Звёзды.

      Щёки колол Студенец, не свойственный для -5 градусов, особенно, в середине ноября. Конечно, это последний осенний месяц, после которого наступает зима, а за ней и последующий сезон. В общем, всё, как придумали ещё до нашего рождения. Но подобный мороз осенью? Уж точно нет. Странно, что температура была такой непредсказуемой, то поднималась на несколько градусов вверх, то стремительно падала вниз. Раньше она была более стабильна и держалась ровно, хоть иногда и снижалась на несколько градусов.       Чуть поглубже зарывшись в теплый шарф, Йозеф продолжил двигаться в сторону дома. На улице практически никого не было, не считая мелких воробушков и редких прохожих, которые так же, как и Штокхаузен шли домой с работы, уставшие и замёрзшие.       Сегодня был долгий и тяжёлый рабочий день, постоянно приходилось бегать из кабинета к кабинету, относя те или иные бумаги коллегам. Кто-то может подумать: «ну и что в этом сложного? Всего лишь нужно из одной комнаты в другую перейти! Делов-то.» Но нет, учитывая то, насколько было большим и просторным здание, в котором работал немец, это было довольно неудобно. Не заучив план строения, можно было легко в нём потеряться.       Вот бы.. Придумать таких роботов, которые могли помогать человеку с бумагами и документами… Конечно, Дмитрий Сергеевич с несколькими светлыми умами разрабатывали роботов, специализация которых была направлена совсем в другое русло. Как говорил академик: «всё на благо человечеству!» Но ведь роботы, которые могли бы переносить большие стопки бумаг и выполнять другую работу тесно связанную с бумажной волокитой тоже пойдут на всеобщее благо, разве не так?       В любом случае, большие умы знают, как поступать и что разрабатывать, поэтому, оставалось только ждать, когда подобная идея всплывёт на поверхность и её одобрят. Если всё же от неё откажутся, то Штокхаузену придётся лишь вздохнуть, пожать плечами и снова выслушивать просьбы: передай то, отнеси это, сделай отчёт о том, проверь рапорты о сём.       Кажется, Михаэль легко бы завоевал все золотые медали, если бы его пригласили на соревнование по бегу, но его бы ноги точно не сказали ему спасибо. Среди коллег ходила шуточная легенда, что Штокхаузен практически никогда не сидел на стуле, даже дома! Конечно же, это было явной ложью, но Йозеф всё равно хмурился с тихих хихиканий из-за этой байки за его спиной.       Прикрыв глаза, на ресницы которых приземлились маленькие снежинки, Михаэль вдохнул морозный воздух, от чего в носу исчезло всё тепло, сменившееся на покалывающий неприятный холод. Нахмурив брови, немец открыл глаза, в которых читалось небольшое недовольство температурой, которая становилась всё ниже и ниже. Невольно посмотрев на небо, Штокхаузен немного притормозил, всматриваясь в него получше: ясный, с редкими маленькими облаками небосвод, на котором расположилось несколько десятков ярких звёзд. Небесное светило давно ушло за далёкий и недосягаемый горизонт, на его смену пришла бледная, но такая красивая пятнистая луна, что совсем немного заняла собой левую часть неба.       Тихо ахнув, немец стал рассматривать тёмный небосвод, подмечая про себя то, что на нём становится всё больше и больше ярких белых бледно-желтых точек, которые называют «звёздами» И почему Штокхаузен раньше не замечал их? Всё стремился побыстрее домой уйти, даже по сторонам лишний раз не смотря. Время будто бы замедлилось, всё стало ничтожным, пока мужчина просто стоял на месте, смотря на то, что по сути видел каждый день, каждый вечер, каждую секунду, в которую он шёл в тёплое, уютное и родное место, к тому, кого он так любил.       Было так красиво, хотелось остаться тут подольше, изучить всё поближе. Михаэль и не заметил, как кто-то подходит к нему, притрагивается к его плечу, немного потряхивает. Наконец оторвавшись от небосклона, Йозеф оборачивается туда, куда его мозг посчитал нужным, даже не объяснив владельцу, почему, а зачем? В основном, люди не задумываются о таком, просто принимают и делают. И да, его разум не ошибся. Не так далеко от Михаэля стоял Сеченов, который со слегка озадаченным видом сжимал руку, лежащую на чужом плече, таким образом привлекая к себе внимание. — Миш, ты чего тут стоишь? На улице холодает, да и ветер как зверь, все щёки от него покраснели. — спросил Дмитрий, после чего, чуть поёжился от Студня. Конечно же, вопрос был риторическим, ведь академик наблюдал за развернувшейся перед ним картиной несколько минут, пока не решил разорвать с грустью пополам эту идиллию. — Да и у тебя не лучше моих. — «Волшебник» аккуратно приложил немного тёплые пальцы к розовым щекам, будто проверяя, насколько те замёрзли и нужен ли им своеобразный обогреватель. Конечно же, те были прохладными, никак не холодными, но почему бы лишний раз их не согреть? Того же мнения был и Дима. Притянув немного обескураженного Штокхаузена к себе, тот мягко и совсем скромно поцеловал его в щёку.       Дыхание перехватило, сердце забилось с большей скоростью, качая кровь по артериям и венам в два раза быстрее, от чего щёки приобрели красный цвет не столько Студня, сколько от быстро разливающейся по телу крови. Поцелуй был чем-то схож со взрывом¹, такой же эмоциональный и неожиданный.       Отстранившись от чужой щеки, академик уткнулся носом в прикрытую шарфом шею, слушая еле разборчивое ворчание о нежностях на улице. Когда пальцы на руках замерзают, и хочется побыстрее ускакать домой, а тут Дима со своими поцелуями лезет. Конечно же, Йозеф не противился этому, просто когда силы на исходе, хочется уйти в квартирку, завалится спать до самого рассвета, пока будильник не зазвенит, оповещая о том, что пора начинать ещё один день. Такой же, как все остальные.       Уловив устало-заинтересованный взгляд немца, Дмитрий отстранился от него и взглянул на небо. Узрев множество маленьких, бледно-жёлтых и белых точек, академик незамедлительно стал вглядываться в небосвод сильнее, лишь бы рассмотреть как можно лучше их. Звёзды выстраивались в абстрактные рисунки, изображали необыкновенных зверей, птиц, рыб. Даже были аналоги известных созвездий, правда, где-то ряд будет неровным и сломанным, где-то парочки звёзд не хватало. — Красиво. — в полтона произнёс академик, точно зная, что Михаэль услышит его.       Большое кучевое облако закрыло собой звёзды, от чего со стороны Штокхаузена послышался тихий раздосадовано-раздражённый вздох. Хоть облако и было будто бы пушистым, но через некоторые его части проходил яркий свет звёзд. Конечно же, того прекрасного ощущения спокойствия они не давали, пока были скрыты, но хоть что-то. — Дим, пошли домой, всё равно облако ещё минут 5 будет звёзды загораживать. — Михаэль одёрнул «Волшебника» за рукав пальто, таким жестом зазывая его с собой.       Последний раз взглянув на тускло мерцающие точки, академик поспешил вслед за немцем, который быстро шагал домой.