибудь тебя убью, ей богу! - Аня всплеснула руками. - Еще пару годиков подождете? Что не так?! - Все не так! Все эти дни она не давала мне ни одного шанса на сближение. Я о ней заботился, мы перешли на ты, все было как раньше. Но потом ее перевели в обычную палату, и Кривицкий огородил ее от общения со мной. А она его и не пыталась инициировать. Я не хочу ее торопить, - Брагин прикрыл глаза. - Я чувствую, что она любит меня. Но что-то ее удерживает. Вчера мы оперировали вместе, и она была так близко. Она будто забылась. Шутила и смеялась вместе со мной. Вечером мы пили кофе у нее в кабинете. Она подробно рассказала мне про ситуацию со своим сыном. Поделилась своими переживаниями, как с самым близким человеком. - И? - И все. Ты видела ее сейчас. Будто вчера ничего хорошего и не было. - Может, она не хочет афишировать ваши отношения? Вы же вроде как оба несвободны. Это только мы с Куликовым можем на каждом углу обжиматься. Точнее, могли... - Аня отвела взгляд. - Ладно, я подумаю, что можно сделать. Пока веди себя так, как всегда. Не надо ее игнорировать в ответ. - Да ты что, с ума сошла? Конечно, нет. Мы это уже проходили, - Олег сверился с часами. - Прости, мне надо бежать. Пациентка ждет. - Беги, беги, - Аня обняла одной рукой Олега и чмокнула его в щечку. Поднявшись со стула, она поправила выбившуюся из пучка прядь и направилась в кабинет заведующей, чтобы договориться о встрече. Показатели жизнедеятельности на мониторе были в норме, и Олег мягко улыбнулся Яне, которая с надеждой и одновременно с опаской смотрела на врача. - Все в порядке? - уточнила Полонская. - Да, все анализы без критических отклонений. Вам теперь нужно восстанавливаться и отдыхать. Если будет что-то нужно, зовите меня. - Спасибо Вам. Я очень рада, что Вы смогли вернуться к работе. Правду говорят, Вы врач от Бога, - Яна почти что прослезилась, но дверь в палату резко открылась, прогоняя всю сентиментальность. - Я прошу прощения, - Павлова, при виде кого сердце Олега забилось чаще, несмотря на то, что они виделись совсем недавно, обратилась к пациентке, - если не возражаете, мне нужен Олег Михайлович. - Конечно, - Яна быстро закивала. - Еще раз спасибо! Брагин ретировался следом за заведующей, но она не повела его ни в кабинет, ни по коридору. Она резко повернулась к двери напротив и, улучив момент отсутствия посторонних глаз, проскользнула в подсобку, где когда-то Алеников запустил ее в стеллаж. Поняв недвусмысленный намек, хирург с улыбкой зашел в небольшую комнату следом за блондинкой. Руки сами потянулись к Ире, стоило двери закрыться за парой. Олег убрал от ее лица выбившуюся из идеального каре прядь волос. Не решаясь на что-то большее, он терпеливо ждал, что она сделает или скажет. Ее глаза были серьезными и бескомпромиссными, но вместе с тем в них явно читалось волнение. - Поговорить надо, - спокойно и холодно произнесла Павлова, на что Брагин кивнул. После паузы, подбирая слова, Ира наконец спросила. - Нам надо что-то делать, чтобы вот этот вот твой бред прекратить, правда? - Что ты имеешь в виду? - Олег свел брови, стараясь отыскать смысл брошенных слов. - Что между нами происходит? - Ира тут же отвела взгляд, сделала шаг назад и наткнулась спиной на тот самый стеллаж с медикаментами. - Все прекрасно, - ответил мужчина. - Ты. Я. Павлова все еще не решалась посмотреть на Олега. Соврать или сказать правду? Извечная дилемма, возникающая перед человеком. Но Ирина Алексеевна всегда выбирала второе, когда дело касалось Брагина. Вот и сейчас, забыв все обиды последних месяцев, она подняла на него свои серо-зеленые глаза и скрепя сердце решилась на честность. - Я не справляюсь, - выдохнула она и закачала головой. - Я не смогу. Я долго думала об этом. Тем более мы оба понимаем, к чему приведет наше сближение... - Я тебя люблю, - перебил ее врач, произнеся наконец самые важные слова, которые стоило сказать очень давно. - Твоя любовь меня чуть не погубила, - Ира старалась не выдать своего волнения от внезапного признания Олега. - Причем дважды. Первый раз я чуть не осталась без ног, - голос Павловой дрогнул, в то время как Брагин с сожалением склонил голову. - А сейчас я могла умереть от препарата Кочергина. Конечно, вопрос спорный. И спасибо тебе большое за то, что я осталась и жива, и с ногами. Но в нашем деле, Олег, головой надо думать. Головой. А чувства оставлять за порогом. Ты очень мне нужен, это правда, - Ира скрестила руки на груди. - Как врач. Даже как друг. Я признаю это. Но на этом все. - Значит, - Брагин прочистил горло и впечатался взглядом в бегающие по его лицу глаза заведующей, - ты оставляешь нас без шанса на любовь? - Получается, что так, - Ира закусила губу и хлопнула руками по бокам. - Прости. Но я лучше скажу все, как есть. От всей этой недосказанности и наших недомолвок лично мне очень тяжело. Олег, я замужем за Кривицким. И я люблю Гену. Да, может, это не та любовь, от которой сходят с ума. Но есть же и другая любовь. Он мой близкий и родной человек. И я бы очень хотела, чтобы и ты так же относился к Марине Владимировне. Ну нельзя все рушить и делать больно другим только ради собственной прихоти. Поэтому, пожалуйста, оставь все свои фантазии. Не нужно это никому. Павлова обошла хирурга и быстро скрылась за дверью, бросая его наедине с растрепанными чувствами и почти что остановившемся без ее присутствия сердцем. Уют ресторана, расположенного неподалеку от Склифа, располагал к дружеским длинным разговорам и признаниям в самом сокровенном. Официант проводил пару за столик, налил обеим дамам воды и, оставив их выбирать блюда из меню, ретировался. - Спасибо, что согласились поужинать со мной, - Аня улыбнулась и вернулась к изучению позиций закусок. - Анна Викторовна, только давайте договоримся. Если Вы по поводу своего возвращения к нам, то даже не начинайте. В институте сейчас бардак. На главврача заявили в полицию. Я не смогу ничего обещать. - Нет, нет, Ирина Алексеевна. Я не собираюсь возвращаться. Я по другому вопросу. Не по своему. - Да? Заинтриговали, - Павлова опустила глаза в свое меню, пробегаясь по строчкам. - И если что, это чисто моя инициатива, - Аня убрала меню на место рядом и сложила руки в замок на столе. - Я насчет Брагина. Заведующая обратила взор на рыжеволосую женщину, пытаясь справиться с волнением и не дать ей понять, что при упоминании его имени ей хотелось бежать. - Я просто вижу, как он переживает, - продолжила Ханина. - Переживает? Правда? - Ира отложила меню и с ухмылкой склонилась над столом, чтобы быть ближе к Ане. - Это все стресс. Пройдет. - Зря Вы так думаете. Он же все оставил, чтобы быть с Вами в самый тяжелый период. - Я благодарна ему, - блондинка поняла, что откровенного разговора не избежать и что Аня, судя по всему, в курсе всех чувств Олега. - Но он опоздал. Лет на десять*. - Ирина Алексеевна, - Ханина тоже склонилась над столом, подперев под себя руки, - сейчас даже молодежь не готова ничего менять. А Олег не боится начать все с чистого листа. Да, у него было бурное прошлое. Всем казалось, что их брак с Мариной идеальный. Но это не так. Зав отделения отпила воды из стакана и прищурила глаза, проглатывая горький ком в горле. - Я понимаю, Вы злитесь на Брагина, что он медлил... - Не-ет, - протянула вторая. - Что Вы, я не злюсь на это. Я злилась. Давно. Когда жить его к себе звала, как щенка, подобранного на улице, пока Михалева и Нарочинская его друг другу передавали и между собой делили. Когда он в итоге на Нарочинской решил жениться, а мне приходилось в ванной плакать под шум воды из крана, чтобы сын не узнал и не начал задавать вопросы, - голос Иры дрогнул, но она остановила подступающие слезы. - А сейчас я не злюсь. Ханина тихо сидела напротив, боясь пошевелиться и даже вдохнуть в легкие новую порцию воздуха. Она заметила, как покраснели глаза Павловой, а ее губы и руки едва заметно задрожали. Аня готова была поспорить на что угодно в мире, что Ирина Алексеевна раньше никогда и ни с кем этим не делилась. Закрытая, всегда холодная и неприступная, она всю свою жизнь держала в тайне. Но сейчас рассыпалась на мелкие осколки на глазах реаниматолога. - Вы знаете, как я его любила? - не плакать становилось все труднее. - А Вы знаете, как я его ждала? Не Кривицкого. Не Павлова. И уж точно не Аленикова. А Брагина. Ждала, когда он сам позвонит в мою дверь и скажет, что хочет остаться со мной. Каждую секундочку ждала, - Ира подавила слезы со всхлипом. - Я от двери в какие-то дни не отходила. Думала, вот-вот зайдет. Своими глазками посмотрит. Своей вот этой фирменной улыбочкой улыбнется. А он даже не давал мне шанса на любовь. Был с кем угодно, но не со мной, - слезы скатились по щекам заведующей, и она тут же их смахнула пальцами. - И тогда я тоже злилась. Меня били, унижали, бросали, предавали. Если бы он любил, он давно был бы рядом. Не как друг, - слезы вновь сбежали вниз уже по проторенным мокрым дорожкам. - И злилась я, когда Полонский то и дело указывал мне свое место. А что делал Брагин? Подставлял меня. То с Одинцовой этой, то со своим отстранением. А сейчас я не злюсь... Простите, я... - Ира махнула рукой, стирая слезы и подтеки туши, и глотнула еще воды. Ханина внимательно слушала ее исповедь, приложив пальцы к губам и пытаясь тоже не расплакаться вслед за заведующей. - Эти трудности сделали Вас такой, какая Вы есть сейчас, - проговорила Аня. - Что мне теперь, ему спасибо сказать? Что я слабая, разбитая и одинокая? - Нет же. Вы сильная, самодостаточная, авторитетная женщина, которая может справиться с любыми трудностями. Но тем не менее, Ирина Алексеевна, мы все уже не подростки. Время идет так быстро, и какие бы страсти не разгорались, может стать слишком поздно. И уже никто не скажет и никто не услышит такое важное и нужное "люблю и прощаю". - А я его давно простила. Я просто сейчас свое сердце от него оберегаю, вот и все. - Разные ситуации бывают, - Аня склонила голову и заговорила тверже, стараясь переубедить Павлову. - Я вот с Ханиным разводилась и снова сошлась. Чтобы, видимо, понять, что никого сильнее, чем Куликова, полюбить не смогу. И разве это приносит мне счастье? Нет, только боль. А я бы хотела быть с ним всегда. И через десять, и через тридцать лет. Потому что мы близкие, родные люди. Иногда живешь с одним человеком, но связь, которая удерживает на плаву, совершенно с другим. Я знаю, мы нужны друг другу. Но Сережу не изменить. И вы с Олегом тоже нужны друг другу. Как воздух. И в отличие от Куликова он готов на все. Да, он не приходил к Вам. Но, может, он просто боялся оказаться ненужным? Ведь легче всего быть с тем, кто нам безразличен. И тяжелее всего признаться тому, от кого все внутри трепещет только при упоминании его имени. Олег неидеальный. Но он любит Вас. И у каждой пары своя история. У вас она такая. Долгая, непонятная, с сотнями намеков и тысячами несказанных слов. Значит, судьба так распорядилась. Но сейчас только в Ваших силах сделать эту историю счастливой. Павлова ни на секунду не переставала плакать, издавая все новые всхлипы и смотря на Ханину. Ее искренность и все сказанное совсем сломили заведующую, и она почти что тонула в своем горе, хватаясь за голову. Эти пролитые слезы были по тем десяти годам, что она провела не с Олегом, по их несостоявшимся встречам и разговорам, по упущенному времени, которого было не вернуть. Аня встала из-за стола и, обогнув его, села рядом с Ириной Алексеевной, обхватывая ее содрогающееся тело руками. Эта боль была ей близка, как ничто другое.