Unitatem

      Где же ты?       У Джодаха сужаются и без того по-кошачьи вытянутые вертикали зрачков, когда он видит, как черно-голубой клетчатый шарфик стремительно отдаляется от него и летит в бездну. Его тело наливается свинцом, рот приоткрывается в изумлении, но ни одна более мышца в его теле не шевелится.       Ему кажется, что время замедлило свой ход именно в этот момент: старина Смотрящий поспособствовал, или же сокрытая внутри демиурговская сила — понять затруднительно.       Джодах всегда был уверен в своей силе. Знал, что демоны в его голове всегда будут держать его в курсе возможных и невозможных событий, а потому судьба невозможного мироходца всегда была у него на виду, прямо на ладони.       Черно-алые перья подрагивают на теплом ветру, пушатся, встают на дыбы, а затем аккуратно ложатся друг на друга. Тишина вокруг — гробовая, она прервалась лишь на долю секунды в тот момент, когда новоприбывший Джон Дейви толкнул Лололошку навстречу зловещим фиолетовым искрам.       У Джодаха внутри все падает и крошится, разбивается вдребезги, как те самые осколки парадоксов, когда он осознает одну важную вещь: Лололошки больше нет в этой реальности. Он только что ускользнул прямо из его рук в очередной раз, скрылся от тысячи глаз и исчез бесследно.       У Джодаха слезятся глаза от ветра и песка, а может от чего-то еще. Его взгляд сейчас мертвый и пустой, а в и без того сиреневой радужке отражается водоворот из искр такого же цвета.       Грудная клетка начинает приподниматься и опускаться все быстрее и быстрее; Джодах чувствует, как пульсируют вены под кожей у висков, как озлобленно вскипает в них кровь. Свои эмоции не выдает. Поджимает губы, но никого лишним взглядом не одаривает — пристально смотрит в Отправление и надеется. Лололошка вернется?       Тревога медленно разрастается по всему телу, ползет по венам, сосудам и капиллярам, заставляя перешептываться демонов внутри. Джодах в последнее время к ним не прислушивается — нет необходимости. «Один, один, один», — вторят язвительно они, кажется, но отличить «один» от «един» становится невозможно.       Джодах сжимает кулаки. Волнуется и раздражается тут же от своей нелепой привязанности. Потому что он снова один. Вокруг мечутся выжившие То’Ифэтунцы, Окетра закрывает лицо руками и неверяще машет головой, но Джодах во всем этом хаосе ощущает себя самым одиноким существом. Если Смотрящего в счет не брать, разумеется, но у того делами множественными вышит плащ, а преступники мультивселенной пребывать в Тюрьме времени будут тягучую необъяснимую вечность.       Ведомый неопознанной для самого себя эмоцией, Джодах делает пару шагов к порталу, но его останавливает чья-то ладонь, своевольно и нагло похлопывающая по крылу. Лололошка бы так не поступил.       — На этом ваши пути расходятся, — улыбается Джон Дейви Харрис, разводя руки в стороны.       А Джодах испепелить его взглядом мечтает; смотрит рассерженно, а блеклая тень отчаяния застывает в радужке. Он не готов, не готов, не готов, еще слишком рано, он ведь даже не сказал, что…       — Что, расстроен, что я отнял твою игрушку? Не переживай, она и так тебе не особо-то принадлежала, — смеется JDH, а Джодаху теперь хочется разорвать в клочья каждого демона внутри, потому что на кой черт ему их бестолковые перешептывания, если они не смогли разглядеть в Джоне такую пакостную натуру, скрытую за ослепительной улыбкой? Да, Лололошка бы так не поступил.       Но ведь и сам Лололошка там, по ту сторону, совсем один. Джодах привык смотреть его жизнь как самое увлекательное кино, приглядывать, направлять, напоминать, обучать. А без этого мироходца сама его фигура, его роль в глобальном замысле мультивселенной будто бы растворилась в том же небытие, что и сам Лололошка.       Джодаху остается только надеяться, что его альтер-эго глаз не сведет с этого мироходца. Он произносит «prunus», забирается на удобный выступ, садится, скрестив ноги, и скучающе подпирает рукой щеку.       Это место наполнено воспоминаниями о первых встречах.       Джодах уже забыл, каково это — существовать без цели. Божественные силы всегда казались ему даром, а теперь вечная жизнь ощущается самым отвратительным проклятием, которое только можно вообразить. Но, с другой стороны, в бесконечности происходит бесконечное число событий, даже самых маловероятных, а значит и Лололошка — его мироходец, которого он так стремился оберегать и лелеять, скрывая все под маской глупых шуток, — когда-нибудь непременно вернется. Возможно, будет что-то помнить уже, возможно и нет, и Джодаху в очередной раз придется ловить на себе его восхищенный взгляд и важно представляться. Возможно, их нити судьбы снова переплетутся. Сольются в единое целое.       Джодах понимает, что отдал бы все свои силы сейчас взамен на его присутствие. Нахождение. Тут. Рядом. Его руки на крыльях (они поглаживали перья всегда очень-очень аккуратно) и его дыхание на щеке.       В этом молчаливом единении было бы его спасение.