Две жемчужины для Маргариты

      Солнечные зайчики ложились искрами на грани стакана, который Лакис вертел в пальцах. Марго видела, что он тоже ужасно стесняется. Они сидели вдвоём в первом попавшемся баре на побережье и говорили обо всём и ни о чём. Лакис отправил свою команду куда подальше, как поняла из болтовни на греческом Марго, и отбросил дела, чтобы уединиться с ней. Отказать ему было невозможно.       Слишком красив спустя пять лет. И слишком хорош на трезвую голову. — Я тебя искал. — Трудное признание на чужом языке. — Я работал кальянщиком, и меня уволили после той ночи. За то, что я уехал на пляж. — Вот как, — не нашла, что сказать Марго. — Ты... — Лакис вытерся мякишем большого пальца. — Ты поменяла мою жизнь. Ты так говорила про фридайвинг, что я полюбил его. Я занимался. Много занимался. Я же не очень умел плавать. Я пять лет учился, чтобы однажды встретить тебя и... — «И сказать, что я тебе безразлична»? — Нет. — Взгляд в сторону. — Другое. — Молчание. Робкий, неуверенный блеск светлых глаз. Так смотрят, когда боятся, что бросят. Опять бросят. «Радостно. Так радостно, что даже жутко, — пело сердце Маргариты. — И что с ним делать? Любить, нельзя помиловать?»       Марго внезапно почувствовала себя раняще-беззащитной. Тщательно выстраиваемая ею тучу лет раковина от отношений треснула и разломилась под просящим взором этих чистейших синих глаз, разрази их Зевс! — Лакис. Я... — Не говори! Марина! Подожди. Ты хочешь уйти? — Чемпион Кипра сомкнул прохладные с моря пальцы на запястье Марго, и та не решилась ответить лаской, но помотала волосами, показывая «нет». Она не уйдёт. — Я хочу тебе сказать. — Лакис давил русские слова. — Я тебя приглашаю покататься сегодня. В одно место. Там волшебство, магия! Я знал, что я тебя сегодня найду. — Он постучал себя по груди. — Я вот тут знал! — Да ты что, — Марго затеплела улыбкой и выкрала ответную у синеглазого чуда. — Ты не устал с нырков? — Не устал. — Он залился краской. — Ты мне дашь свой телефон? — Дам. — Настоящий? — Чемпионские брови нахмурились. — Набери меня сейчас. Плюс триста пятьдесят семь...       Они договорились встретиться здесь же через четыре часа. Марго сгорала от любопытства, какой сюрприз приготовил ей Лакис, и решила, что настал момент выгулять привезённое из дома лёгкое синее платье. Белые босоножки на небольшом каблуке тоже пришлись к случаю. И, конечно же, Марго распустила волосы. «Надеюсь, за пять лет он не стал маньяком. — Она подвела глаза водостойким лайном. — Хотя, по идее, фридайвинг должен делать людей лучше».       Лакис приехал на зелёном внедорожнике аля сафари с открытым верхом. На крыле машины красовалась эмблема заповедника Акамас. Марго подала ему руку и позволила усадить себя на переднее сиденье. Лакис повёл машину прочь из города. — Когда меня уволили, я долго не мог найти работу. Ты изменила меня! — делился он, пока Марго очарованно смотрела, как красиво ветер шевелит его по-гречески курчавые волосы. — Но дедушка подал мне идею. И я стал работать в заповеднике! Это удобно — после работы можно тренироваться! — Хороший у тебя дедушка! — Да! Он много общался с русскими! — От него ты знаешь язык? — Да! — Лакис упоённо сверкал белыми зубами. — И от мамы. Она русская, из Анапы.       С ним было хорошо и просто. Так хорошо, что счастье лизало порог дома Маргариты морскими волнами. Путь до Акамаса оказался неблизким, но Марго не скучала, болтая с Лакисом ни о чём и обо всём. — Я думал, ты чемпионка! — Ты разочарован? — Нет!       Заповедный полуостров приветствовал их темнотой и мягким песком под ногами. Лакис взял Марго за руку и повёл её к пляжу, вдоль линии которого были тут и там установлены небольшие сетчатые колпаки. — Это волшебное место, моя работа. Никому сюда нельзя, но тебе можно, ты со мной. — И в чём волшебство? — Идём. Ты увидишь. — Лакис включил фонарик и ступал по песку очень тихо. Вдруг среди серости ночного пляжа Марго различила крупную ползущую из прибоя тень. И сразу узнала силуэт грациозной морской рептилии.       Черепаха! Да какая огромная!       Захотелось вскрикнуть от восторга, и Марго зажала себе рот ладонью. Лакис любовно отвёл её волосы за ушко. — Они приходят сюда, чтобы дать жизнь. Они редкие, и мы охраняем их яйца. — Лакис указал на расставленные по пляжу клети над кладками. Черепаха тяжело загребала песок, таща за собой широкую борозду. Непривычная к суше, она, тем не менее, шла на сушу для свершения таинства размножения. Её мудрые и грустные узкие глаза сочились слезами. — Это чудо, — шепнула Марго. — Я обещал. — Лакис опустился с нею на тёплый ещё песок. — И это не всё.       Он погладил Марго по запястью. Замер на миг, решаясь. Та ждала и смотрела на Лакиса неотрывно. Он казался ей волшебником. Какую ещё диковинку он вытащит из рукава? Но Лакис извлёк из кармана куртки маленький футляр для драгоценностей. — Это мой талисман на удачу. Семейная реликвия. Мне её подарил на восемнадцать лет дедушка.       Лакис открыл футляр, и у Марго пропал дар речи. На тёмном бархате красовалась жемчужина. Сердце застучало сильно-сильно, когда Марго поняла, что она не белая, а лиловая. Не узнать её было невозможно. — От-ткуда?.. — Мой дедушка Космас, он тоже работает тут в заповеднике, рассказывал, что эту жемчужину они подняли с его наставником и другом Степаном Агаповым из России. И что в раковине их было две. Но где вторая — я не знаю, а мой дед, когда передавал её мне, сказал: «Лакис, найди свою Маргариту». Как и мой дедушка, я верю в родство душ. И пусть тебя зовут не Маргарита, но ты сделала меня лучше. Ты наставила меня на верный путь всего одной ночью. Я полюбил твою жизнь. И я решил — я отдам эту жемчужину только тебе. Если найду. И я нашёл! Твои зелёные глаза незабываемые. Марина, прими эту жемчужину, как знак моей благодарности и любви. И предложение встречаться.       Марго слушала его, и слёзы текли по её прижатым ко рту ладоням, орошая пески Акамаса. То, что он говорил ей, казалось невероятным, нереальным, чудесным. Вторая жемчужина дрожала в крепкой руке, пока надежда заново рождалась в сердце Марго из морской пены. Лакис увидел её смятение и осёкся. Марго взяла его за протянутую с жемчужиной руку и закрыла футляр. В освещённых тусклым светом фонарика синих глазах блеснул испуг. — Ты не хочешь принять подарок? — Лакис, — Марго, заплакав, как девочка, обняла его за шею и успокоила чувственным поцелуем в губы. — Ты не представляешь, сколькое мне нужно тебе рассказать.       За спиной грохотал прибой, и в его рокоте Маргарите чудился дедушкин голос. Он смеялся от радости.