И мост прогнется под нами

I won’t let you go сause it’s the last time

And in the end I swore I’d save you

I’ll give my everything to stay true*

Hypersonic Music — Walk Through Fire

Только вернувшись домой, Олег понял, как сильно он замерз на улице. В их с Мариной новой квартире было уютно, тепло и вкусно пахло борщом и пирогами, которые успела напечь Ирина Федоровна. Дома было тихо, судя по всему, дети после обеда еще спали, а Ирина Федоровна где-то читала или вязала. Олег прошел в гостиную, совмещенную с кухней, и увидел женщину, изучающую кулинарный сайт на его ноутбуке. - Олежка, - тихо проговорила Успенская, чтобы не разбудить детей. - Что там случилось? - У Павловой Эбола, - Брагин рухнул на стул и чуть не расплакался. - Да ты что! Как это возможно? - в ужасе Ирина Федоровна прикрыла рот рукой. - В нашем мире нет ничего невозможного. Кроме того, что эту заразу ничем не вылечить. - Олежик, - женщина подошла к врачу и по-матерински нежно его обняла, - держись, пожалуйста. Ты сейчас ей будешь так нужен. - Я даже зайти туда не могу! Склиф закрыли на карантин. Посещение больных запрещено. А я отстранен от работы. - Я уверена, ты найдешь способ. И лекарство ты найдешь. - Ирина Федоровна, - Олег начал злиться, но затормозил себя и тяжело вздохнул, - откуда такая уверенность? - Ну потому что ты Брагин! - Успенская подняла вверх руки, вознося это имя в воздухе. - Если ты не спасешь человека, никто не спасет. Ну разве что Ирина Алексеевна. Но спасать сейчас нужно ее саму. Олег мягко ухмыльнулся, качая головой и представляя то как, должно быть, Ире страшно в эту самую минуту, как она плачет и не знает, что ей делать. От этого образа его сердце сжалось в груди. Он не понимал, что он все еще делает дома, когда должен быть рядом с заведующей и плевать, чем это грозит, увольнением или его собственной смертью. - Ты права, - доктор кивнул. - Поешь и подумай. Сейчас супчику тебе налью. А еще попробуй мои пирожки с мясом. По новому, экспериментальному рецепту, можно сказать! - Успенская поставила перед Олегом тарелку с борщом и положила приборы на салфетку. - Конечно! - Брагина вдруг осенило, а в голове всплыло решение всех проблем. - По экспериментальному рецепту! - Ну да, в интернете подсмотрела, - Ирина Федоровна устремила взгляд на ноутбук. - Ты гений, Федоровна! Олег вскочил с места и с воодушевлением принялся набирать номер старого знакомого. Через несколько мучительных секунд на том конце наконец-то взяли трубку. - Здорова, Кочерга! Ты там как? - Привет, Олег, - холодно ответил институтский друг Брагина. - Не жалуюсь. - Помнишь ли ты, мой дорогой товарищ, как я тебя спас после твоего застолья? - хирургу хотелось истерически смеяться во весь голос от нахлынувших чувств. - Да если бы Павлова не попросила, так бы ты меня и спас! - съязвил Толя. - Спас бы, конечно, - честно ответил первый. - Ну говори, зачем звонишь. Видимо, пришло время мне отдавать тебе долг? - Мне очень нужна твоя помощь, Толь, - снова без подкола и иронии. - Один человек у нас в отделении заболел Эболой. Нужен препарат. Любой. Брагин особенно выделил последнее слово, давая понять, что готов пойти на все и рискнуть, несмотря на давнюю историю с "Тромбостазом"**. При этом ему до невозможности не хотелось делиться тем, кому нужно лекарство. Для врача это было слишком личным и сокровенным. - Я тебя понял, - Кочергин откашлялся. - Есть нуклеозидный аналог, называется Фавипиравир. Был разработан японской компанией. Но срок патента закончился еще в 2019 году. Лицензия есть только у японцев. Они им грипп и все вирусы лечат. Под объяснения Толи Брагин быстро напечатал название в интернете на поисковой странице. - Препарат, принцип действия которого заключается в угнетении вирусной РНК-полимеразы, - прочитал он вслух. - И где его достать? Я вижу его только в составе других лекарств. - Нигде. В чистом виде Фавипиравир можно найти только в Японии. - Прекрасно, - сквозь зубы процедил Олег, - у меня как раз есть лишних пару дней, чтобы слетать туда и обратно. - Что бы ты без меня делал, Брагин. У меня там знакомый при нашем посольстве работает. Он на новогодние каникулы в Москву с женой прилетел, они до 14 января здесь. Проверим, улыбнется ли тебе удача в этот раз. Хирург едва поверил услышанному и мысленно поблагодарил Бога за выпавший, пусть пока и призрачный шанс. - Анатолий Николаевич, я буду у тебя в пожизненном долгу. - Ты мне его вернул, когда с того света вытащил. Так что жди. Вечером напишу. Кочергин положил трубку, а Олег с надеждой посмотрел на Ирину Федоровну. В коридоре хлопнула дверь. - Эй, народ, я дома! - крикнула Нарочинская из прихожей и тут же появилась на кухне. Надежды отошли на второй план. Брагин, чувствуя нарастающую злость, крепче сжал в руке телефон. - Ирина Федоровна, можно мы наедине поговорим? - Пойду посмотрю, как там дети, - Успенская кивнула и удалилась. - Ну я тебя поздравляю, - начал Олег, когда няня скрылась из поля зрения. - Я не поняла, - Марина уперла руки в бока. - А что у нас с голосом? - А что с голосом? Конечно, ведь легче всего свалить все на других и не подставляться! - Брагин, уймись! Павлова сама вызвалась помогать Лазареву. Я здесь не при чем! Или хочешь сказать, что лучше бы на ее месте оказалась я? Сгорела бы за пару дней и оставила тебя отцом-одиночкой с двумя маленькими детьми на руках? - Я ничего не хочу сказать! Но ты должна была проявить хоть немного ответственности! Ты же когда-то была главврачом! Ты видела, что у пациента температура! - Температура сейчас у каждого пятого! То грипп, то Ковид. Я не могла предположить, что это Эбола! Олег хлопнул ладонью по столу и пошел на выход, не собираясь продолжать разговор. - Куда ты? - К Павловой своей любимой! - закричал хирург, повторяя брошенные когда-то Мариной слова. - Стой, - Нарочинская подбежала к мужу и остановила его за руку, смотря на него бездонными, полными безысходности голубыми глазами. - Ты же понимаешь, что если ты пойдешь к ней, то ты можешь не возвращаться? Я не подпущу тебя к детям. - Да, - спокойно ответил мужчина. - Как и то, что Волошин уже не первую неделю ждет, когда ты выгонишь меня из дома. - Не смей... - Марина уронила голову, не веря в то, что все так быстро рушится. - Ты могла мне просто сказать. Понимаешь? Поговорить. И заметь, я с Ириной Алексеевной тебе не изменяю. Олег сделал шаг в сторону, но легкий смешок с издевкой остановил его. - Может ты с ней и не спишь, но думаешь, это не измена, когда муж предпочитает начальницу своей семье? Когда он срывается к ней в любой момент, и неважно, что в его доме, черт возьми, происходит?! И когда я не слышу ее имени вместо своего ну разве что в постели, хотя секса у нас уже сколько не было? - Ну вот мы все и решили, - Брагин вздернул брови, но лицо его не выражало ровным счетом ничего. - А ну перестаньте, - из детской вышла Ирина Федоровна и строго заговорила, - вы не должны себя так вести! У вас есть самое главное в жизни - семья! Знаете, что я бы отдала, чтобы в моей семье никогда не было бед? Да все в этом мире! Олег, ну куда ты собрался? Ты сам сказал, что тебя в Склиф не пустят! А тебе, Мариночка, лучше все выяснить с мужем позже. Вам обоим нужно остыть! Идите лучше пообедайте! Успенская взяла пару под локти и почти что вытолкала обратно на кухню, не давая им возразить. Обед, как и остаток дня, прошел в тишине. Каждый думал о своем и пытался найти какое-то решение и нужные в данной ситуации слова. Олегу почему-то было почти все равно, что Марина решила закрутить роман с Волошиным. А Нарочинскую уже не так раздражала мысль о том, что Брагин в очередной раз хотел сбежать к Павловой. Он был прав, он никогда ей не изменял с заведующей, а был просто предан последней и своей работе. Попрощавшись с Ириной Федоровной и уложив детей спать, Марина решила еще какое-то время поработать перед сном и открыла снимки последнего пациента, чтобы разработать тактику предстоящей операции. Неспешные шаги отвлекли ее от ноутбука, и та подняла глаза, закрывая экран. Брагин обошел кровать и сел на край рядом с Нарочинской. - Прости меня, - выдохнул мужчина. - Прости за все. И за то, что я допустил вашу интрижку с Андреем. Если бы я думал больше о тебе... о нас, всего этого не было бы… - Ты тоже прости, - Марина дотянулась до ладони мужа и сжала ее. - Ты так давно не смотрел на меня с любовью. А Волошин оказался рядом… Но я клянусь тебе, я не собиралась рушить нашу семью. Я хотела признаться, но не знала как. У Андрея чувства, а я... Брагин, мне никто кроме тебя не нужен. Блондинка села на колени, поджав под себя ноги, и обхватила Олега за шею, утыкаясь лбом в его висок. Он обнял ее за талию, тяжело вздохнув. - Я люблю тебя, - прошептала Нарочинская, и слеза потекла по ее щеке. Олег повернул голову в сторону жены и тут же встретился с ее влажными губами. Он запустил пальцы в ее мягкие волосы и ближе притянул к себе, углубляя поцелуй. Резким движением он опрокинул ее под себя на спину и стал расстегивать пуговицы на ее домашней рубашке, залезая за ее края и целуя нежную кожу груди и живота. Стянув майку и спортивные штаны, Брагин вернулся на податливое тело жены и под ее глубокий вздох со стоном вошел в ее разгоряченную плоть. Резкими быстрыми толчками он словно выбивал из себя все самое тягостное и гнетущее, стараясь забыться в объятиях и стонах Марины. Оторвавшись от поцелуев и взглянув в глаза блондинки, он увидел два изумруда, затуманенных серой пеленой. Они кричали от слабости и страха, пока знакомый голос заведующей шептал с безысходностью имя врача. Мотнув головой, Брагин вернулся в реальность и теперь уже смотрел в голубые глаза Марины. Она застонала в мужское плечо от возбуждения, покинувшего ее тело, пока Олег приходил в себя от потрясшего его видения. Останавливая себя от продолжения секса, Брагин скатился с жены и прикрылся одеялом, потирая пальцами глаза. - Олег? - женщина пыталась отдышаться и подняла голову с простыни. - Все хорошо? - Да, - врач встал с кровати и направился в ванную, захватив телефон. - Не жди меня. Спи. Под струями душа весь пыл хирурга совсем сошел на нет. На душе почему-то стало мерзко. Он был противен сам себе. Брагин долго стоял под водой, думая над словами Марины о том, что разве что в постели он не думал о Павловой. Но теперь он вспоминал ее даже там, когда занимался любовью со своей женой. Но была ли это любовь? Когда Брагин вылез из душа, на его телефон пришло сообщение. Он быстро открыл текст и с облегчением выдохнул. 22:57 Толя Кочергин Тебе невероятно везет! Заберу лекарство послезавтра. Созвонимся и договоримся о встрече. Почти отчаявшись, врач закачал головой, набирая в ответном сообщении слова благодарности. Теперь оставалось только надеяться на то, что Ирине Алексеевне не станет слишком плохо в ближайшие сутки. Олег провел всю ночь без сна. Он ворочался и то и дело смотрел на светящиеся в темноте цифры часов. Врачу приходилось всякий раз останавливать себя от того, чтобы позвонить заведующей. Он надеялся, что несмотря на болезнь ей удалось уснуть. И все же, первое, к чему утром потянулись его руки, был телефон. Чтобы не разбудить Марину, Брагин выскочил за дверь спальни и набрал Павловой. Гудок сменялся следующим гудком, но ответа так и не последовало. Не ответил никто и через пятнадцать, и через тридцать минут. Вспоминая, кто должен был быть на дежурстве вчера, а соответственно оставался в Склифе из-за карантина и сегодня, Олег набрал номер Пастухова. Тот тоже не ответил, а в ответ пришло лишь короткое сообщение: "Перезвоню". Врач еще раз прокрутил в голове вчерашний разговор с Мариной, их ссору и сомнительное примирение в постели. Что мог он сделать, когда его душа была здесь, вместе с его семьей, отдана жене и детям, но сердце с волнением рвалось в Склиф? По-быстрому одевшись и прихватив с собой в сумку самые необходимые на первое время вещи, Олег позавтракал и, осознавая, что назад дороги нет, ушел из дома в полной тишине. Около НИИ Склифосовского кого только не было: от полиции до представителей СМИ. Последние вообще не знали страха и стучали ладонями по стеклу дверей больницы, чтобы попасть внутрь. Олег сразу заметил по ту сторону двери блондинку. Нина с нервным видом стояла и отмахивалась от прессы. Кое-как Брагин протиснулся сквозь наглую толпу и приблизился к подруге. Но выражение ее лица в лучшую сторону не изменилось, наоборот она стала нервничать только больше. Дубровская скрестила руки, давая понять хирургу, что больница закрыта, и ему никак не пройти. - Дверь открой, - Олег со злостью дернул ручку, выдыхая пар изо рта. - Ты же понимаешь, что я не могу тебе открыть! - с нетерпением сказала Нина. - Открой дверь! Или я ее сейчас сломаю! - Брагин снова дернул ручку, но тщетно. - Сломай, - вздохнула Нина, видя, как мучается ее друг. - Открой дверь, - взмолился мужчина, спокойнее, но не менее настойчиво. - Угомонись! - теперь уже кричала Нина, вся эта история с Эболой и ее довела до предела. - Все рядом с ней! Все свои! Все под контролем! Езжай к семье! - Под каким контролем? Павлова трубку не берет! - закричал через дверь Олег. - Может, анализы сдает, может, еще что-то! Я с ней недавно говорила. В порядке все, - отмахнулась медсестра, пытаясь прогнать Брагина. - Я буду здесь во дворе. Если что, сразу звони! Олег спустился по ступенькам крыльца и начал думать, как ему проникнуть в больницу. Но план в голову совершенно не шел, все мысли были заняты только тем, что Ирина Алексеевна совсем рядом, но она не знает, что он здесь, что он скоро ей поможет. Или нет... Жар удерживал заведующую в своих испепеляющих объятиях. Мысли хаотично перескакивали, и в какой-то момент Ирине Алексеевне показалось, что она сходит с ума. Градусник пропищал, а в дверях палаты показался Пастухов, возвращая женщину в реальность из пучины своих страхов. - Как Вы себя чувствуете? - Петя наклонился к Ирине и забрал градусник. - Что-то мне так страшно, - она издала больной стон и съежилась под одеялом. - 38... - Пастухов посмотрел на заведующую и цокнул языком. Жаропонижающее справлялось со своей работой только на пару часов. Капельки пота выступили на бледном лбу блондинки, а под глазами от болезни и бессонницы появились синяки. - Скоро будут готовы результаты теста ПЦР. - Вы думаете, что еще есть шанс, что это не Эбола, а так, простуда?! - съязвила Павлова, с гневом рассматривая врача, но кашель перебил ее злость. - Очень душно. Кашель дурацкий появился. Может, рентген сделаем? Вдруг пневмония. - Сделаем все, что нужно, - по-доброму пообещал Петя, поправляя удобнее подушку. - Ложитесь. Вам сейчас лучше лежать. Пока прокапаем глюкозу. Пастухов подошел к капельнице, но очередной звонок на мобильный отвлек Иру от происходящего. Понимая, что при Петре Викторовиче скидывать вызов от Олега по меньшей мере странно, Павлова нехотя ответила, стараясь придать своему голосу обычное звучание. - Брагин, ну что ты названиваешь? - прозвучало более, чем грубо. - Ирина Алексеевна! Слава Богу! - словно она могла услышать его, Олег пробежался глазами по окнам палат, гадая, где сейчас находится его начальница. - Какие новости? Я здесь, рядом. Но меня не пускают. - Какие могут быть новости?! - с негодованием выпалила она, признавая, что он просто-напросто издевается над ее состоянием. - Я тебя очень прошу, не дергай меня! Здесь все нормально! Рядом Петр Викторович! И зачем ты приехал?! - Давайте мне телефон, - Пастухов заметил, как трясет Ирину Алексеевну, то ли от озноба, то ли от нервов, и протянул руку. Та без сопротивления отдала мобильный и зашлась в новом приступе свистящего кашля, скатываясь на бок. - Олег? - Петь, она кашляет! - прокричал тот в трубку. - Я знаю, что она кашляет! А ты дашь нам сегодня работать или нет? Мне звонил десять раз, теперь Ирину Алексеевну тревожишь! Человеку нужен покой и отдых! Не попрощавшись, Пастухов скинул вызов, отчего Брагин не просто разозлился, а почувствовал сильный укол ревности. Когда-то он точно так же сидел у постели заведующей, не подпуская к ней никого. Успокаивал ее, гладил по волосам, шептал ей, что все образуется. - Сидит под дверью, - Петя ухмыльнулся, возвращая телефон. - Не удивлюсь, если он, как Дед Мороз, пролезет через дымоход. - Я Вас очень прошу, не вздумайте его пускать, ладно? - отчаянно попросила Павлова, сверля взглядом врача. - Да кто его пустит? Не волнуйтесь. Отдыхайте. - В отделении все в порядке? - Да. Лазарев справляется. Все наши тесты отрицательные. Ждем оставшиеся и к вечеру надеемся открыть отделение. - Хорошо, - прошептала Ира. Закончив манипуляции с капельницей, Петя осторожно сжал руку блондинки и оставил ее одну. Избавившись в коридоре от перчаток и маски, он наконец-то вздохнул полной грудью. Ему навстречу быстро шли Полина и Нина, обеспокоено переговариваясь между собой. - Ну как она, Петь? - первая передала мужу новый комплект индивидуальной защиты. - Брагин вне себя, - констатировала вторая, вздыхая, - никуда не уходит, постоянно мне пишет, чтобы я ее проведала. А я боюсь. - Он звонил сейчас Павловой. Но она не хочет с ним разговаривать, - Петя потупил взгляд, размышляя над тем, что стоит сказать. - Плохо она... Очень быстрое прогрессирование болезни. Температура повышается все время, кашель, мигрень, одышка. И это меньше, чем за сутки. ПЦР не готов? - Как раз иду за результатами, - Полина указала вдоль по коридору. - Давайте тогда встретимся здесь минут через десять. Мне пока нужно пациентов проверить, - Пастухов натянул новую маску и удалился. Намеренно игнорируя звонки от Нарочинской и Ирины Федоровны, Брагин ходил от одной лавочки к другой и то и дело смотрел на дверь Склифа, будто та могла открыться и радушно впустить хирурга. Очередной вызов почти подтолкнул Олега к тому, чтобы разбить телефон об асфальт, но, увидев имя Ханиной, поспешил ответить на видеозвонок. - Олег, привет! - Аня улыбнулась своей обворожительной улыбкой, но, заметив, что ее друг не в себе, тут же посерьезнела. - Брагин, что случилось? - Ань... - он замотал головой, выдыхая из легких весь воздух, который там оставался, и чувствуя, как горят его глаза. - Олег! Говори! - У Павловой Эбола, - врач поднял к небу глаза, чтобы не расплакаться от того, как беспомощно звучит его голос. - А я даже зайти туда не могу! У них карантин! С ней Пастухов, Лазарев, Нина, но не я! - А Куликов? - запереживала Ханина. - У Сережи выходной. И, судя по всему, на работу его еще не скоро пустят. - Так... - глаза Ани забегали, было видно, как она все обдумывает. - А ты почему не с Ириной Алексеевной? - Ты что, не понимаешь? Я отстранен. Я не могу просто взять и войти! У Павловой будут проблемы! - Да ну? - Ханина неискренне засмеялась. - Олег, очнись! Ты серьезно? У твоей Павловой уже огромные проблемы! А ты тот самый Олег Брагин! Ты делаешь всегда только то, что считаешь нужным! И, черт возьми, сейчас твои решимость и безрассудство нужны как никогда! Так что соберись, угомони свои чувства, возьми руки в ноги и сейчас же дуй к Павловой! И не вздумай передумать! Ты понял меня?! То, каким тоном Аня отчитала Олега, отрезвило его. Он почти пришел в себя после многочасового стресса и понял, как сильно ему не хватало рядом Ханиной. Она всегда могла разрешить любую ситуацию, даже самую безвыходную. Брагин вновь посмотрел на институт, и его взгляд упал на черную металлическую дверь с торца, откуда каким-то образом вышла на перекур уборщица. Двое журналистов тут же приметили это и по-быстрому прошли внутрь один за другим. - Тогда я пошел, - кивнул Олег и бросил взгляд на Аню. - Держи меня в курсе! - реаниматолог сжала кулаки. - Я на связи! Иди! Брагин нажал отбой и тут же пожалел, что даже не поинтересовался, как у них с мужем дела. Быстрым шагом он пересек двор и, присоседившись к оператору с камерой, проник в больницу. На посту регистратуры никого не было, зал ожидания тоже был пуст. Изначально врач даже не поверил в то, что он в Склифе, а не ошибся адресом или дверью. Крик Нины заставил его пойти быстрее, но краем глаза он успел заметить, как Дубровская при помощи двух охранников выпроваживает всех за дверь под негодующие возгласы прессы. Последняя палата по коридору сейчас выглядела необычайно ужасающе. Все было будто окутано туманом, что застилал глаза врача из-за защитной маски, которая не давала нормально дышать. У Брагина тряслись поджилки, а живот сводило от нервов, посылающих по всему телу импульсы. Он словно маленький мальчик, а не хирург со стажем, прошедший через огонь, воду и медные трубы, в испуге сжал челюсти, будто вместо заведующей на койке могло оказаться чудовище или отвратительное существо - порождение Эболы. Приблизившись к окну, выходящему из палаты, он не увидел ничего такого, что заставило бы вздрогнуть. Смертельный страх одолел его в разы сильнее. На больничной постели, как и после ДТП, лежала обездвиженная Павлова. В сгиб руки был вставлен катетер с капельницей, а пол-лица было закрыто голубой маской. Волосы в легком беспорядке спутались на подушке. Все ее тело и лицо покрывали мелкие, только что появившиеся кровоподтеки, выступающие на гладкой, уже не персиковой, а землисто-бледной коже. Все еще лежа с закрытыми глазами, Ирина Алексеевна услышала движение у двери. Она вмиг похолодела изнутри, думая, что сбылись ее худшие предположения. Видимо, ее положение уже настолько плохо, что в Склифе ее держать опасно и за ней пришли, чтобы перевести в инфекционный центр. Вжавшись в матрас под одеялом, она схватила его края кулаками как можно сильнее, будто это могло ее удержать на месте. - Ирина Алексеевна, - мужчина зашел в палату, ожидая хоть тени узнавания в ее глазах. Блондинка решила, что она бредит. Человеком в маске не мог быть Брагин, хоть это точно был его голос, такой родной и нужный. Судя по всему, жар до конца отключил ее способность анализировать ситуацию. Но она решила не сопротивляться. Может, с этим человеком, чей голос и внешность так напоминали Олега, ей будет легче уйти из жизни, вспоминая все их совместные моменты. А хорошего было так много, что в нем хотелось тонуть, как в океане. Но врач подошел ближе, а затуманенный разум уступил Ирине Алексеевне. Она раскрыла глаза и заметалась по койке. - Брагин, уйди, - испуганная, Ира зашлась в приступах кашля. - Не трогай меня! Ты слышишь?! Уйди! Не трогай меня! Осознание пришло не сразу, а потом слезы сами покатились из ее глаз. Не в силах сдержаться, Олег тоже зажмурился, прикрывая лицо рукой. Заведующая видела второй раз за всю их совместную работу, чтобы Брагин плакал. Последний раз он ничуть не стеснялся своих эмоций после проделанной операции на позвоночнике Иры. И тогда он тоже плакал из-за нее и вместе с ней. Кашель накрыл женщину с новой силой, и она, не зная, куда уже от него деться, перевернулась набок, чтобы Олег не видел, как она мучается и страдает. - Ну что ты творишь, а? - Ира почувствовала, как хирург дотронулся до ее плеча. - Что ты творишь? Ну зачем ты это делаешь? - Прошу, повернитесь ко мне. Олегу было дико и страшно заставлять Павлову даже развернуться к нему. Ее когда-то сильное тело все еще боролось и сопротивлялось, но жизнь минута за минутой покидало его, что чувствовалось даже через такое прикосновение. - Не надо, - блондинка замотала головой, отгораживаясь руками и опять кашляя. - Дышать не могу... - Давайте я уберу это, - Олегу удалось снять маску с Павловой, и он увидел ее сухие, бледные губы. Ира продолжала лихорадочно кашлять, хватаясь за ребра, которые болели от приступов. - Сейчас, Ирина Алексеевна, сейчас... - Брагин быстро расправил трубку с кислородом и приблизился к Ире, осторожно одевая ее. - Идите сюда. - Я сама... Заведующая поправила трубку трясущимися руками, смотря на Олега. Дышать стало гораздо легче. Не отрывая взгляда, она почувствовала, как Брагин взял ее за запястье и нежно погладил выступающую косточку. - Уйди, - она почти что умоляла и между словами своей мольбы хватала ртом воздух. - Уйди, пожалуйста. Иди домой. К жене и детям. Никому легче не будет, если ты здесь рядом со мной ляжешь. Я тебя прошу. Но вместо того, чтобы подчиниться начальнице, Олег склонился над ней и прислонился своим лбом к ее пылающему виску. - Ну что же ты делаешь?.. - слезы опять покатились по ее щекам, а голос задрожал от слабости. - Я здесь. Тише, тише, - он придал своему тону твердости, не позволяя отчаиваться женщине. Ему так хотелось ее коснуться, провести ладонью по ее щеке и высушить слезы, дотронуться губами до ее губ. - Это конец, - выдавила Ира и зашлась в очередном приступе сухого кашля, ощущая острую боль в груди. - Ну что Вы такое говорите? - Брагин дождался пока она откашляется и поправил ей подушку. - Вы выздоровеете. Обязательно. Нужно время. - Помнишь, я говорила, что тебе надо учиться врать? - Ира облизнулся потрескавшиеся губы. - Прости меня за все. Я не имела права бросать вас. Бросать нас. Я думала, что дело в Полонском. Держалась за свое место, - было заметно, что ей до невозможности тяжело говорить. - А я просто дура. Надо было бороться. Я потеряла все, Олег. Я потеряла тебя. Прости меня. - Замолчи. Не смей прощаться. Слышишь? Ты не виновата! Это я идиот! Я не видел, что ты не просто так изменилась! Я не понял, что это ты вытащила меня из той проклятой ямы в Карелии! Это я должен просить прощения! - Олег, прости, пожалуйста, - губы заведующей дрожали, а слезы стекали по вискам и утопали в волосах. - Это все. Сдавленный стон Брагина вырвался из груди. Эти два ее слова говорили за себя так много. Он схватил в свои руки Иру и накрыл собой ее хрупкое и больное тело, прижимая ее к себе и крепче обнимая на весу. Олег почувствовал кожей, что она вся горит, а ее жаркое дыхание из открытых губ обжигало его плечо даже через одежду. - Я тебя не отпущу. Слышишь меня? Сердце Павловой неистово колотилось. Ее всю била больная дрожь от лихорадки и озноба. Собирая последние силы, она смогла обхватить Брагина за шею. Ей так захотелось запомнить это, возможно их последнее объятие. - Я так ослабла, - прошептала Ира, и Олег осторожно вернул ее на кровать. - Я клянусь, я спасу тебя. Ты только держись. Помоги мне совсем чуть-чуть. Хорошо? - голос Брагина предательски дрожал, но заведующая медленно кивнула в знак согласия и закрыла глаза. Олег отошел от больничной постели и посмотрел на часы на своем запястье. Время непозволительно тянулось. Лекарство должно было оказаться у него до того, как станет слишком поздно. Не поддаваться эмоциям ему помогли шаги за дверью. В палату зашел Пастухов, а на пороге задержалась Полина. Позади виднелась фигура разгневанной Дубровской. Понимая, что новый конфликт неизбежен, Олег решил пойти в наступление первым. - Где вы ходите? Чего она одна? - обратился он к другу. - Олег, все под контролем, - Петя звучал мягче в отличие от недавнего телефонного разговора, хоть и не понимал, зачем Брагин так рвался к Павловой. - А ты как сюда попал-то? - спросила Нина от входа. - Через дверь, - отрезал врач и добавил, - я никуда отсюда не уйду. - Теперь ты точно никуда отсюда не уйдешь, - улыбнулся Пастухов. - Что это? - Олег кивнул на конверт в руках Полины. - Результаты анализов ПЦР, - ответила брюнетка. - Надо переводить в отдельный бокс. Ирина Алексеевна открыла глаза и посмотрела на своего хирурга взглядом, полным смертельного страха. Брагин сел рядом с ней на кровать и потянулся, чтобы утешить ее в своих объятиях, но ослабшая рука Павловой, выставленная вперед, остановила его от дальнейшего сближения. Скупая слеза скатилась по ее щеке, и это окончательно добило мужчину. - Что-то я так спать хочу, - прохрипела Ира, закрывая лицо ладонями и не давая подчиненным быть свидетелями ее приближающейся истерики. - Я ее перевезу, - Олег посмотрел на коллег. - Нина, позвони, пожалуйста, моим. Скажи все, как есть. Я буду здесь. - Ладно, - все еще недовольным тоном бросила медсестра и удалилась из палаты. - Помочь? - предложил Петя, но Олег отрицательно закачал головой, после чего и Пастуховы покинули палату. Брагин оставил заведующую одну и, пытаясь успокоиться, занялся поисками каталки с защитным герметичным желтым чехлом, предназначавшемся для перевозки инфицированных больных. К сожалению, все необходимое нашлось слишком быстро, а времени опять прошло слишком мало. Подкатив каталку к больничной койке, Олег раскрыл одеяло, под которым лежала Павлова, и бережно поднял ее на руки, помогая переместиться. Врач набросил поверх всего ее тела защитный чехол и направил каталку к лифту, чтобы отвезти Иру в отдельный бокс этажом выше. Стоя напротив света в белой майке и черной кожаной куртке, мужчина улыбается во весь рот, смотря на коллектив Склифа. Сейчас очевидно, это точно Брагин. Счастье - вот, что чувствует Павлова. Самые близкие люди рядом и ощущение праздника. Все собрались отмечать ее День Рождения. - Полюбив ее, нельзя не полюбить безумно, - говорит Брагин в конце своего тоста, и Ирина Алексеевна понимает, что это признание. Но Олег становится Анатолием Борисовичем, а счастье сменяется внезапным криком и страхом. Алеников пытается перекинуть Иру через перила второго этажа коттеджа, где они отмечают ее День Рождения. Толчок - и вот он лежит на полу у батареи, а вокруг растекается лужа крови. - Это он Вас толкнул? - Брагин протягивает к заведующей руки и поднимает ее с пола у нее в кабинете. - Навернулась, - врет Ира, но не Олегу, а Нине, восстанавливая равновесие рядом со злосчастным стеллажом и хватаясь за пылающую от удара щеку. - Он хотел Вас ударить? - спрашивает Дубровская. - Ты никогда в жизни не поднимешь на меня руку, - просит Павлова, и Анатолий, оказавшись на месте Нины, наивно кивает. Алеников крепко обнимает заведующую, гладит ее по щеке, а когда отстраняет от себя, это уже не он, а Олег. - Не включай... те. Я сюда отдохнуть зашла... Устала... Завтра? - Ира в ожидании смотрит на облысевшего Брагина, и тот грустно кивает. - Я загадала, все будет хорошо. - На, загадай, - тот протягивает ей серебряную монетку. - У врача были? Что говорят? - Павлова смотрит на Олега, он снова оброс и в очках. - Отслоение сетчатки, - со скорбным видом произносит Брагин. - Все хорошее кончилось, - Ира не отрывает взгляда от врача и ждет, когда тот будет разубеждать ее в этом, но он молчит. Павлова подбрасывает монетку, пытается поймать в ладони, но ее звон раздается где-то в темноте. Заведующая едва справилась с тем, чтобы открыть глаза и выплыть на поверхность из тянущего ее вниз бреда сновидений. Сощурившись от резкого света, она попыталась вспомнить, сколько времени пролежала в боксе. В палате никого не было, а в горле невыносимо пересохло. Она дотронулась рукой до груди - вся израненная кожа была липкая от пота. Ира вспомнила, что вчера приходил Брагин и они даже помирились. Но приходил ли Брагин, было ли это вчера и помирились ли они, Павлова не могла знать наверняка, все смешалось в голове с обрывками снов. Вряд ли Олег стал бы рисковать своим здоровьем, чтобы навестить умирающую начальницу. Вопреки сомнениям дверь в палату открылась и зашел он, Брагин, держа в руках поднос с медикаментами. Он осторожно расположил его на столике и начал облачаться в специальный защитный костюм и маску. Следом за ним зашел Пастухов, он кивнул другу и устремил взгляд на заведующую. - Почти не спала с тех пор, как ты ушел. В восемь утра температура была 39. Все горло в язвах, - отчитался Петя. - Спасибо, что подменил меня, - врач попытался выдавить улыбку. - Олег, можно спросить? - Давай, - хирург запереживал, что сейчас Петя начнет расспрашивать о препарате, который утром первый получил от Кочергина. - Почему ты так заботишься о Павловой? Я ее лечащий врач. Вокруг полно персонала. Будь я на твоем месте, Полина бы меня убила, видя, что я сижу у постели угасающей начальницы вместо того, чтобы думать о семье и не подвергать свою жизнь опасности. - Я слишком многим ей обязан, - только и ответил Брагин, теперь уже жалея, что вопрос был не про лекарства. Пастухов несколько раз кивнул в задумчивости и вышел из палаты, оставляя друга наедине с заведующей. - Доброе утро, - голос врача был приглушен из-за защитной объемной маски. - Привет, - прошептала Ира, дотягиваясь хрупкими пальцами до запястья Олега, и тот взял ее руку в свою, облаченную в перчатку. - Ирина Алексеевна, я принес лекарство. Его экспериментально давали больным Эболой. Но я не уверен. Сколько Олег себя помнил, за все время своей работы в НИИ Склифосовского он сталкивался с полным непониманием ситуации и неуверенности в себе дважды. Первый раз - год назад, когда они с Волошиным оперировали заведующую, второй раз - сейчас, когда вновь приходилось спасать Павлову. - Я второй раз в жизни ни в чем не уверен, - озвучил свои мысли Брагин, не говоря о том, что препарат может как помочь, так и ускорить наступление летального исхода. - Давай попробуем, - Ира откашлялась и улеглась поудобнее. - Уж лучше я погибну от твоих рук, чем от… - Я Вам не позволю, - Олег взял с подноса две капсулы и стакан воды с трубочкой и вернулся к заведующей. Помогая ей выпить лекарство, он весь дрожал изнутри, понимая, что прямо в эту секунду может совершать фатальную ошибку и убивать своего любимого и дорогого человека. Блондинка посмотрела на него затуманенным взором и едва заметно подняла уголки губ, закрывая глаза. - Спасибо, - прошептала она, засыпая. Павлова впала в забытье, не помня себя и других, но держась за одну мысль. Она не знала, любовь это или нет, но всем своим сердцем и душой чувствовала: больше всего на свете ей хотелось спрятаться в объятиях Олега. Теперь она не видела снов, но отчетливо слышала дыхание Брагина. А потом то, как он размеренно ей читал, а может это ее мозг играл с ней злую шутку: Это последний наш разговор, Это последняя, видимо, встреча. Холод на стеклах рисует узор... Знаешь, а правда же, — стало легче! Знаешь, а все же, тебе и мне Выпало в жизни особое счастье: Поговорить, наконец, в тишине, Чтобы потом, наконец, распрощаться. Чтобы не помнить и не жалеть, Не упрекать тебя, не сомневаться. Надо же было — так не успеть, Надо же было так обознаться***. Отсчитав несколько монет, Брагин вставил их в слот и нажал на кнопку приготовления кофе. Автомат характерно загудел, а хирург устало облокотился о металлическую поверхность. Часы тянулись за минутами, минуты за секундами, время словно остановилась, и даже кофе наливался непозволительно медленно. За окном давно стемнело, в приемном отделении никого не было, только пациенты смиренно оставались в своих палатах в ожидании выписки. Стаканчик привычно обжег пальцы, и Олег поднес его к губам, чтобы остудить. По коридору ему навстречу почти что бежала Дубровская. - Михалыч! - закричала она от поста регистратуры. - У Павловой остановка! Пальцы сами разжались и выронили кофе, который тут же разлился коричневой лужей по полу. Уши будто заложило, и лишь бешеный стук сердца отзывался в затуманенной голове. Нацепив на себя маску, которую вместе с перчатками передала врачу Нина, он полетел по коридору, вверх по лестнице, в палату и в бокс, где реаниматолог уже совершала реанимационные действия. Не шевелясь и почти не дыша Брагин наблюдал за тем, как дефибриллятор касался груди Иры, приподнимая ее над поверхностью и резко опуская обратно.