Не беспокой мёртвых

Мальчишку пробирала дрожь от осознания ситуации, все звуки затихли оставляя лишь тяжёлое дыхание. Польша медленно повернул голову в сторону соседнего сидения, не поднимая взгляда. Поляк увидел, привычные ему чёрные штаны, и лакированные, мужские туфли на невысоком каблуке. Возникший как из воздуха, сидел неподвижно и тихо, ждал пока на него обратят внимание. Польша сжался, зажмурив глаза со всей силы, те дрожали. За долгое время ему действительно стало страшно. Он так близко. Ничего ему не составит труда перерезать ему горло. Со стороны немца, послышалось шелест одежды. Что он делает? Набожный почувствовал лёгкое касание фаланг, на спине. Импер не успел закончить движение, как Польша подорвался с места, отходя на два метра. Глаза набожного засветились золотом, а на груди будто сверкнула звезда, из которой он вытащил серебряную, почти белую шпагу. За спиной появились крылья. Ну как сказать крылья? Несчастное одно с половиной, если быть точным. Второе было в порезах и ожогах. Польша был готов к бою. — С меня хватит! Зачем я тебе нужен, что ты хочешь сделать?! — поляк направил шпагу в сторону Рэйхтека — я знаю, я идиот что пошёл на то кладбище. Но если твоей целью будет навредить другим, то я буду биться до последнего! — Польша нахмурил брови, становясь в стойку для боя, широко раскрыв глаза в ярости. — Польша, успокойся, я хочу просто поговори… — немец выставил руки перед собой, в знак безоружности. — я тебе не верю! — воскликнул поляк хриплым голосом, не давая договорить германской, вновь направил в его сторону холодное оружие, замахнувшись. Первый удар немцу удалось отразить растением как и другие. Поляк был очень искусен в фехтовании. Удар за ударом, он разрезал чёрное, на вид иссохшее растение. Оно было жёстким и упругим, иногда приходилось с трудом, прикладывая больше сил. Те разлетались, как сажа в воздухе. Тонкая шпага двигалась молниеносно, сверкая в свете тусклых ламп серебром. Немец вышел из-за растительности, стараясь показать что не собирается драться. — Польша, остановись — сказал второй низким но мелодичным голосом, явно злым — почему ты не хочешь нам поддаться?! — мой народ тысячелетиями от вас страдал, и я страдал вместе с народом! Я не позволю тебе ударить первым! — Польша сделал решающий замах, попадая по плечу рейхтека, удар пришелся и по левой стороне лица, тонкой, кровоточащей линией. Он отскочил на метр, держась за кровоточащую рану. Он шипел как огромный кот, растирая по лицу почти чёрную кровь. На прямоугольном лице появился жуткий разрез, с острыми клыками. Бросил пугающий, полный звериной ярости, взгляд. Глаза снова сузились до точек. Он притих, нахмурившись, смотря из-под лобья на свою жертву, от него был слышен, низкий утробный рык, как у пумы. Раньше, он бы на него накинулся, за такую наглость. Рэйхугольник старался держать себя в руках, чтобы не растерзать мальчишку. Всё же тот встал ровно, поправляя ворот пальто. Хвост нервно волочился за хозяином, зацепая все до чего только доставал. Бился об стены вагона, окна и сиденья, издавая глухой шум удара меха о твёрдую поверхность. — Польша, даю тебе последний шанс остановиться, или я это сделаю сам. — н-не подходи! — голос предательский начал дрожать, он испытывал страх, и он это чувствовал. Некогда острая как бритва — шпага рассыпалась в прах, в руках набожного. Всему виной страх. Польша упал на колени, сворачиваясь в три погибели. Опять эти грёбанные терни. Казалось что если он вывернется наизнанку, это будет не так больно, как от этих татуировок. Это было невыносимо. Слёзы хлынули рекой по щекам, мальчишка издал истошный вопль. Он хотел просто лечь, закрыть глаза, и уснуть, что бы больше ничего не чувствовать. Он сильно зажмурил глаза, сжавшись со всей силы в позе эмбриона. Отдалённо он слышал, низкое цоканье каблуков по металлическому холодному полу. Рэйхугольник сел перед мучеником на колени, дотронувшись до его плеча левой рукой. Через пелену слёз и боль в глазах, Польша увидел его, уже не сопротивляясь просто лежал, глубоко дыша заглатывая будто последний воздух. Он шептал немыми губами, будто неизвестные заклинания древних. Поляк почувствовал лёгкость в теле, боль уходила на задний план, за чёрную ширму эмоциональной сцены. Рука Германии будто высасывала все негативные чувства, оставляя тепло. Разум Польши поник в ступоре. «Он что и вправду не желает мне зла?..» — крутилась одна и та же фраза в его голове. Польша лежал не издавая ни звука, тише воды ниже травы, наблюдая за действиями фрица. Польша разжался по мере возможности. Немец протянул беловолосому руку. В этой руке Польша увидел столько надежды и доброты, сколько не видел ни в одной, которую ему подавали. У него не было сил, немец будто и их изъял вместе с болью. Зеленоглазый вяло поднял свою маленькую навстречу, по сравнению с большой мужской. Мужчина протянул свою руку дальше, чтобы ухватиться за меньшую. Набожного подняли с лёгкостью как перо, на секунду он даже подумал что взлетел. Его усадили на ближайшее место, придерживая. — ты… Почему ты мне помог? — выдавил из себя мальчишка. — Я просто не хочу твоей смерти — сказал более яркий голос, сделав более грустные глаза, который уже вернулись в изначальный вид. — если не хочешь то почему заставляешь мучиться. Зачем ты оставил этот след на моём теле? Ты хочешь взять меня под контроль? — глаза зеленоглазого расширились, брови встали домиком, лицо пыталось создать гримасу грусти и напуганности. — эх, давай я тебе расскажу всё сначала… — рэйхугольник сел возле поляка, но не слишком близко — там, у берега реки, когда я тебя вытащил из воды, ты уже не дышал — мужчина говорил низким серьёзным голосом, почти бездушно смотря на собеседника, который пытался успокоиться, и выдавить после услышанного, хоть одно слово но звуки были больше похожи на скрип двери или скуление — мне удалось вдохнуть в тебя жизнь через связь терней, магия которую я на тебе использовал, как и другая, чувствует эмоции, между нами должен быть душевный баланс, чтобы заклинание правильно работало. Если ты будешь чувствовать ко мне ненависть, автоматически ты будешь отвергать моё заклинание. Польша задумался, и ведь всё это время, он не желал никак ему навредить. Он сам виноват в своей боли… — магия чувствует и мои эмоции, и даже если бы я хотел разрушить заклинание, которое тебя оставляет живым в этом мире, мне бы не удалось. Я не хочу твоей смерти, слишком много вы от нас страдали. Я хочу изменить ход истории — спокойным голосом пояснил Германская Империя, даже он больше не чувствовал к нему ненависти. Вместо того чтобы видеть в нём жалкое существо, представителя низшей расы, которое должно ползать у него в ногах, он видел милое создание, схожие с нежным ягнёнком. Лишь белое и чистое существо, носящие тяжёлый крест боли. Общее тело положило руку, на макушку белых волос поляка, заботливо потирая. Рта у него сейчас не было, но по глазам было видно, хоть и не сильно различимое с безразличием и обычным взглядом, он чувствует радость, когда увидел что мальчик не сопротивляется и даже если присмотреться смущается. Его мина не изменилась, когда тот увидел слёзы на чужом лице. Он понимал что поляку сейчас трудно всё осознать сразу. Ему надо было дать волю чувствам, очищаясь от негативных, заменяя теплом, которое он постарается подарить ему. Скрутившись в две погибели, Польша обнял немца, тот сам удивился его действиям, не заметив когда тот успел, широко распахивая белые глаза. Он лишь спокойно положил руку на его спину. — извини… я идиот, т-ты хотел как лучше а я сопротивлялся, винил тебя в том что чувствую к тебе ненависть, из-за чего страдал — всхлипывая выговорил поляк с запинками, прижимаясь к чужой груди. — всё хорошо, мне просто раньше требовалось тебя осветить информацией, это я виноват не корай себя. Твоя ненависть оправданная и правильная. И желательно не спорь со мной — на последних словах голосом стал серьёзным. Он знал что Польша постараться доказать его невиновность, но этот узел точно должен поставить точку на этом разговоре. Отец Польши, точно бы бунтовал, насчёт того что их отношения улучшились, но Польше было уже плевать. Он не чувствовал больше в нём угрозы, к нему хотелось прижаться и обнять, он излучал приятную энергию. Пути этих двоих были как перпендикулярные линии. Но у судьбы другие кости, и одна из дорожек дала скос на градус. Они шли долго не пересекаясь. И тут они столкнулись с друг другом, на двух разных прямых, создавая новую. Что же хорошего принесёт их знакомства в этот мир? И что подарит внутреннему миру Польши, который изчах как бессмысленные розы в вазе, подаренные любовником. Но он его вдохновляет и даёт новый смысл на жизнь. Его приход — это небесное снисхождение…